Хотя Е Ли и Е Ин состояли в некотором родстве, Е Ли не стала размещать свиту Мо Цзинли в особняке Дин-вана. Вместо этого им отвели отдельную усадьбу в городе Жуян, специально предназначенную для приема иноземной знати и послов. Пусть отношения между армией Мо и другими государствами оставляли желать лучшего, война не была делом, которое начинают в одночасье, да и людям невозможно полностью избегать общения друг с другом. Эта усадьба, хоть и уступала в пышности и разделении посольским подворьям в столице Чу, была весьма достойной и достаточно обширной, даже если бы одновременно прибыли представители Великого Чу, Бэйжуна и Силина, места хватило бы всем.
Не успели еще устроить прибывших с Мо Цзинли, как явился управляющий Мо и доложил.
— Ванъе, Ванфэй, прибыли Чжэньнань-ван Силина с Шицзы Чжэньнань-вана, а также Вантайцзы Бэйжуна с Тайцзыфэй и седьмым ванцзы. Кроме того, прибыла Хуантайнюй Наньчжао!
Мо Сюяо и Е Ли переглянулись, на этот раз представители всех четырех государств явились одновременно, и каждый прислал весьма значимых особ. Это свидетельствовало о немалом уважении к Е Ли и Мо Сюяо, хотя и не исключало попытки посеять раздор между Великим Чу и армией Мо. В глазах Мо Сюяо блеснул холодный огонек, но он с улыбкой поднялся и, взяв Е Ли за руку, произнес.
— Похоже, сегодня наш дом и впрямь полон дорогих гостей. А Ли, пойдем встретим их.
Е Ли с легкой улыбкой кивнула и последовала за Мо Сюяо наружу.
У ворот особняка Дин-вана царило шумное оживление. То ли по случайности, то ли намеренно, высокие гости из трех стран прибыли к дверям одновременно, отчего все пространство перед входом было так плотно забито их повозками, свитой и стражей, что и капле воды было не просочиться. Однако перед самим особняком, подобно грозным изваяниям, выстроились облаченные в черное всадники Хэйюньци, исполнявшие роль охраны, и никто не смел приблизиться к дверям ни на шаг. Тяжелые створки ворот распахнулись изнутри, и Мо Сюяо вышел под руку с Е Ли. В лучах солнца его белоснежные волосы отливали холодным блеском. Все, кто только что покинул свои повозки, замерли в изумлении. Каждый из присутствующих принадлежал к числу могущественнейших людей своих стран, и известие о том, что Мо Сюяо поседел, разумеется, дошло до них давно. Но, как и в случае с Мо Цзинли, увидев седовласого мужчину воочию, они не смогли скрыть удивления. Оставалось лишь недоумевать, когда Ванфэй упала со скалы и пропала, Дин-ван был в порядке, так почему же после её возвращения он поседел в одночасье?
— Вы проделали долгий путь, этот Ванъе запоздал со встречей, а потому просит простить его, — окинув толпу спокойным взглядом, с извиняющейся улыбкой проговорил Мо Сюяо.
— Как можно! Мы с Дин-ваном старые знакомые, к чему эти церемонии? А это, должно быть, Дин-ванфэй? Сегодня я вижу вас впервые, и ваше имя, распространившееся не напрасно1, — заговорил высокий, статный молодой человек в одеждах правящего рода Бэйжуна.
В его облике сквозила характерная для северян грубоватая мужественность и величие. Рядом с ним стояли седьмой ванцзы Бэйжуна Елюй Е и гунчжу Жунхуа, ставшая ныне Тайцзыфэй Бэйжуна.
Гунчжу Жунхуа кивнула Е Ли и едва заметно улыбнулась. На её прекрасном лице больше не было той нежной бледности и изысканного грима, что в столице Чу, кожа её светилась здоровьем и румянцем. Похоже, за этот год с лишним в Бэйжуне гунчжу Жунхуа жилось неплохо. Говорившим мужчиной, разумеется, был Вантайцзы Бэйжуна Елюй Хун. Е Ли ответила вежливой улыбкой.
— Тайцзы Бэйжуна чрезмерно хвалит меня, эта Ванфэй не смеет принимать такие почести. Вы проделали долгий путь, прошу вас войти в дом и выпить чашку чая, прежде чем отправиться на отдых в игуань.
Елюй Хун с некоторым удивлением взглянул на Е Ли и улыбнулся.
— Благодарю вас, Ванфэй!
Гунчжу Аньси выступила вперед и звонко рассмеялась.
— Дин-ванфэй, давно не виделись, все ли у вас в порядке?
Встретив открытый, смеющийся взгляд гунчжу Аньси, Е Ли почувствовала себя немного неловко. В свое время в Наньчжао она обманула её не один раз, и то, что сейчас гунчжу Аньси по-прежнему говорит с ней так благодушно, во многом было заслугой Сюй Цинчэня. Е Ли кивнула и улыбнулась в ответ.
— Гунчжу-цзецзе, все хорошо. Как раз сейчас мой Да-гэ тоже в Жуяне, так что вы сможете с ним встретиться и поговорить о старом.
Всем было известно, что у Дин-ванфэй в родной семье нет братьев. Кого же еще она могла называть своим да-гэ? Е Ли не боялась сообщить всем о пребывании Сюй Цинчэня на Северо-западе. У неё и в мыслях не было скрывать семью Сюй. Раз уж все равно об этом скоро узнают, лучше сказать сейчас, открыто и прямо. И верно, услышав новости о Сюй Цинчэне, гунчжу Аньси засияла еще радостнее.
— В таком случае благодарю тебя, Ванфэй- мэймэй!
— Дин-ванфэй, все ли у вас в порядке? — со стороны Силина вперед вышел Лэй Тэнфэн, чтобы поприветствовать её.
Стоит сказать, что хоть все страны и затаили обиду на армию Мо, самое неловкое положение сейчас было у Силина, в прошлом году две армии вели великое сражение, и сотни тысяч воинов Силина навеки остались на Северо-Западе. Разумеется, история с падением Ванфэй со скалы была делом куда более серьезным. Поэтому, даже если обе стороны временно отложили вражду ради видимого мира, на душе у каждого скребли кошки. Мо Сюяо шагнул вперед, собственнически обнял Е Ли за тонкую талию и с улыбкой ответил Лэй Тэнфэну.
— Благодарю за беспокойство, Шицзы! А Ли наделена великим счастьем и судьбой, так что с ней все прекрасно.
Лэй Тэнфэн лишь беспомощно вздохнул. В конце концов, не он же был виноват в том, что Дин-ванфэй сорвалась в пропасть? Но, раз это сделал его отец, разницы, похоже, не было никакой. Он выдавил короткий смешок.
— Ванфэй и впрямь смогла превратить беду в удачу2, она наделена великим счастьем.
Е Ли незаметно коснулась руки Мо Сюяо и улыбнулась гостям.
— Держать вас у порога для нашего особняка Дин-вана было бы невежливо. Прошу вас, входите.
Мо Сюяо издал негромкий хмыкающий звук и, бросив косой взгляд на стоявшего в стороне Чжэньнань-вана, который внимательно разглядывал Е Ли, посторонился, приглашая всех войти. В этот момент Чжэньнань-ван негромко произнес.
— Год не виделись, а мастерство Дин-вана в боевых искусствах стало еще совершеннее. Не желает ли Ванъе как-нибудь на досуге обменяться со мной парой приемов?
Там, где другие не могли видеть, лицо Мо Сюяо исказилось в хищной усмешке. Слегка повернув голову, он ответил.
— Этот Ванъе готов в любое время.
— Дин-ванфэй, давно не виделись, хорошо ли вам жилось? — словно не удовлетворившись тем, что поддел Мо Сюяо, переведя взгляд на Е Ли, спросил с улыбкой Чжэньнань-ван.
Е Ли спокойно кивнула.
— Благодарю Чжэньнань-вана за заботу, у этой Ванфэй все благополучно. А вот рана Ванъе… она не беспокоит?
Почувствовав, как рука Мо Сюяо на её талии сжалась крепче, Е Ли лишь втайне пожалела, что в тот раз не приложила чуть больше сил, чтобы прикончить его на месте.
Чжэньнань-ван, казалось, тоже вспомнил о ране, которую ему нанесла Е Ли, и с оттенком сожаления улыбнулся.
— То, что даровала мне Ванфэй, я поистине не забуду до конца своих дней.
Взгляд Е Ли стал тяжелым, и она безразлично ответила.
— Вот как? Эта Ванфэй тоже не может забыть, как в тот раз рука её дрогнула, и она не смогла попасть точно в цель.
Чжэньнань-ван рассмеялся.
— В таком случае я благодарю Ванфэй за то, что пощадили меня!
Когда гостей наконец устроили, Мо Сюяо и Е Ли вернулись в кабинет. Там остался лишь Сюй Цинчэнь. Заметив их, он поднял голову и улыбнулся.
— Вы вернулись?
Е Ли отозвалась.
— Да-гэ все еще занят? Не хочешь ли навестить свою добрую подругу?
Сюй Цинчэнь изогнул бровь.
— Аньси приехала?
Е Ли кивнула.
— Кажется, сейчас Наньчжао, кроме Гунчжу Аньси, и послать-то некого из столь значимых особ. Да-гэ не пойдет к ней? Когда Гунчжу Аньси уходила, её лицо было полно разочарования.
Сюй Цинчэнь бросил на неё спокойный взгляд и невозмутимо произнес.
— Позже я сам нанесу визит Гунчжу Аньси, к чему спешить?
Е Ли оставалось лишь вздохнуть. Эта внешность её Да-гэ, благородная, как кости даоса и облик бессмертного3, в котором он казался небожителем, недосягаемым для простых смертных, порой наводил тоску. Проходя сквозь заросли тысяч цветов, не дать ни одному лепестку коснуться тела4? Нет, он даже в заросли не заходил, наблюдая за всем не близко и не далеко, не придавая ничему значения. Окружающим он казался близким и мягким, словно до него можно было дотронуться рукой, но на деле он пребывал словно за девятыми небесами, зримый, но недостижимый. Даже её Да-цзюму втайне тревожилась, не решит ли Да-гэ в один прекрасный день отречься от мира и уйти в монахи. Не то чтобы Е Ли непременно хотела свести Да-гэ с гунчжу Аньси, просто за все эти годы гунчжу Аньси была единственной девушкой, которой удавалось хоть немного приблизиться к нему.
— Чжэньнань-ван Силина, Шицзы Чжэньнань-вана, вантайцзы Бэйжуна и седьмой ванцзы, хуантайнюй Наньчжао, а еще Ли-ван Великого Чу…
Выслушав Е Ли, перечислившую прибывших, Сюй Цинчэнь задумчиво произнес.
— Даже ради так называемой Императорской печати государства список гостей кажется слишком внушительным. Почти все они ключевые фигуры своих стран, а Чжэньнань-ван Силина и вовсе личность более значимая, чем хуанди Силина. То, что они все собрались в Жуяне, кажется попыткой сделать из малого большое5, если целью является лишь Императорская печать.
Е Ли улыбнулась:
— Да-гэ, ты, как и Сюяо, не придаешь Императорской печати большого значения, но другие могут думать иначе. Считается, что тот, кто получит Императорской печать, обретет Поднебесную. Е Ли всегда казалось, что на самом деле это слова-перевертыши, и понимать их нужно так: тот, кто завоюет Поднебесную, сможет обладать печатью. Будь то древний Шихуан или Гаозу прежней династии из более поздних времен, разве не каждый из них обретал Императорскую печать лишь тогда, когда власть над реками и горами была почти окончательно утверждена? Если же у тебя еще ничего нет, то, даже если Императорская печать упадет с неба прямо тебе в руки, ты лишь станешь для кого-то пушечным мясом6.
___________________________________
- «Имя, распространившееся не напрасно» (名不虚传, míng bù xū chuán) — обладать заслуженной репутацией, соответствовать своей славе. ↩︎
- «Превратить беду в удачу» (逢凶化吉, féng xiōng huà jí) — счастливо избежать опасности, выйти сухим из воды. ↩︎
- «Кости даоса и облик бессмертного» (仙风道骨, xiān fēng dào gǔ) — благородная, возвышенная внешность, неземной облик. ↩︎
- «Проходя сквозь заросли тысяч цветов, не дать ни одному лепестку коснуться тела» (万花丛中过，片叶不沾身, wàn huā cóng zhōng guò, piàn yè bù zhān shēn) — идиома, описывающая человека, который часто общается с женщинами, но не завязывает серьезных отношений и не поддается соблазну. ↩︎
- делать из малого большое (小题大做, xiǎo tí dà zuò) — придавать пустяку слишком большое значение. ↩︎
- пушечное мясо (炮灰, pào huī) — метафора, обозначающая людей, которыми жертвуют в сражениях ради чужих интересов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
