Проводив гунчжу Аньси, Сюй Цинчэнь обернулся и искренне сказал.
— Ли-эр, Да-гэ благодарит тебя!
Сюй Цинчэнь понимал, почему Е Ли так долго беседовала с гунчжу Аньси. У нее самой не было с ней тесной дружбы, так что ей незачем было тратить на это силы.
Е Ли сделала это, не желая, чтобы гунчжу Аньси продолжала терзаться или, что еще хуже, чтобы ее любовь к Сюй Цинчэню переросла в ненависть. Будь она обычной девушкой, это одно, но гунчжу Аньси была вантайнюй целого государства и обладала огромным влиянием. Если бы она действительно зашла в тупик, это могло бы доставить Сюй Цинчэню немало головной боли. К тому же, хотя Сюй Цинчэнь и не испытывал к гунчжу Аньси чувств, как к женщине, он искренне считал ее своим другом. Было бы прискорбно, если бы их былая дружба пострадала из-за этого.
Е Ли закатила глаза и, скривив губы, ответила.
— Не стоит благодарности. Да-гэ, раз уж ты безразличен к той гунян, то старайся поменьше привлекать их внимание. Я не могу вечно преграждать путь твоим цветкам персика1.
Говоря об этом, Е Ли не могла не порадоваться тому, что давно вышла замуж за Мо Сюяо, и их любовь признана всем миром. Каждый раз, когда она шла рядом с Сюй Цинчэнем, сколько колючих взглядов бросали в нее гунян, которые тайно вздыхали по Сюй да-гунцзы, не зная правды! Вспомнив, как когда-то она обманула гунчжу Аньси, назвавшись невестой Сюй Цинчэня, Е Ли невольно поздравила себя с тем, что ей встретилась именно гунчжу Аньси. Окажись на ее месте любая другая, она могла бы сразу выхватить клинок и броситься в атаку.
Сюй Цинчэнь виновато коснулся кончика носа, на мгновение не зная, что ответить. Он действительно никогда не помышлял о том, чтобы привлекать чье-то внимание, и не был настолько заносчив, чтобы смотреть на всех свысока. Просто у него в самом деле не возникало того самого трепетного чувства в сердце.
— А-Ли, я уже говорил тебе, что Да-гэ не полюбит ни одну гунян, — Мо Сюяо вышел из внутренних покоев и, обняв Е Ли за талию, притянул ее к себе с улыбкой.
Е Ли тут же вспомнила то, что Мо Сюяо говорил ранее о предпочтениях Сюй Цинчэня, и лицо ее невольно окаменело. Она искоса взглянула на Сюй Цинчэня, но, увидев, что тот нисколько не собирается возражать, ее сердце упало еще ниже. Хотя она и не презирала «обрезанные рукава», она все же была не готова к тому, что ее собственный Да-гэ окажется одним из них. Более того… как объяснить это Да-цзюцзю и Да-цзюму?
Сюй Цинчэнь, заметив мрачное выражение лица Е Ли, решил, что она расстроена из-за него, и поспешил сказать.
— Ли-эр, не сердись. В таких делах Да-гэ и сам бы не хотел…
Увидев редкое беспокойство на лице Сюй Цинчэня, сердце Е Ли дрогнуло. Действительно, быть «обрезанным рукавом», это не то, чего Да-гэ хотел бы по своей воле. Все эти годы он молчал, должно быть, не желая, чтобы кто-то узнал об этом. Цинчэнь-гунцзы прославлен на весь мир, но если поползут слухи, что он «обрезанный рукав»…
— Я поняла, Да-гэ, не вини себя. Впредь Ли-эр не станет спрашивать об этом.
Сюй Цинчэнь замер. Он был тронут чуткостью сестры, но почему-то ему казалось, что взгляд, которым Ли-эр смотрит на него, был каким-то неправильным… Что это за взгляд, полный понимания, сочувствия и утешения?
— Путь занял несколько дней, должно быть, все устали. Да-гэ, я отведу А-Ли в комнату отдохнуть, — неспешно произнес Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь, все еще чувствуя, что что-то не так, махнул рукой, отпуская их. Прокрутив в голове недавний разговор, он наконец осознал, в чем была проблема. Изящная маска спокойствия Цинчэнь-гунцзы наконец дала трещину. Его лицо так потемнело, что он едва не напугал Чжо Цзина и Линь Ханя, которые как раз выходили из двора.
— Мо Сюяо!
Что значит «он не полюбит ни одну гунян»? Этот мерзавец Мо Сюяо явно намекал Ли-эр, что ему не нравятся женщины. Вспомнив, что в последние дни Ли-эр смотрела на него как-то странно, Сюй Цинчэнь наконец нашел тому причину. Припомнив насмешливый взгляд, который Мо Сюяо бросил на него перед уходом, Цинчэнь-гунцзы не смог сдержаться и процедил сквозь зубы.
— Мо Сюяо, ты у этого гунцзы еще дождешься!
Вернувшись в свой двор, Е Ли с любопытством спросила.
— К какому племени принадлежит муж Гунчжу Аньси? Похоже, он весьма незауряден, и ты, и Да-гэ знаете их язык.
Мо Сюяо кивнул.
— Это племя Белого Волка с самого Юго-запада Южных рубежей. Они живут в глухих горах и с детства делят кров с хищниками и ядовитыми насекомыми. Почти каждый мужчина в их племени один из сотни2 охотников и лучников. Кроме того, как и все жители Южных рубежей, они искусны в управлении ядовитыми насекомыми, а возможно, даже превосходят остальных. Когда я готовился к усмирению Южных рубежей, то приказал разузнать о них, и в армии нашлось несколько человек, выучивших этот язык. Я тоже выучил его в те годы, когда мне нечем было заняться.
Е Ли села и, наливая себе чай, задумалась.
— Гунчжу Аньси выбрала это время для свадьбы, потому что хочет поддержки племени Белого Волка?
Мо Сюяо кивнул и сел напротив нее. Перед прибытием в Южные рубежи они, разумеется, навели справки о браке гунчжу Аньси.
— Сейчас положение в Южных рубежах крайне неблагоприятно для Гунчжу Аньси, — сказал он. — Ей действительно нужна поддержка других племен. Пока Да-гэ был на юге, все было более-менее спокойно, но в последние годы, когда он погряз в делах на Северо-западе, Гунчжу Аньси приходится в одиночку противостоять собственному отцу, а также Шу Маньлинь, Тань Цзичжи и вождям различных племен. Должно быть, ей приходится нелегко.
— Тогда… — Е Ли слегка нахмурила брови, в ее голосе прозвучало беспокойство.
С точки зрения дружбы им следовало помочь гунчжу Аньси. Однако с точки зрения государственной стабильности, для них выгоднее было, чтобы в Южных рубежах царила смута.
— Мы постараемся в это не вмешиваться, — раздался голос Сюй Цинчэня из-за двери.
Цинчэнь-гунцзы, уже вернувший себе благородный и мягкий вид, вошел в комнату, лишь слегка прищурившись при взгляде на Мо Сюяо. Посмотрев на Е Ли, он продолжил.
— Моя дружба с Гунчжу Аньси, это одно, а вмешательство во внутренние дела другого государства, совсем другое. Раньше я действовал как частное лицо и друг Гунчжу Аньси, но сейчас каждое наше слово и действие представляет позицию Северо-запада. Поэтому мы не имеем права на ошибку.
Е Ли кивнула, но все же с тревогой спросила.
— Не поставит ли это Да-гэ в затруднительное положение?
Сюй Цинчэнь покачал головой.
— Гунчжу Аньси знает меру.
Е Ли немного подумала и сказала.
— Честно говоря, в искусстве управления государством у Гунчжу Аньси, возможно, есть талант, но в придворных интригах она вряд ли сравнится с теми людьми. Если мы будем просто стоять в стороне и Гунчжу Аньси потерпит поражение, а Южные рубежи попадут в руки Шу Маньлинь, это тоже не принесет Северо-западу ничего хорошего.
Сюй Цинчэнь помолчал мгновение и произнес.
— Позже я поговорю с Гунчжу Аньси. Мы можем оказать определенную помощь тайно, но не имеем права открыто принимать чью-либо сторону. Дела Южных рубежей нас не касаются.
Е Ли кивнула.
— Я поняла.
Глядя на спокойствие и изящество Сюй Цинчэня, Е Ли про себя вздохнула. Да-гэ порой бывал настолько рассудителен, что это казалось почти бесчувственным. Должно быть, в его сердце гунчжу Аньси, хоть и была другом, все же не могла сравниться по значимости с родными. В конце концов, Северо-запад был их домом.
Как бы то ни было, они прибыли издалека в качестве гостей, и на следующее утро Е Ли с остальными отправилась во дворец, чтобы встретиться с Наньчжао-ваном. Сопровождала их, как и прежде, лично гунчжу Аньси. После вчерашней встречи и разговора, Пуа стал вести себя с ними гораздо привычнее и дружелюбнее. Молодой человек радушно приветствовал их на своем родном языке. Хотя Е Ли и раньше бывала в Наньчжао, она впервые видела Наньчжао-вана. Тот был облачен в халат из особого наньчжаньского шелка с искусной вышивкой, и весь его облик буквально сиял великолепием. На голове его красовалась золотая корона, украшенная изумрудами и ожерельями-инкрустациями, от этого золотого блеска слепило глаза. Весь дворец также был пропитан роскошью, совершенно не похожей на ту, что была привычна в Срединных равнинах.
— Дин-ван и Дин-ванфэй проделали долгий путь, Бэньван очень рад приветствовать вас. Хорошо ли Дин-ван и Ванфэй отдохнули прошлой ночью? — радушно рассмеялся Наньчжао-ван, восседая на троне, однако в глазах, смотревших на Мо Сюяо, не было и тени приветствия.
Наньчжао-ван очень хорошо говорил на языке Срединных равнин, лишь с легким южным акцентом, этот изъян был присущ многим жителям Наньчжао, но он ничуть не мешал пониманию. Мо Сюяо безмятежно улыбнулся и сложил руки в приветственном жесте, отвечая на любезность.
— Свадьба Вантайнюй уже скоро, Бэньван и Ванфэй поздравляют Наньчжао-вана и Гунчжу! Также желаем Наньчжао-вану поскорее обзавестись внуком.
Лицо Наньчжао-вана окаменело. Хотя в самом поздравлении Мо Сюяо не было ничего предосудительного, правителю Наньчжао в этом году не исполнилось и пятидесяти. Пожелание «поскорее обзавестись внуком» звучало как обычная вежливость, но в ушах Наньчжао-вана оно отозвалось издевкой, будто ему намекали на неспособность зачать сына.
— Даже Дин-ван дянься прибыл из такой дали, у Вантайнюй и впрямь огромное влияние. Бэньгун невольно преисполняется завистью, — атмосфера в дворцовом зале стала натянутой, как вдруг из бокового придела донесся чарующий женский голос. Все обернулись и увидели Шу Маньлинь. Облаченная в великолепные желтые одежды Святая Дева Южных рубежей, она грациозно вышла вперед, при этом на ее лице не было маски, которую Святая должна носить при встрече с чужеземцами. Другие присутствующие в зале жители Наньчжао, казалось, давно к этому привыкли.
Взгляд Мо Сюяо медленно скользнул по Шу Маньлинь. Слегка нахмурившись, он в недоумении спросил.
— Наньчжао-ван, кто это?
Наньчжао-ван расхохотался и с нескрываемой любовью посмотрел на Шу Маньлинь.
— Дин-ван не знает, это Святая Дева нашего государства Наньчжао, Шу Маньлинь.
Мо Сюяо нахмурился еще сильнее и холодно произнес.
— Бэньван слышал, что Святая Дева Южных рубежей не может быть старше двадцати пяти лет и никогда не показывается посторонним. Неужели это были лишь пустые слухи?
На лице Шу Маньлинь промелькнул гнев. Разве слова Мо Сюяо не означали, что она выглядит старше двадцати пяти? Однако Мо Сюяо держал ее в заточении больше полугода, и она все еще чувствовала перед ним трепет. Даже сейчас, перед лицом стольких людей, она не хотела первой провоцировать его и лишь бросила на Наньчжао-вана жалобный, полный мольбы взгляд.
По крайней мере внешне Наньчжао-ван относился к Шу Маньлинь гораздо лучше, чем к собственной дочери, гунчжу Аньси, которая к тому же была Вантайнюй. Заметив ее ищущий помощи взгляд, Наньчжао-ван тут же поспешил на выручку.
— Дин-ван кое-чего не знает. Святая Дева Южных рубежей великая спасительница нашего Наньчжао. Поэтому после совета Цзучжанов всех племен было решено, что Шу Маньлинь-шэннюй станет пожизненной Святой Наньчжао.
Е Ли взглянула на слегка торжествующее лицо Шу Маньлинь и про себя усмехнулась. Была ли Шу Маньлинь спасительницей Наньчжао, она не знала, но, судя по ее связи с Тань Цзичжи, та скорее походила на злой рок для этой страны. Раз они смогли убедить стольких цзучжанов племен позволить Шу Маньлинь нарушить вековые традиции Южных рубежей, значит, их влияние в этих землях уже нельзя было недооценивать. Неудивительно, что гунчжу Аньси решила именно сейчас выйти замуж за Пуа. Племя Пуа также было очень могущественным на Южных рубежах, и только при его поддержке, а также поддержке племени деда гунчжу Аньси по материнской линии, она могла хоть как-то противостоять Шу Маньлинь и Тань Цзичжи.
Мо Сюяо безучастно кивнул, никак не прокомментировав услышанное. В глазах Шу Маньлинь промелькнула ярость, она отвернулась и устремила взор на Сюй Цинчэня. На мгновение застыв, Шу Маньлинь сделала шаг вперед и нежно улыбнулась.
— Неужели это первый молодой господин Великого Чу, Цинчэнь-гунцзы? Какая счастливая встреча. Шу Маньлинь приветствует вас.
Гунчжу Аньси холодно посмотрела на нее и с издевкой бросила.
— Ты ведь не впервые видишь Цинчэня, к чему это притворство?
Эта женщина, когда-то держала Цинчэня взаперти в дигуне Наньчжао в течение многих дней, а теперь разыгрывала первую встречу, это вызывало лишь отвращение! Шу Маньлинь посмотрела на гунчжу Аньси, невинно захлопав ресницами.
— Гунчжу, что вы имеете в виду? Когда это я видела Цинчэнь-гунцзы? А вот вы… говорят, Гунчжу Аньси и Цинчэнь-гунцзы, очень близкие друзья.
Слова «очень близкие» Шу Маньлинь выделила особо, в них слышались то ли зависть и ненависть, то ли намеренный умысел. Поскольку она говорила на языке Наньчжао и нарочно взглянула на стоявшего рядом с Аньси Пуа, это выглядело еще более вызывающе.
В глазах гунчжу Аньси сверкнула ярость, она ледяным тоном ответила Шу Маньлинь.
— И, что с того, что мы с Цинчэнь-гунцзы друзья? Неужели я, будучи Вантайнюй Наньчжао, не имею права иметь друга? А вот кое-кто уже много лет назад якшался с Ли-ваном Великого Чу. В те времена у этой особы еще не было особых привилегий от племен Южных рубежей, не так ли?
Услышав подобные обвинения от гунчжу Аньси при таком скоплении народа, Шу Маньлинь, какой бы развязной она ни была, не могла сдержать румянца.
— Ты!
Гунчжу Аньси презрительно усмехнулась.
— Что? Неужели Святая Дева хочет сказать, что не знакома с Ли-ваном Великого Чу?
Гунчжу Аньси осмелилась спросить об этом, потому что в ее руках были доказательства их давнего знакомства, так что Шу Маньлинь оказалась в тупике, ни признать, ни отрицать. Если она станет отрицать, то гунчжу Аньси в порыве гнева может выложить все доказательства ее связи с Ли-ваном. Но признать было еще хуже. Хотя сейчас она была свободна от многих ограничений, если бы люди узнали, что она водила знакомство с чужеземцем несколько лет назад, это сильно пошатнуло бы ее положение.
— Довольно, Си-эр. Зачем говорить подобное в присутствии гостей? — внезапно вмешался Наньчжао-ван, хмуро глядя на гунчжу Аньси, и в его голосе отчетливо слышался упрек.
Гунчжу Аньси вздрогнула и в конце концов понуро опустила голову.
Е Ли с улыбкой наблюдала за промелькнувшим на лице Шу Маньлинь торжеством и вдруг, поджав губы, произнесла.
— Раз уж зашел разговор… Бэньванфэй тоже кажется, что эта Святая Дева выглядит довольно знакомо.
Шу Маньлинь в изумлении уставилась на Е Ли, в ее глазах читались тревога и укор, будто она винила Е Ли в вероломстве. Е Ли кротко улыбнулась и, сделав вид, что призадумалась, добавила.
— Вероятно, Бэньванфэй ошиблась. Пять лет назад, когда моему сыну исполнился месяц, мне показалось, что я видела девушку, очень похожую на Святую. Она приехала на Северо-запад вместе с мужчиной, чтобы развлечься. Однако тем мужчиной был вовсе не Ли-ван Великого Чу. Должно быть, Бэньванфэй приняла за нее кого-то другого.
После такого испуга Шу Маньлинь поняла, что Е Ли просто водит ее за нос. В душе она затаила лютую ненависть, но не смела выказать ее при всех. Ей пришлось проглотить обиду и, выдавив вынужденную улыбку, ответить.
— Хорошо, что Ванфэй разобралась. Ваша покорная слуга никогда не бывала на Северо-западе.
Е Ли небрежно улыбнулась.
— Что ж, Бэньванфэй тоже никогда не встречала двух настолько похожих людей. Прошу Святую Деву не обижаться.
___________________________________
- преграждать путь цветкам персика (挡桃花, dǎng táohuā) — избавляться от нежелательных романтических привязанностей или поклонников. ↩︎
- один из сотни (百里挑一, bǎilǐ tiāoyī) — выдающийся, один на миллион, прошедший строгий отбор. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
