— Докладываю Ванъе и Ванфэй, Лю-гуйфэй и Гунчжу Чанлэ просят аудиенции, — вошел и доложил страж у дверей.
Е Ли при одном упоминании о Лю-гуйфэй почувствовала неприязнь. Дело было не в том, что она не верила в чувства Мо Сюяо к ней. Просто, когда перед глазами постоянно вьется муха, которую нельзя прихлопнуть одним ударом ладони, это неизбежно вызывает раздражение.
Е Ли впервые осознала, что Су Цзуйдие, которую она когда-то ненавидела больше всех, и Е Ин, которую она недолюбливала, — ничто по сравнению с этой женщиной. Су Цзуйдие была лишь самовлюбленной и тщеславной, а Е Ин самонадеянной и в какой-то мере эгоистичной, что свойственно каждому. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, как Лю-гуйфэй умела намертво прицепиться. Мо Сюяо обходился с ней крайне бесцеремонно, а она всё равно умудрялась приходить к их дверям. Е Ли даже не знала, откуда у нее такая поразительная психологическая устойчивость.
Хотя говорят, что глупые женщины сражаются с женщинами, а умные, только с мужчинами, в случае с Лю-гуйфэй, даже если мужчина будет вести себя безупречно, это не поможет.
Заметив, что Е Ли помрачнела, Мо Сюяо, напротив, обрадовался. Е Ли взглянула на него и сухо произнесла.
— Раз Ванъе так весело, пусть Ванъе сам идет и встречается с Лю-гуйфэй.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Ли-эр сказала верно. Стоило вам вернуться, как Лю-гуйфэй тут же получила известие и явилась специально. Наверняка она пришла не ради Ли-эр. Не трать на это силы. Ли-эр наверняка устала за эти дни, пусть пойдет в комнату и отдохнет.
Услышав это, Мо Сюяо с обидой взглянул на Сюй Цинчэня и, вцепившись руками в Е Ли, не желал отпускать.
— Нет, А Ли не должна уходить…
Сюй Цинчэнь безмолвно посмотрел на этого мужчину, который с годами становился всё более инфантильным, и на беспомощное лицо младшей сестры, после чего встал и ушел. Даже зная, что Мо Сюяо ломает комедию, Ли-эр всё равно не могла бросить его, и что тут поделаешь? Ему не хотелось сидеть там и мозолить глаза. Как говорится, даже честному чиновнику трудно рассудить домашние дела, один хочет бить, а другой готов терпеть удары, здесь он точно лишний. Обернувшись и посмотрев на двух нежно льнущих друг к другу людей, Гунцзы Цинчэнь обреченно вздохнул. Проживший полжизни, не зная любовных терзаний, гунцзы Цинчэнь действительно не мог постичь природу этой взаимной симпатии. Что есть любовь в этом мире… откуда Бэньгунцзы это знать?
Мо Сюяо еще долго рассыпался в красивых словах, успокаивая жену, и в глубине души пообещал себе, даже если он будет гордиться тем, что А Ли беспокоится о нем, он ни в коем случае не должен показывать этого перед ней, иначе А Ли смутится. Стражи во дворе давно привыкли к тому, что их Ванъе перед Ванфэй ведет себя предельно подобострастно, напрочь теряя былое величие. Фэн сань-гунцзы прав: «жена строгого режима»1 — это совершенно нормальное явление.
Когда Лю-гуйфэй и гунчжу Чанлэ пригласили войти, выражение их лиц было уже весьма мрачным. Мастерство Дин-вана в утешении близких еще не достигло совершенства, поэтому Лю-гуйфэй пришлось прождать почти полшиченя, прежде чем ее впустили. Гунчжу Чанлэ, увидев Е Ли, весело подмигнула ей, и Е Ли с легкой улыбкой кивнула в ответ.
Протянув руку, она поманила гунчжу Чанлэ к себе, приглашая сесть. Гунчжу Чанлэ без лишних церемоний подошла, уселась рядом с Е Ли и негромко рассмеялась.
— Дин-ванфэй, вы с Ваншу уезжали развлекаться? Я вчера хотела зайти к тебе поиграть, но Фэн сань-гунцзы сказал, что тебя нет.
Е Ли кивнула с улыбкой.
— Меня действительно не было эти несколько дней. Гунчжу прибыла только вчера?
Гунчжу Чанлэ кивнула.
— Вы ехали так быстро, что мы на повозках не могли за вами угнаться.
Лю-гуйфэй подошла ближе и, посмотрев на Е Ли и Мо Сюяо, спросила.
— Хорошо ли Ванъе чувствовал себя в эти дни?
Мо Сюяо прислонился к Е Ли, не обращая никакого внимания на ее слова.
Лицо Лю-гуйфэй невольно изменилось, она стиснула зубы и продолжила.
— Ванфэй, у Бэньгун есть дело к Ванъе, которое нужно обсудить. Не могли бы вы ненадолго удалиться?
Е Ли приподняла веки, мельком взглянула на Лю-гуйфэй и опустила голову, глядя на прильнувшего к ней Мо Сюяо. Тот поднял на нее жалобный взор, его черные как смоль глаза казались необычайно яркими под снежно-белыми прядями волос.
— Нянцзы, твой муж не разговаривал с ней, не бросай меня…
— Пха-ха… — сидевшая в стороне гунчжу Чанле не выдержала и прыснула со смеху, едва не поперхнувшись чаем, и принялась кашлять без остановки. — Ванфэй… Дин-ваншу…
Гунчжу Чанлэ право слово не знала, что и сказать. В ее представлении Дин-ваншу всегда был несравненно мудрым и доблестным, недосягаемо высоким2, но неужели этот человек, так жалобно глядящий на Дин-ванфэй, действительно тот самый грозный Дин-ваншу? Е Ли беспомощно закатила глаза на выходку Мо Сюяо и сказала Гунчжу Чанлэ.
— Он сходит с ума, не обращай внимания.
Мо Сюяо остался недоволен и потерся красивым лицом о плечо Е Ли.
— Нянцзы, эта женщина замышляет недоброе против твоего мужа, ты должна защитить меня.
— Хороший мой… — Е Ли похлопала его рукой, отвечая лишь для проформы.
Подняв голову, она посмотрела на Лю-гуйфэй и серьезно произнесла.
— Гуйфэй, вы напугали нашего Ванъе.
Прекрасное лицо Лю-гуйфэй на мгновение едва не исказилось в гримасе, но она выдавила улыбку.
— Сяоцзе Е шутит. Ванъе обладает несравненной мудростью и храбростью, как же я могла его напугать?
Е Ли невозмутимо ответила.
— Это еще не факт. Женщины, которые умеют намертво прицепиться, страшнее всего. Наш Ванъе больше всего на свете боится женщин без лица и кожи3. Посмотрите сами, разве он не напуган?
Мо Сюяо закивал в подтверждение. И хотя его лица не было видно, этот жест решительного согласия заставил Лю-гуйфэй окончательно потерять лицо.
— Е Ли, ты!.. — Лю-гуйфэй наконец не выдержала, сорвала с себя маску тщательно поддерживаемого благородства и резко вскрикнула, но не успела ничего добавить, слова застряли в горле, прерванные ледяным взглядом.
Мо Сюяо положил голову на плечо Е Ли и повернул лицо в сторону. Серебристые пряди скрывали большую его часть, но глаза, полные замогильного холода и жестокости, принесенной будто из самого ада, в упор уставились на Лю-гуйфэй. Лю-гуйфэй когда-то ежеминутно мечтала о том, чтобы этот мужчина удостоил ее прямым взглядом. Но теперь, когда взор Мо Сюяо действительно упал на нее, она почувствовала, как всё ее тело будто заледенело. Даже если страх почти целиком заполнил ее душу, она оцепенела и не смела пошевелиться. В этих прекрасных глубоких глазах читалась небывалая жажда крови, Лю-гуйфэй даже на миг усомнилась, не померещилось ли ей, увидев в глазах Мо Сюяо промелькнувший кровавый отблеск.
— Раз… раз у Ванъе дела, Бэньгун откланивается.
Сказав это, Лю-гуйфэй без колебаний бросилась прочь из двора, словно за ней гнались злые духи, забыв даже позвать с собой гунчжу Чанлэ.
Е Ли и Гунчжу Чанлэ растерянно посмотрели друг на друга, не понимая, почему Лю-гуйфэй, которая до этого упорно не желала уходить, внезапно сбежала, будто увидела привидение.
— Ванъе, что вы сделали? — изогнув бровь, спросила Е Ли.
Мо Сюяо невинно моргнул.
— Что Бэньван мог ей сделать? А Ли, пообщайся как следует с Чанлэ, а Бэньван, пожалуй, пойдет выпьет чарку вина с Фэн Санем.
Е Ли поняла, что у него есть дела к Фэн Чжияо, и кивнула, глядя, как он уходит.
Когда фигура Мо Сюяо скрылась из виду, Гунчжу Чанлэ наконец отставила чашку, которую всё это время держала в руках, и, припав к столу, звонко расхохоталась. Е Ли беспомощно посмотрела на нее.
— Это так смешно?
Гунчжу Чанлэ от смеха сощурила глаза и, подняв голову, посмотрела на Е Ли.
— Конечно смешно. Если бы Ванфэй не была здесь, я бы в жизни не поверила, что это и есть Дин-ваншу.
Е Ли похлопала ее по руке и мягко улыбнулась.
— Ты думала, какой Дин-ван на самом деле? Что его властная аура распространяется повсюду4 каждое мгновение? Люди созданы для того, чтобы жить обычной жизнью, поэтому в частной обстановке они, естественно, ведут себя проще. А вот ты, раньше не было случая поговорить. На торжественное бракосочетание Гунчжу Аньси не приехал ни один Хуанцзы, зачем же ты, единственная Гунчжу, последовала за ними?
Улыбка на лице гунчжу Чанлэ постепенно угасла, она слабо улыбнулась.
— Таков приказ Фухуана, я должна представлять императорскую семью на свадьбе Гунчжу Наньчжао.
Е Ли тихо хмыкнула и холодным голосом произнесла.
— Разве все Хуанцзы Великого Чу вымерли? Неужели тебе, Гунчжу, нужно приходить сюда одной? А, что касается той Лю-гуйфэй, раз уж она пиньфэй внутреннего дворца, то по правилам Великого Чу ей тем более не полагалось бы здесь находиться.
Гунчжу Чанлэ ответила.
— Слышала, Лю-гуйфэй сама умоляла Фухуана позволить ей приехать. В последние годы Фухуан всё больше доверяет семье Лю и благоволит Лю-гуйфэй, так что в его согласии на подобную просьбу нет ничего удивительного. Однако… только теперь я узнала, что Лю-гуйфэй умоляла Фухуана о приезде лишь ради того, чтобы увидеть Дин-ваншу.
Е Ли протянула руку и взяла гунчжу Чанлэ за тонкую нефритовую руку5, серьезно проговорив.
— Чанлэ, не уходи от темы. Скажи мне, зачем твой Фухуан на самом деле отправил тебя на Южные рубежи? Он хочет, чтобы ты пошла на хэцинь?
_________________________________-
- Жена строгого режима (妻管严, qī guǎn yán) — шутливое прозвище мужа-подкаблучника, созвучное с медицинским термином «трахеит». ↩︎
- Недосягаемо высокий (高不可攀, gāo bù kě pān) — некто столь возвышенный по статусу, что к нему невозможно подступиться. ↩︎
- Без лица и кожи (没脸没皮, méi liǎn méi pí) — крайне бесстыдный человек, потерявший всякое чувство стыда. ↩︎
- Властная аура распространяется повсюду (霸气纵横, bà qì zòng héng) — проявление подавляющего величия и волевого превосходства. ↩︎
- нефритовая рука (玉手, yùshǒu) — эпитет для описания изящных, белых и красивых женских рук. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
