1Помост установили на краю улицы, наискосок от Павильона Нинсянгэ. Е Ли подошла ближе и еще издали заметила лежащий в самом центре помоста клинок, богато украшенный драгоценными камнями. Если устроитель не обладал поистине великой уверенностью в своем искусстве стрельбы, значит, ему просто некуда было девать деньги. Не говоря уже о самом клинке, одни лишь россыпи рубинов, сапфиров и изумрудов на рукояти и ножнах позволяли сказать, что он стоил несколько городов.
— Цинь Фэн, — негромко позвала Е Ли.
Следовавший за ней Цинь Фэн шагнул вперед и тихо спросил.
— Ванфэй, какие будут распоряжения?
Е Ли взглянула на стоявшего на помосте мужчину средних лет в одежде воина Бэйжуна и велела.
— Разузнай о происхождении этого человека.
Цинь Фэн посмотрел на мужчину на сцене и кивнул.
— Слушаюсь.
Они втроём стояли в толпе и наблюдали за происходящим на помосте. Находившийся впереди Юнь Тин уже вскочил на сцену и с гордым видом обратился к бэйжунцу.
— Говори, как проходит состязание?
Мужчина оглядел Юнь Тина с ног до головы и усмехнулся.
— Этот гунцзы выглядит таким белокожим и чистеньким, неужели тоже хочет выйти на помост? Смотри, как бы сил хватило хотя бы лук натянуть. Тугие луки нашего Бэйжуна, это не то же самое, что в вашем Великом Чу.
Юнь Тин холодно хмыкнул.
— Зачем бы еще я стал подниматься сюда? Чтобы попусту болтать с тобой?
Он подошел к месту, где лежало оружие, небрежно взял лук и стрелу и резким движением выстрелил в столб толщиной с чашу, стоявший у края помоста. Раздался звонкий свист, и стрела вошла в дерево на три цуня. Зрители внизу взорвались одобрительными криками.
Бэйжунец хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Хорошо! Не ожидал, что этот гунцзы окажется мастером. Раз так, давай начнем.
Юнь Тин лишь тихо фыркнул и, опустив голову, принялся осматривать лук, не обращая внимания на собеседника. Мужчина не обиделся и с улыбкой продолжил.
— Правила просты. Я слышал, у вас в Срединных равнинах есть выражение «пронзить листок ивы со ста шагов»2. Мы, люди Бэйжуна, не любим подобные изящные забавы, так что обойдемся без стрельбы по ивам. Гунцзы, посмотри туда.
Он указал пальцем в сторону величественного дерева, стоявшего шагах в семидесяти-восьмидесяти от помоста. С его ветвей свисало бесчисленное множество шелковых нитей, на конце каждой из которых была привязана медная монета. Стояла ночь, и, хотя огни на улицах сияли так ярко, словно днем, видимость была хуже, чем при свете солнца. Если не присматриваться, невозможно было различить даже нити, на которых висели монеты. Ночной ветерок раскачивал их, и те порой издавали чистый мелодичный звон.
— Всего там тридцать монет. Если сумеешь сбить их все, клинок твой. Даю время, пока горит половина палочки благовоний, и десять стрел.
Это означало, что за отведенное время нужно было десятью стрелами сбить тридцать монет.
— Юнь Тин… — Чэнь Юнь, стоявший внизу, нахмурился.
В мастерстве стрельбы он не уступал товарищу, но даже ему казалось невозможным сбить тридцать монет десятью стрелами. Монеты висели на разной высоте и в беспорядке, сложность того, чтобы поразить несколько штук одним выстрелом, была невообразимой. Это было во много раз труднее, чем пресловутое «пронзить листок ивы со ста шагов». Юнь Тин некоторое время пристально смотрел на дерево в отдалении, затем холодно хмыкнул, вложил стрелу и под взглядами толпы выпустил ее. Раздалось несколько звонких ударов, одна монета была пробита насквозь, огромная сила удара разнесла ее вдребезги, и осколки посыпались на землю. Стрела, не теряя мощи, перерезала еще одну нить и лишь после этого вонзилась в ствол дерева.
— Хорошо! — зрители снова одобрительно закричали.
Суметь поразить две цели одной стрелой в такой темноте, это мастерство ничуть не хуже знаменитой стрельбы по ивовым листьям. Однако лицо бэйжунца на помосте не выразило удивления. Юнь Тин и Чэнь Юнь тоже хранили молчание. Любой, кто смыслил в стрельбе из лука, понимал, чем меньше остается целей, тем сложнее становится задача. Стрелковый навык Юнь Тина был превосходен, но не факт, что его хватит на все тридцать монет. Толпа замерла, наблюдая, как Юнь Тин снова накладывает стрелу и целится в монеты под кроной дерева.
К седьмому выстрелу на дереве оставалось еще пятнадцать монет. В этот момент за спиной Е Ли бесшумно появился Цинь Фэн, чем невольно напугал стоявшую рядом Яоцзи. Е Ли искоса взглянула на него, и Цинь Фэн шепотом доложил.
— Этот человек действительно из Бэйжуна, но он не простой воин. Он способный полководец из подчинения Хэлянь Чжэня, его называют первым лучником Бэйжуна. Более того, клинок, выставленный в качестве награды, тоже непрост. Его когда-то пожаловал Хэлянь Чжэню король Бэйжуна, когда тот еще был в фаворе. Говорят, его острота такова, что сдуваешь волос, и он рассекается.
— О? — Е Ли приподняла бровь и с усмешкой спросила. — Первый мастер стрельбы Бэйжуна пришел в Жуян, чтобы поставить палатку и устроить состязание на помосте?
Цинь Фэн ответил с улыбкой.
— Его появление здесь никак не связано с королем Бэйжуна. С тех пор, как Хэлянь Чжэнь впал в немилость, несколько сил пытались переманить этого человека на свою сторону, но он всем отказал и даже оставил должность в армии. Сейчас он простой обыватель. Пока он не нарушает законов государств, никто не может запретить ему ставить палатку там, где он пожелает.
Действительно, когда в Жуяне рассылали приглашения по случаю рождения сяо-шицзы, было объявлено, что здесь рады людям из всех стран, желающим торговать или путешествовать по Северо-западу. Поэтому в последние дни в городе появилось множество мастеров Улиня, бродячих путников и даже талантливых поэтов, которые устраивали состязания. Конечно, еще больше было купцов и туристов, прибывших со всех сторон.
Е Ли обернулась к нему и с улыбкой уточнила.
— Значит, он человек Елюй Е?
Цинь Фэн кивнул.
— Можно сказать и так.
Е Ли холодно усмехнулась.
— Ловко придумано, Елюй Е, истинный Ци-ванцзы Бэйжуна!
Елюй Е прекрасно знал, что в Жуяне стоят армия Мо-цзяцзюнь и Хэйюньци, и все же подослал такого человека, чтобы тот сеял смуту. Разве он не хотел показать всем, что искусство стрельбы воинов семьи Мо не более чем посредственность? Заметив гнев Е Ли, Цинь Фэн тихо спросил.
— Ванфэй, может, мне отправить людей разобраться с ним?
Такие суровые требования к стрельбе под силу немногим даже в отряде Цилинь, но, к счастью, подобные мастера у них имелись. Из нескольких сотен бойцов Цилинь можно было отобрать семерых или восьмерых для вызова. Впрочем, вряд ли в Бэйжуне нашелся бы кто-то еще столь же сильный, как этот человек, иначе как бы он стал первым божественным лучником Бэйжуна? Е Ли покачала головой и равнодушно произнесла.
— Для такого отребья не нужно задействовать Цилинь. Вдруг Елюй Е, как раз и хочет посмотреть на них в деле?
Разве бойцы Цилинь, это те, кого можно показывать любому встречному? Само название «профессиональный боец особого назначения» в любую эпоху было синонимом тайны. Если каждый сможет предугадать их боевую мощь, какой из них выйдет секретный козырь?
— Сяовэй Юнь, боюсь, проиграет, — Цинь Фэн указал на Юнь Тина, который уже готовился выпустить последнюю стрелу. На дереве все еще висело тринадцать монет, и Юнь Тин никак не смог бы сбить их все одним выстрелом.
Е Ли спокойно улыбнулась.
— Молодым людям полезно иногда сбивать спесь. Проиграть первому божественному лучнику Бэйжуна, для него не позор.
Цинь Фэн кивнул.
— Вы правы, Ванфэй.
Последняя стрела Юнь Тина сорвалась с тетивы и разом сбила три монеты, но даже этого было недостаточно. Очевидно, в этом раунде Юнь Тин потерпел поражение. Его молодое красивое лицо застыло, словно лед, в глубине глаз промелькнуло тщательно скрываемое уныние. Мужчина из Бэйжуна усмехнулся.
— Гунцзы, ты проиграл. С тебя пятьдесят лянов.
Юнь Тин с мрачным видом достал из-за пазухи серебряный слиток весом в пятьдесят лянов, протянул его мужчине и, развернувшись, спрыгнул с помоста.
— Не найдется ли еще какого-нибудь мастера, желающего подняться и попробовать свои силы? — спросил мужчина, убирая серебро и с сияющей улыбкой обращаясь к зрителям.
— Если даже люди из армии Мо не справляются, кто ещё сможет победить? — громко выкрикнул кто-то из толпы под помостом, и в тот же миг взгляды всех присутствующих сошлись на Юнь Тине.
Мужчина на помосте усмехнулся.
— О? Так этот малый, воин армии Мо? Прошу прощения за проявленную неучтивость. Я слышал, что в армии Мо все как один, стрелки, избранные один из сотни3. Интересно, найдутся ли другие воины армии Мо, желающие подняться сюда и преподать мне урок? Как насчёт этого гунцзы?
Он свысока посмотрел на Чэнь Юня, стоявшего рядом с Юнь Тином, и в его голосе уже явно слышался вызов. Мастерство Чэнь Юня и Юнь Тина в стрельбе из лука было практически равным, и сейчас Чэнь Юнь оказался в затруднительном положении, и выйти было нельзя, и не выйти тоже. Юнь Тин помрачнел, понимая, что его минутная гордыня подвела товарища. Он только хотел шагнуть вперёд, чтобы заговорить, но Чэнь Юнь придержал его за руку. Тот на мгновение задумался и уже собрался ответить, как вдруг сзади раздался чистый и приятный голос.
— Раз так, может ли эта Ванфэй попробовать свои силы, Цзянцзюнь Хуюань из Бэйжуна?
_______________________________
- обнажить острие клинка (锋芒毕露, fēng máng bì lù) — хвастаться своими способностями, открыто проявлять талант или агрессивность ↩︎
- Пронзить листок ивы со ста шагов (百步穿杨, bǎi bù chuān yáng) — обладать выдающимся мастерством в стрельбе из лука. ↩︎
- избранный один из сотни (百里挑一, bǎilǐ tiāoyī) — выдающийся, один на миллион, лучший из лучших. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
