— Как же я устал. Если соберёшься сбежать, возьми меня с собой — так ты говорил.
— Неужели я уже это говорил?
— Да, ты всегда так говорил, с самого начала. — Цю Ин с фонарём в руке подошёл к Лю Хуэй. — Хоть я и пообещал тебе, ты всё же должен стойко идти вперёд. Я знаю, что тебе хочется всё бросить, но не думаю, что это правильно. После того как Сю Ли-сяоцзе не стало, я всегда буду здесь… — Цю Ин приложил руку к груди. — Мой ван-шан, я действительно очень счастлив. После смерти самой любимой женщины ты всё же сумел продержаться до этого момента. На самом деле мы вовсе не хотели уходить, мы хотели жить вечно, оставаясь подле ван-шан, хотели всегда идти рядом с тобой по жизненному пути. То время было по-настоящему счастливым. Мы все хотели оставаться рядом с тобой как можно дольше…
За спиной Цю Ин была тихая летняя ночь, полная светлячков, и бескрайняя, мирная страна Саюнь.
— Ведь это страна, которой ты правишь, мой ван-шан. Мы преданы тебе лишь потому, что именно ты — наш ван. Пусть мы и военные чины, но мы ненавидим войну, и именно ты, со всей твоей добротой, спас нас из той эпохи, когда люди привыкали к постоянным потерям близких и черствели сердцем. Мы с Цзинь Лань всегда это знали. Всегда знали, ради чего ты живёшь.
— …
Цю Ин ласково протянул руку и сжал ладонь Лю Хуэй. Они договорились об этом уже очень давно: когда Лю Хуэй будет больно, сколько бы раз это ни случилось, Цю Ин протянет ему руку, и тогда Лю Хуэй сможет отложить в сторону Ганьцзян и немного отдохнуть. Так было и до сих пор…
В траве позади послышался шорох. Светлячки в кустах в тревоге разлетелись — кто-то приближался.
На этот раз настала очередь Чжунхуа искать его.
Необычайно холодный ветер пронёсся по горному лесу, отчего по коже побежали мурашки.
Лю Хуэй посмотрел на горный хребет Зубы Дракона перед собой и нахмурился:
— С позапрошлого года климат не задался. Странное холодное лето, да ещё и плохой урожай — это вселяет тревогу.
На лице Цю Ин вдруг отразилось удивление, он отдёрнул руку и сказал:
— Послушайте, ван-шан, за эти полтора года ни Чжунхуа-сяоцзе, ни Цзы Жо не видели того человека, которого вы ищете. Ни Сю Ли-сяоцзе, ни мы тоже его не видим.
— Хм, тот старик, которого ищет Чжунхуа, верно? И что же тогда делать? Ты разве не поддержишь своего старшего сына?
— Я ведь не тот старик, которого она ищет. К тому же я всё ещё злюсь на этого старшего сына! Прожить бок о бок, делить еду и кров полтора года с такой красавицей и ничего не предпринять — с ним точно всё в порядке? Он правда мой родной сын?
— Возможно, так и есть. Пусть лицом он моложе тебя, но его способы ухаживания за девушками весьма старомодны. Сегодня им двоим наконец выпал шанс остаться наедине на постоялом дворе, а они отказались от возможности сблизиться и прибежали сюда искать меня. Цзы Жо и впрямь на тебя совсем не похож.
— Нет, погодите, все эти трое братьев — плод любви моей и моей супруги.
— Ого, а ведь твоя фужэнь частенько заходит прибраться в доме Шао Кэ.
— Ван-шан, прекратите! Не говорите так, будто это сцена из фривольного романа! Вы ведь сами раньше твердили, что он очень на меня похож!
Лю Хуэй прыснул со смеху. Хоть он и не казался таковым, в конечном счёте это был его сын.
— Ван-шан, знаете ли вы, что сейчас говорит Цзы Жо?
— Человек, способный заставить семью Лань подчиниться от чистого сердца, лишь один. — Вопреки моим ожиданиям, не Цзян Ю выбрал Цзы Жо, а Цзы Жо выбрал вас. Мой ван-шан, точно так же, как и я: я выбрал не ван-е Цзяньхуа и не Люхуа-цзи, я выбрал вас. И мой сын поступил так же. Он выбрал вас из-за вашей доброты.
— Неужели Цзы Жо так же ко всему безучастен, потому что похож на тебя? Но почему же он выбрал меня? Ведь меня называют никчёмным правителем.
Цю Ин улыбнулся. Обещание жениться лишь на одной женщине в жизни для таких обычных людей, как Цзинь Лань или Цю Ин, сдержать легко. Но ван должен прощать любого встречного, что бы тот ему ни сделал, он не может просто прогнать человека — и Цзы Жо это понимает. Путешествуя с таким правителем и видя воочию, какую страну тот строит, почему же Цзы Жо всё равно не сдаётся? Почему он всё ещё нужен вану? Продолжать жить, подобно живой тени, даже когда сердце покрыто шрамами — такова жизнь Лю Хуэй.
Так было всегда…
Лю Хуэй посмотрел на спящего Цзы Жо, а затем перевёл взгляд на Чжунхуа. Чжунхуа, подобно светлячку, гналась в ложном направлении, стремясь к свету фонаря Цзинь Лань.
Когда прежде Цю Ин и Цзинь Лань уходили, Чжунхуа тоже вскочила и бросилась вслед за ними.
Покинув столицу, Чжунхуа изменилась. Она поймала карманника, а затем поочерёдно гостила у знакомых в разных провинциях, каждый раз принося с собой множество лекарств. Когда её что-то тревожило, она больше не бралась за эрху. Но больше всего Лю Хуэй поразило то, что она внезапно начала готовиться к государственным экзаменам.
Лю Хуэй вместе с Цю Ин наблюдал за Чжунхуа, преследовавшей светлячков вдалеке, а затем поднял голову и произнёс:
— На днях она вдруг заявила, что собирается участвовать в провинциальных экзаменах. Вместо радости я скорее боюсь, как бы она не заняла последнее место. С чего вдруг такое решение?
— Ван-шан, на самом деле… я наконец понял, почему Чжунхуа-сяоцзе не хотела участвовать в государственных экзаменах. Раньше мне это было невдомёк.
— И в чём же причина? Я вот совсем не понимаю. Раньше она, точь-в-точь как Лань Лунлянь, говорила: «Всё равно я не хочу становиться чиновником, зачем мне сдавать экзамены?». Если бы Сю Ли была жива, она бы точно задала ей трёпку.
Особенно сейчас, когда государственные экзамены проводятся раз в три года и каждый раз на них толпятся опытные кандидаты, которые проваливались раньше. Даже если им не удаётся пройти столичные экзамены, они всё равно с прежним пылом рвутся на государственные, желая стать чиновниками. И всё же Лю Хуэй ни разу не видел, чтобы Лун Лянь учился, а ведь тот умудрился занять второе место…
— Мне до сих пор неловко за то, как тогда повёл себя Лун Лянь… Ох, впрочем, не будем об этом. Разве Чжунхуа-сяоцзе раньше не отказывалась от чиновничьей службы? Так почему же полтора года спустя она вдруг заговорила об этом? Может, у неё появилось какое-то иное заветное желание? К тому же Чжунхуа-сяоцзе усердно учится. Пусть кажется, что она только и делает, что бегает за нами, проводит время с Цзы Жо, собирает грибы или ловит ворон, она всё же прилежно изучает Четверокнижие и Пятикнижие.
— Нет, твоё последнее замечание выставляет мою дочь в ещё более странном свете.
— Ну, ведь начинающих чиновников на несколько лет отправляют набираться опыта в провинцию, а Чжунхуа-сяоцзе, вероятно, именно из-за других планов не участвовала в экзаменах. До пятнадцати лет она безвылазно жила в столице по той же самой причине. Поступки Чжунхуа-сяоцзе — то же самое, что и упорный отказ моего старшего сына от должностей в других местах. Теперь вы понимаете?
— Совершенно не понимаю. Однако с тех пор, как Чжунхуа захотела отправиться в путь, она перестала гулять по ночам. Раньше, когда они жили в замке, Чжунхуа всегда плохо спала, но за эти полтора года, не считая сегодняшней ночи, когда она выбежала искать его, её сон был крепким. И хотя Лю Хуэй, как и прежде, не мог уснуть по ночам и выходил на прогулки, чтобы обдумать разные вещи, не было сомнений, что полуторагодовое путешествие пошло дочери на пользу.
Наконец появилась Чжунхуа, позади неё, прислонившись к дереву, стоял охранявший её Цзинь Лань. Чжунхуа посмотрела на Лю Хуэй, Цю Ин, Цзинь Лань и спящего в стороне Цзы Жо, после чего с облегчением выдохнула:
— Отец, почему ты не ложишься спать? Разве ты не весь день читал бумаги, присланные со двора?
— А-а, Ли Ин никак не мог принять решение по одному вопросу, поэтому я писал ему ответ.
Чжунхуа промолчала.
В этот момент Лю Хуэй снова вспомнил ту снежную ночь перед отъездом и павшего на колени канцлера Цзян Ю. Последние несколько месяцев ему казалось, будто он постоянно слышит голос Цзян Ю.
— Я буду ждать вашего возвращения здесь, мой ван-шан…
— Отец-ван, раньше я долго раздумывала над этим, но теперь я приняла решение. Я хочу вернуться ко двору.
Услышав такие внезапные слова Чжунхуа, Лю Хуэй невольно поднял брови:
— Ты? Вернёшься одна? Но почему ты хочешь вернуться? Разве ты не собиралась раньше покинуть город?
— Да, но то было тогда. А сейчас мне непременно нужно вернуться в королевский город, чтобы кое-что сделать. (Поиски того человека сейчас не к спеху, но если не сделать одно дело прямо сейчас, будет слишком поздно).
(Дело, которое можно сделать, только вернувшись в королевский город сейчас? Что же это?)
Чжунхуа не ответила, но Лю Хуэй увидел на её лице то же решительное выражение, что и в тот день, когда она собиралась покинуть город.
Откуда-то донёсся звук хлопающих крыльев. Лю Хуэй подумал, что это, вероятно, ворона. Он также вспомнил, что с тех пор, как ворона исчезла из серебряной клетки, Чжунхуа больше не говорила, что хочет её вырастить.
Загадочный старик, которого искала Чжунхуа, и человек с неясным лицом из воспоминаний Лю Хуэя (он всё ещё не мог вспомнить… лишь находясь рядом с Чжунхуа, исчезнувшие из глубины сердца воспоминания, казалось, на мгновение всплыли — в душе Лю Хуэя внезапно возникла мысль)…
«Я ни разу не видела того человека счастливым, ни единого раза». Только по этой причине Чжунхуа решила бросить всё и уйти из города.
В ту ночь Лю Хуэй высказал то, о чём думал:
— Чжунхуа, на самом деле… (Я всё думал. Быть может, мне известно место, где находится тот упрямый старик, которого ты ищешь. Даже если ты обыщешь всю страну, вряд ли найдёшь его. Если и есть единственное место, где с ним можно встретиться… Хочешь ли ты знать?)
Чжунхуа подняла голову. (Для пятнадцатилетней девушки это был первый в жизни перекрёсток, выбранный самостоятельно).
— Готова ли ты сделать всё ради этого мужчины? Хватит ли у тебя решимости пройти через все страдания и вытерпеть тысячи оков, лишь бы идти с ним рука об руку? Даже если ты потратишь на это всю жизнь, желание, о котором ты упоминала (увидеть счастье на его лице), может так и не исполниться. Даже несмотря на это, ты всё равно хочешь его видеть?
Семнадцатилетняя Чжунхуа, в отличие от себя пятнадцатилетней, ответила не сразу. Она смотрела сквозь мерцание светлячков, взирая на далёкую страну — взглядом более глубоким, чем полтора года назад. Она больше не была той маленькой девочкой, что лишь гонялась за воронами и смотрела в небо в королевском городе, и не была той, кто, по словам Цю Ина, словно следовала за кем-то по пятам.
— Можешь не говорить, это неважно. Где бы он ни был, сейчас всё равно нельзя немедленно отправиться туда, чтобы встретиться с ним.
«Хочу его видеть» — эта фраза прозвучала в ушах Лю Хуэя. (Именно оттого, что эти слова не были произнесены вслух, они казались ещё сильнее. Когда-нибудь она исполнит своё желание, но лишь после того, как разберётся с горой навалившихся дел. Какими бы ни были дела, стоящие перед Чжунхуа, они, похоже, остались в королевском городе). А что же он сам? — спросил себя Лю Хуэй.
— Я буду ждать твоего возвращения здесь, мой господин.
Ганьцзян в его руке нагревался. Очередной порыв холодного ветра коснулся его лица. Лю Хуэй поднял голову к звёздному небу провинции Лань. Позади него бесшумно опустились на колени Цю Ин и Цзинь Лань. Чжунхуа застыла. В танце кружились бесчисленные светлячки. Цю Ин и Цзинь Лань походили на два бледных фонаря, а их стопы начали мерцать белым светом.
— Раз так, я тоже возвращаюсь в столицу. Цю Ин, Цзинь Лань, следуйте за мной.
Но Цзинь Лань и Цю Ин не шелохнулись, продолжая стоять на коленях с опущенными головами.
— Времени… уже почти не осталось… — произнёс Цю Ин.
— Я понимаю… — Лю Хуэй кивнул.
Стоявшая рядом Чжунхуа хриплым голосом запротестовала:
— Но ведь отпуск ещё не закончился…
Но Лю Хуэй пожал плечами:
— (Я решил, что мой отпуск продлится до тех пор, пока ты не вернёшься. Раньше, когда я сбежал из столицы, Шао Кэ сопровождал меня к реке Цзюцайцзян, поэтому и я хотел бы вот так сопровождать тебя). Но ты не такая, как я, ты совсем не кажешься удручённой. Если так пойдёт и дальше, Цзы Жо наверняка навсегда останется бездельником, а я не хочу, чтобы он стал таким, каким когда-то был Цю Ин. Неужели ты и правда думала, что я путешествую повсюду лишь ради того, чтобы разыскать какого-то знакомого?
Судя по выражению лица Чжунхуа, эта сбежавшая из дома дочь даже не задумывалась о собственной защите. Двое коленопреклонённых мужчин втайне усмехнулись. Лю Хуэй сохранял серьёзный вид, но не смог сдержать ответной горькой усмешки.
— (К тому же, мне и самому уже пора возвращаться). Долгое время они странствовали по всей стране, разыскивая следы того человека с неясным лицом.
Раньше он и сам хотел встретиться с этим мужчиной, чтобы кое о чём его спросить.
Если речь об этом вопросе, то, возможно, сейчас на него уже можно ответить: прошло семнадцать лет после смерти Сю Ли — ради чего ты живёшь?
Цю Ин и Цзинь Лань подняли головы. Хотя он и сам не знал, сколько раз ему хотелось бросить престол и сбежать, он действительно восседал на этом Нефритовом троне более тридцати лет. Причину, по которой он раз за разом покидал трон и возвращался, он мог назвать и сейчас.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
