После завершения свадебного торжества Цинь Чжэн и Сюй Цинцзе в Личэне, казалось, воцарилось полное спокойствие. Как бы ни велась тайная и явная борьба между Елюй Хуном и Елюй Е в Бэйжуне, как бы ни расходились в помыслах при внешнем согласии Мо Цзинци и Мо Цзинли, и какие бы волнения ни назревали в императорском роду Силина, под внешне прочным правлением Чжэньнань-вана, ничто не могло нарушить покой Северо-западных земель. Под защитой сотен тысяч воинов армии Мо и благодаря решительным реформам Дин-вана, который привлек к управлению Сюй Цинчэня и других талантливых молодых ученых, народ Северо-запада наслаждался миром и благоденствием. Если когда-то люди и испытывали тревогу за свою судьбу после разрыва с Великим Чу, то теперь большинство из них не пожелало бы вернуться назад. В сердцах простых людей именно Дин-ван и Дин-ванфэй, подарившие им жизнь без войн и забот, были теми, кого они искренне поддерживали.
Время течет, годы летят словно челнок1, и вот уже пять лет промелькнули между пальцев.
В особняке Дин-вана по коридору неспешно шел маленький ребенок, одетый в парчовое одеяние цвета туши с вышитым серебряной нитью драконьим узором. Его нежные белые щечки были невероятно милыми, хотя он изо всех сил старался придать лицу суровое выражение, так что невольно хотелось протянуть руку и ущипнуть его. Глаза мальчика, подобные прекрасным черным жемчужинам, в сочетании с, не по-детски, серьезным видом делали его похожим на изысканное изваяние, созданное снежной резьбой и яшмовой огранкой2. Несмотря на столь юный возраст, в нем уже проглядывало удивительное изящество и красота. Слуги, следовавшие за ним, смотрели на своего маленького хозяина с прискорбием, то и дело порываясь что-то сказать, но не решаясь открыть рот. Словно почувствовав их негласное недовольство, ребенок обернулся и, бросив взгляд на толпу сопровождающих, пренебрежительно фыркнул.
— Этот Шицзы сказал вам не следовать за мной. Что такое? Слова этого Шицзы больше ничего не значат?
У слуг по спинам пробежал холодок, а в душе они едва не обливались слезами: «Маленький Шицзы, у кого вы только набрались этой манеры речи? Это ведь до смерти пугает, вы знали?»
— Тот… Шицзы, Ванъе велел Шицзы переписать «Жизнеописание Дин-вана» из «Истории Чу» десять раз. Ванъе проверит работу, когда вернется, — поспешно напомнил один из сопровождающих.
Мальчик слегка прищурил свои круглые глазки и спокойно ответил.
— Этот Шицзы понял. Уходите, я иду засвидетельствовать почтение матери.
Люди переглянулись, не зная, как поступить. Не пустить маленького шицзы к ванфэй было невозможно, никто не посмел бы упрекнуть его в сыновней почтительности. Однако, если он уйдет сейчас, то наверняка попытается увильнуть от задания, данного ванъе. И тогда, когда ванъе вернется, худо придется именно им.
— Хм! — громко хмыкнул маленький шицзы.
Он прекрасно знал, что его отец приставил к нему столько людей вовсе не из добрых побуждений. Мать принадлежала только ему, и как этот старый мужчина смеет пытаться ее присвоить? Одарив свиту презрительным взглядом, шицзы взмахнул рукавом и легким шагом направился туда, где находилась его мать.
В кабинете Е Ли, сидя за письменным столом, внимательно изучала только что поданные донесения. Пять лет почти не оставили следов на ее облике, напротив, теперь, когда ей едва перевалило за двадцать, годы пребывания в качестве верховной правительницы наделили ее еще более ослепительным благородством и величием. Е Ли закрыла свиток и, подняв голову, спросила стоявшего перед ней Цинь Фэна.
— Переформирование и реорганизация армии Мо практически завершены. Как дела в отряде Цилинь?
Цинь Фэн с улыбкой ответил.
— Ванфэй может быть спокойна. Сейчас под началом Цилинь находятся две тысячи воинов. Каждый из них, это элита из элит, прошедшая наш тщательный отбор и серьезную подготовку.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Слово «элита», это лишь слова. Последние годы на Северо-западе были слишком мирными. Армия Мо только закончила реорганизацию, и за это время в ней появилось много новобранцев, никогда не бывавших на поле боя. Я боюсь, как бы боеспособность армии Мо не снизилась вместо того, чтобы вырасти.
— Тут Ванфэй излишне беспокоится, — ответил Цинь Фэн. — Хоть новобранцы и не участвовали в сражениях, Ванъе и генералы проводили строгие тренировки, не допуская ни малейших послаблений. Что касается опыта, то стоит им один-два раза побывать в бою, как они тут же ко всему адаптируются.
Е Ли кивнула и внимательно посмотрела на Цинь Фэна. Тот, прослужив под ее началом много лет, научился понимать малейшие перемены в ее настроении.
— У Ванфэй есть какая-то задумка? — с любопытством спросил он.
Е Ли слегка постучала указательным пальцем по столу и, кивнув, задумчиво произнесла.
— Действительно, есть одна мысль, но возможность ее осуществления еще нужно обсудить.
— Ваш подчиненный готов внимать подробностям, — почтительно произнес Цинь Фэн.
Е Ли поджала губы, сдерживая улыбку.
— Чтобы воины не забыли вкус битвы от долгого простоя и их руки не отвыкли от оружия… как насчет того, чтобы провести тактические военные учения?
— Тактические военные учения? — с интересом переспросил Цинь Фэн.
Хотя это название звучало непривычно, из самих слов он уже уловил суть идеи. На самом деле в разных странах существовали свои способы тренировки войск, такие как маневры на воде, построения или смотры, но Цинь Фэн чувствовал, что затея ванфэй будет гораздо более захватывающей.
Е Ли кивнула и, продолжая размышлять, сказала.
— Именно… Цинь Фэн, посмотри на землях Северо-запада место, подходящее для таких масштабных маневров.
Цинь Фэн вскинул брови.
— Нужно очень много места? Новый тренировочный лагерь армии Мо в пятидесяти ли от Личэна должен быть достаточно велик.
Е Ли покачала головой и улыбнулась.
— Мне нужно не такое место. Мне нужно поле боя!
— Поле боя! — Цинь Фэн вздрогнул. — Что вы имеете в виду, Ванфэй?
— Именно это, — кивнула Е Ли. — Сложный рельеф, обширная территория. Место, способное вместить настоящую битву. Мне нужны совместные учения нескольких родов войск. В них должны участвовать не только армия Мо, но и Хэйюньци, и даже отряд Цилинь.
Цинь Фэн представил себе картину, описанную Е Ли, и внезапно почувствовал, как в его жилах закипела кровь.
— Ванфэй, будьте спокойны, ваш подчиненный обязательно найдет подходящее место! — громко отозвался он.
Е Ли удовлетворенно кивнула.
— Хорошо, иди занимайся делами. Я обсужу это с Ванъе позже. А до тех пор… храни это в тайне.
— Слушаюсь! — на мужественном лице Цинь Фэна сияла восторженная улыбка.
Последние годы и вправду были слишком тихими. И хотя учения, это не настоящая война, даже из тех немногих слов, что сказала ванфэй, Цинь Фэн понял, что это будет крайне интересно.
— Мать… — за дверью послышались легкие детские шаги и нежный, капризный призыв.
Улыбка на лице Е Ли стала еще нежнее. Стоило ей поднять голову, как она увидела свое сокровище, который вошел с крайне обиженным видом и жалобно смотрел на нее. У стоявшего в стороне Цинь Фэна непроизвольно дернулся уголок рта, и он отступил в тень.
— Подчиненный приветствует Шицзы!
Мо Сяобао, заметив, что в кабинете есть кто-то посторонний, на мгновение замер, и выражение обиды на его лице слегка застыло.
— Баобао, что случилось? — спросила Е Ли с легкой улыбкой.
Мо Сяобао полностью проигнорировал Цинь Фэна, обогнул широкий письменный стол и бросился в объятия Е Ли, притиснувшись лицом к ее одежде.
— Мать… не зови меня Баобао. Чэнь-эр уже вырос…
Е Ли обняла Мо Сяобао и усадила к себе на колени, после чего легонько коснулась пальцем его лба и со смехом сказала.
— Хорошо, прости, я снова забыла… Чэнь-эр, зачем ты пришел к матери?
Нужно признать, что сила привычки, вещь пугающая. Когда Мо Сяобао только родился, Е Ли помнила, что нужно чаще называть его официальным именем, чтобы в будущем, когда детское прозвище станет слишком известным, сын не чувствовал себя неловко. К сожалению, еще до того, как Мо Сяобао смог начать протестовать, Мо Сюяо разнес его детское прозвище по всей армии Мо. Если бы официальное имя Мо Сяобао в свое время не вызвало немало толков, сейчас все наверняка думали бы, что шицзы дома Дин-вана зовут Мо по фамилии и Сяобао по имени.
Мо Сяобао лишь теперь удовлетворенно потерся в объятиях нянцинь, с наслаждением вдыхая исходящий от нее легкий аромат. Хлопая большими глазами, он произнес.
— Сын пришел составить компанию нянцинь за обедом.
Е Ли взглянула на небо за окном и повернула голову к Цинь Фэну.
Цинь Фэн опустил голову и тихо кашлянул. С трудом сдерживая улыбку, он ответил.
— Докладываю Ванфэй, сейчас только миновал час Сы3.
Е Ли посмотрела на Мо Сяобао, приподняв бровь.
— Что ты натворил?
Мо Сяобао надул губки и с самым жалобным видом протянул свои маленькие ручки к Е Ли.
— Нянцинь, у сына руки болят…
Е Ли беспомощно вздохнула.
— И, что твой фу-ван снова заставил тебя делать?
— Фу-ван велел сыну переписать «Жизнеописание Дин-вана» десять раз и запретил обедать, пока не закончу. У-у… руки Чэнь-эра совсем отнимутся…
В «Истории Чу» «Жизнеописание Дин-вана» состоит из восьми глав, каждая из которых насчитывает не менее двух-трех тысяч иероглифов, всего выходит около двадцати тысяч знаков. Если переписать это десять раз, получится более двухсот тысяч иероглифов. Мо Сяобао содрогнулся и крепко вцепился в нянцинь, не отпуская. Даже под страхом смерти он не станет этого писать, его руки просто не выдержат! Вот он и прибежал просить помощи у нянцинь, воспользовавшись отсутствием фу-вана.
________________________________________-
- Время течет, годы летят словно челнок (时光荏苒, shíguāng rěnrǎn) (岁月如梭, suìyuè rú suō) — идиома, означающая образное выражение, описывающее незаметное и быстрое течение времени. стремительный бег времени. ↩︎
- Снежная резьба и яшмовая огранка (雪雕玉琢, xuě diāo yù zhuó) — образное описание ребенка с безупречно красивыми, точеными чертами лица. ↩︎
- час Сы (巳时, sìshí) — в традиционной системе исчисления времени период с 9:00 до 11:00 утра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
