Словно за несколько дней карта сокровищ так называемого Гаозу прежней династии разошлась по всему Северо-западу. Можно сказать, что у каждого, кто обладал хоть какими-то способностями или властью, в руках оказался свой экземпляр. Разумеется, не обошла эта мода и кабинет особняка Дин-вана, где тоже появилась подобная карта.
Мо Сюяо лишь мельком взглянул на карту сокровищ и тут же перебросил ее стоявшему рядом Фэн Чжияо. Судя по отношению Мо Сюяо, Фэн Чжияо понял, что в этой, так называемой карте сокровищ, на восемьдесят процентов нет ничего подлинного. Зато Хань Минси проявил к ней большой интерес. Он выхватил ее из рук Фэн Чжияо и принялся внимательно изучать. Мо Сюяо только что выманил у него несколько сотен тысяч лянов серебра, и его сердце все еще обливалось кровью, так что ему требовались крупные доходы, чтобы восполнить потерю. Опустив глаза и задумавшись на мгновение, Хань Минси нахмурился.
— Разве это не то самое место, где Ванфэй упала с обрыва?
Хотя карта была нарисована довольно абстрактно, Хань Минси, будучи торговцем, часто бывал в разъездах, поэтому, присмотревшись, узнал отмеченное на ней место.
Е Ли и Мо Сюяо не ожидали, что Тань Цзичжи отдаст настоящую карту. Местоположение в точности совпадало с той императорской усыпальницей, куда дайфу Линь когда-то привел Е Ли. Пусть там и не было государственной нефритовой печати или сокровищ Гаозу, но это определенно был настоящий хуанлин Гаозу. Если Тань Цзичжи сделал это лишь для того, чтобы обмануть следивших за ним людей, то цена за такой обман была слишком высока.
Мо Сюяо безразлично улыбнулся.
— Зачем гадать, что он задумал? Разве на Северо-западе он сможет перевернуть небо? Хань Минси, если бы у тебя был интерес, ты мог бы пойти и присоединиться к этому веселью.
При этих словах глаза Хань Минси мгновенно загорелись. Он знал, что Е Ли уже бывала в той императорской усыпальнице, и поспешно повернулся к ней. Е Ли с улыбкой произнесла.
— Ценных вещей там действительно немало. Усыпальницу можно назвать достойной, но, если говорить о сокровищах… пожалуй, до этого звания она немного не дотягивает.
Хань Минси понял, это была гробница императора, а не легендарная сокровищница. Впрочем, это не имело значения, в императорских усыпальницах тоже полно драгоценностей.
Пока Хань Минси был занят интригами с различными силами в борьбе за сокровища хуанлина, Тань Цзичжи, которого преследовали со всех сторон, через пару дней сам явился к дверям.
Вновь встретившись с Е Ли и Мо Сюяо, Тань Цзичжи утратил былую надменность. Увидев их, он почтительно поклонился. Е Ли с улыбкой спросила.
— Давно не виделись, Тань-гунцзы, все ли у вас в порядке?
Тань Цзичжи горько усмехнулся и посмотрел на Е Ли.
— Зачем Ванфэй спрашивать о том, что и так известно?
К худобе и утомленному виду Тань Цзичжи Е Ли не испытывала сочувствия. Ее улыбка осталась прежней.
— И я, и Ванъе слышали о событиях последнего времени. Тань-гунцзы пришлось нелегко.
Тань Цзичжи почувствовал, как ярость комом застряла в груди, ее нельзя было ни проглотить, ни выплеснуть. Его лицо то бледнело, то багровело. Спустя долгое время он наконец пришел в себя и, сложив руки в приветствии, сказал.
— Я просил о встрече сегодня лишь для того, чтобы, согласно уговору, забрать Линь-эр и покинуть Северо-запад. Не знаю, когда Ванъе и Ванфэй намерены отпустить ее?
Е Ли улыбнулась.
— В любое время. Похоже, Тань-гунцзы считает, что мы решили есть собственные слова, чтобы разжиреть1. Я уже говорила, что Гунчжу Аньси все еще находится на Северо-западе, и Святой Южных рубежей небезопасно поспешно покидать Особняк. Но раз Тань-гунцзы настаивает, я не стану больше отговаривать. Однако, после того, как Святая Дева Наньчжао покинет особняк, ее безопасность и все, что может случиться, не будут иметь к особняку Дин-вана никакого отношения.
Тань Цзичжи глухо ответил.
— Разумеется.
Услышав это, Е Ли не стала медлить. Она махнула рукой, велев Цинь Фэну привести Шу Маньлинь. Вскоре Шу Маньлинь ввели в кабинет. Увидев Тань Цзичжи, она тут же бросилась в его объятия и зарыдала. Тань Цзичжи окинул ее взглядом. Хотя она немного похудела, было видно, что она не переносила тягот, и особняк Дин-вана не чинил ей препятствий. Лишь тогда он с облегчением выдохнул. Взяв Шу Маньлинь за руку, он собрался уходить.
— Благодарю Ванъе и Ванфэй! На этом я откланиваюсь.
Е Ли лишь безразлично улыбнулась и тихо сказала, что не станет провожать их, после чего велела слугам вывести гостей.
Поскольку множество людей хлынуло к императорской усыпальнице, в Личэне воцарилось редкое спокойствие. Только тогда Е Ли выкроила время, чтобы выехать за город и осмотреть базу Цилинь. Это был ее первый выезд за пределы города после возвращения в Личэн. База Цилинь располагалась в скрытой горной долине в тридцати ли от Личэна. По внешнему виду она напоминала ту, что Е Ли когда-то построила под столицей, но была гораздо масштабнее, и программ тренировок здесь стало значительно больше. Все они были разработаны Цинь Фэном вместе с Чжо Цзином, Линь Ханем и остальными. Как только Цинь Фэн и Чжо Цзин вошли в долину вместе с Е Ли, они увидели на широком открытом пространстве несколько сотен полных героического духа юношей. Они стояли ровным строем и, прижав правую руку к груди, поприветствовали ее.
— Приветствуем Ванфэй!
Е Ли обвела их взглядом и первым делом увидела в переднем ряду Сюй Цинфэна. На нем была такая же серая одежда, как и на остальных бойцах Цилинь, а выражение лица было суровым. Е Ли невольно слегка улыбнулась.
— Вольно.
Е Ли вышла в центр площадки. Глядя на несколько сотен полных сил бойцов Цилинь перед собой, она чувствовала в сердце искреннюю радость.
— Сегодня ваши тренировки, длившиеся несколько месяцев, подойдут к концу. Также с этого момента начнется последний этап испытаний. Есть ли у вас уверенность в своих силах?
— Есть! — хором проревели воины.
Е Ли удовлетворенно кивнула.
— Очень хорошо. Слушайте мой приказ. Содержание нынешнего испытания таково… Первое: совершить марш-бросок на сто двадцать ли на запад. Требую, чтобы все прибыли в указанное место завтра до пятой стражи. Второе: считая пункт назначения центром, захватить всех вооруженных людей и тех, кто не является мирными жителями Северо-запада, в радиусе десяти ли. В случае сопротивления, убивать на месте. Третье: следующих лиц необходимо захватить живыми, им не должно быть причинено никакого вреда. Список имен будет выдан вам позже. Все действуют группами. Если хотя бы один человек в группе не справится, вся группа выбывает. Понятно?
— Слушаемся! — разом ответили все бойцы Цилинь, в их глазах вспыхнул азарт и возбуждение.
Проведя в этой долине больше полугода за самыми разными тренировками, о которых они раньше и слыхом не слыхивали, теперь они жаждали выйти наружу. Им не терпелось узнать, насколько они стали сильны.
Е Ли удовлетворенно кивнула и улыбнулась.
— Желаю всем удачи!
Цинь Фэн вышел вперед и велел раздать бойцам Цилинь необходимое снаряжение и оружие. С холодным и суровым видом он обратился к подчиненным.
— Вы все отчетливо слышали приказ Ванфэй. Кроме того, я, как ваш Тунлин, дополню правила. Ошибочно схватите или раните мирного жителя — выбываете! Причините вред цели задания — выбываете! Упустите цель — выбываете! Разойдись!
— Слушаемся! — громко ответили воины, после чего быстро разделились на десяток небольших отрядов и бросились к своим целям.
Е Ли и остальные стояли на месте, глядя, как их фигуры исчезают в долине. Чжо Цзин нахмурился.
— Ванфэй, согласно донесениям аньвэй, сейчас у императорской усыпальницы собралось не менее тысячи человек из самых разных группировок. Достаточно ли отправить только этих людей?
Е Ли обернулась и с улыбкой посмотрела на Чжо Цзина.
— Хотя они еще не до конца завершили обучение, они прошли через куда большее количество тренировок, чем вы в свое время. Неужели Чжо Цзин не верит в них? Цинь Фэн, а ты что думаешь?
Цинь Фэн серьезно ответил.
— Если они не справятся даже с таким делом, то я лучше отправлю их всех обратно и наберу новых людей для тренировок. Ванфэй, будьте спокойны, я гарантирую, что эти мальчишки вас не разочаруют.
Е Ли кивнула.
— Хорошо, тогда и мы отправимся туда. Посмотрим, каковы плоды их тренировок на самом деле.
В горах близ Хунчжоу в эти дни было куда оживленнее, чем даже в городе Личэн. Хотя из-за внезапного скопления такого множества людей многие поняли, что дело нечисто и Тань Цзичжи, должно быть, их одурачил, очарованию Императорской печати большинство противостоять не могло. Поначалу все лишь тайно следили друг за другом, придерживаясь правила «речная вода не посягает на колодезную»2. Но когда в один из дней отряд наконец обнаружил вход в императорскую усыпальницу, здесь стало по-настоящему шумно. Вероятно, зная заранее о гробнице, на этот раз все стороны привели с собой немало искусных расхитителей могил, так что в самом факте обнаружения входа близ Хунчжоу не было ничего удивительного. Однако этот проход изначально был устроен так, что через него можно было только выйти, но не войти. Не говоря уже о том, сколько сил потребовалось бы, чтобы пробиться внутрь, малейшая неосторожность могла обрушить весь погребальный путь или даже подземный дворец, и тогда потери превысили бы выгоду. Поэтому никто не спешил, и в конце концов у всех даже возникло негласное намерение объединить усилия, чтобы разобраться со входом.
Хань Минси не спешил присоединяться к толпе. Все знали, что он человек из особняка Дин-вана, и даже если бы он захотел подойти, его вряд ли бы радушно приняли. Поэтому он лишь держался поодаль вместе с несколькими надежными подчиненными, выжидая подходящего момента, чтобы извлечь хоть какую-то пользу. В конце концов, усыпальница столь велика, что эти люди никак не смогут вынести все дочиста. Лишь одно заставляло Хань Минси втайне недоумевать, пусть это место находилось на некотором отдалении от города Личэн, Ванъе и Ванфэй никак не могли оставаться в полном неведении. То, что они бросили на произвол судьбы целую гору золота и позволили этим людям творить, что вздумается, было совсем не в духе Дин-вана.
— Да-гэ, что ты об этом думаешь? — придя в себя, спросил Хань Минси у сидевшего рядом Хань Минъюэ.
С тех пор, как Су Цзуйдие умерла, Хань Минъюэ совсем пал духом. Мо Сюяо и Е Ли, щадя чувства Хань Минси, не стали его наказывать и просто оставили на его попечении. Будь то из братской любви, ради жизни Хань Минъюэ или ради безопасности всего рода Е, Хань Минси должен был присматривать за ним, чтобы тот не натворил бед. Все это время Хань Минъюэ безвылазно жил в доме Хань Минси. Сейчас он выглядел бледным и безжизненным, словно ходячий мертвец, в нем не осталось и следа былого обаяния и стати Минъюэ-гунцзы. Хань Минси не мог на это спокойно смотреть, а так как поход к императорской гробнице все равно был его личным делом, он силой вытащил Хань Минъюэ с собой.
Трудно было сказать, услышал ли он вопрос, Хань Минъюэ лишь едва заметно шевельнул глазами, но ничего не ответил. Хань Минси уже и не надеялся, что Да-гэ сможет дать ему какой-то совет или наставление. Он лишь желал, чтобы тот не создавал проблем и просто жил, так Хань Минси считал свой долг перед воспитавшим его братом и предками семьи Хань исполненным. Поэтому молчание Хань Минъюэ не рассердило Хань Минси. Он просто небрежно прислонился к дереву и задумчиво произнес.
— Мне все кажется, что Дин-ван не позволит мне так легко подзаработать на личные нужды.
Хань Минъюэ сидел, опустив голову и храня молчание. Хань Минси махнул рукой и вздохнул.
— Ладно, время покажет, в чем тут дело.
Он не верил, что Дин-ван действительно позволит стольким людям бесчинствовать на Северо-западе.
____________________________
.
- есть свои слова, чтобы разжиреть (食言而肥, shí yán ér féi) — образное выражение, означающее нарушение данного обещания или отказ от своих слов ради собственной выгоды. ↩︎
- Речная вода не посягает на колодезную (河水不犯井水, héshuǐ bù fàn jǐngshuǐ) — идиома, означающая, что стороны не вмешиваются в дела друг друга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
