В дверях показался вошедший внутрь ученый в синем шелковом халате. Окинув взглядом мгновенно заполнившийся зал, он направился прямиком к месту, где сидели Мо Сюяо и Е Ли.
— Могу ли я присесть за ваш стол?
Е Ли осмотрела зал, в этой и без того небольшой гостинице было всего семь-восемь столов, которые за это время уже успели занять. Хотя свободные места оставались, такому человеку книжного вида было бы и впрямь непросто тесниться рядом с суровыми и властными людьми из цзянху. Для нее это не было чем-то особенным, поэтому, взглянув на Мо Сюяо, Е Ли равнодушно отозвалась.
— Прошу, присаживайтесь.
Ученый, едва взглянув на мужчину перед собой, почувствовал, что с тем будет нелегко поладить, и поначалу не питал особых надежд. Он не ожидал, что женщина в простом платье так легко согласится, и, на мгновение оторопев, поспешно поблагодарил.
— Премного благодарен, гунян!
Уголок губ Е Ли дрогнул, она явно ощутила, как исходящий от сидящего рядом мужчины холод резко усилился. Подняв голову, она сказала ученому.
— Это мой муж.
На лице того отразилось еще большее удивление. Изначально он увидел, что Е Ли одета в простое платье, а ее волосы не уложены в прическу замужней женщины, а просто перевязаны серебристой лентой. Хоть на вид ей и было лет шестнадцать-семнадцать, в Силине хватало незамужних девушек такого возраста. Он решил, что эти двое, брат с сестрой или ученики одного наставника, путешествующие вместе, и никак не ожидал, что они окажутся супругами.
— Прошу прощения, фужэнь… Как я могу обращаться к вашему мужу, гунцзы?
Мо Сюяо поднял на него глаза, слегка нахмурился и лишь спустя долгое время безучастно ответил.
— Е.
За одно мгновение смущение и вина на лице ученого бесследно исчезли. Он посмотрел на них так радушно, словно на старых друзей, знакомых много лет.
— Е-гэ и фужэнь тоже прибыли на нынешний Улинь дахуэй1?
Мо Сюяо сухо произнес.
— Нельзя сказать, что участвуем, просто путешествуем и решили собраться ради шума2.
Ученый хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Вот и чудесно! Я как раз тоже хотел посмотреть на это событие, не желаете ли составить мне компанию в пути? Кстати… меня зовут Жэнь Цинин.
На этот раз Е Ли не поддержала разговор. Она действительно плохо знала цзянху и, кроме нескольких, по-настоящему знаменитых мастеров, не слышала ни о каких выдающихся личностях или диковинах. Но, по крайней мере, она видела, что стоящий перед ней Жэнь Цинин определенно не был обычным ученым. Силин отличался от Великого Чу, это не было местом, где повсюду разгуливали последователи конфуцианства. Появление книжника в таком месте само по себе было странным, не говоря уже о том, что он звал их на Улинь дахуэй.
Мо Сюяо отложил палочки. Увидев, что Е Ли тоже закончила трапезу, он встал и, взяв ее за руку, направился к выходу, холодно бросив.
— Ни к чему. Мы с женой не любим, когда нам мешают посторонние.
Не обращая внимания на то, как переменился в лице оставшийся позади Жэнь Цинин, он увел Е Ли наверх отдыхать.
— Сюяо?
Днем в гостинице Е Ли сидела у приоткрытого окна и читала путевые заметки. Теплые солнечные лучи падали на ее тело, вызывая ленивое желание не двигаться. Когда ее обняли сзади, Е Ли отложила книгу и, повернув голову, посмотрела на мужчину
— Хм? — Мо Сюяо стоял позади нее, неторопливо наблюдая за прохожими на улице внизу.
— Этот Жэнь Цинин, полагаю, не так прост, — подумав, спросила Е Ли.
Мо Сюяо наклонился и нежно пригладил несколько выбившихся прядей у ее виска.
— Он и впрямь непрост, но не стоит беспокоиться, — тихо сказал он. — В цзянху всегда хватает удивительных людей. А-Ли, просто считай это развлечением.
— Насколько силен Жэнь Цинин в боевых искусствах? — с любопытством спросила Е Ли.
Сама она могла лишь понять, что он не был человеком, не имеющим силы, чтобы связать курицу, но не могла определить глубину его мастерства. Это означало, что, по крайней мере, в уровне внутренней энергии Жэнь Цинин значительно превосходил ее.
Мо Сюяо нахмурился и, поразмыслив, сказал.
— В цзянху он точно входит в первую десятку. А может быть, и в первую пятерку. Я не могу определить, к какой школе он принадлежит.
В конечном счете, Мо Сюяо тоже не был человеком из цзянху. Когда-то в возрасте четырнадцати лет он поразил мир своим мечом и вошел в число четырех великих мастеров, но после этого большую часть времени и сил отдавал полю боя. О делах цзянху он знал лишь в общих чертах.
Е Ли обреченно усмехнулась.
— Какая удача. Стоило выйти на прогулку, как тут же столкнулись с таким мастером.
Позволив Е Ли прислониться к себе, Мо Сюяо склонился над ней и с улыбкой произнес.
— Не обращай на него внимания. Если из-за такой мелочи пропадет желание путешествовать, то нам лучше и вовсе не ходить на этот Улинь дахуэй.
— А ты не боишься, что кто-нибудь отнимет у тебя звание одного из четырех великих мастеров? — смеясь, спросила Е Ли.
Мо Сюяо пренебрежительно хмыкнул.
— Даже если звания всех десяти великих мастеров перейдут к другим, это не изменит того факта, что боевые искусства этого Ванъе совершеннее их умений. Более того… многим ли в этом мире нужно, чтобы этот Ванъе лично вступал в бой? Все эти звания мастеров, лишь забава и порыв юношеского азарта.
Е Ли, прижавшись к нему и тихо вздохнула, в душе ее смешались восхищение и ирония. Звание мастера, за которым так гнались люди из цзянху, в глазах Мо Сюяо было лишь детской игрой. Неизвестно, как бы изменились лица тех мастеров боевых искусств, узнай они об этом.
— Я еще никогда не видела Улинь дахуэй, давай пойдем и посмотрим, на что это похоже? — повернулась к нему Е Ли.
— Хорошо, куда А-Ли пожелает, туда мы и отправимся, — отозвался Мо Сюяо.
Улинь дахуэй, разумеется, проводился не в этом маленьком, безвестном городке, однако место было не слишком далеко, в десяти ли от города Аньчэн, четвертого по величине города Силина, что в двухстах ли отсюда. Собрание должно было пройти в Усадьбе Мужун. Рано утром на следующий день Е Ли и Мо Сюяо отправились в путь к городу Аньчэн. Едва спустившись вниз, они увидели Жэнь Цинина, который тоже собирался оплатить счет и уйти. В отличие от холодного Мо Сюяо, Жэнь Цинин был очень рад встрече.
— Е-гунцзы, Е-фужэнь, какая удача! Вы тоже собираетесь в путь?
Мо Сюяо взял Е Ли за руку, расплатился по счету и направился к выходу. Столь откровенное пренебрежение заставило даже такого невозмутимого человека, как Жэнь Цинин, на мгновение помрачнеть, однако он все же догнал их.
Не дав ему договорить, Мо Сюяо остановился и некоторое время пристально его разглядывал, после чего произнес.
— Жэнь-гунцзы, нам с женой редко выпадает возможность попутешествовать в свое удовольствие. Тех, кто мешает уединению супругов, обычно лягают лошади.
Ошарашенный Жэнь Цинин мог лишь беспомощно наблюдать, как Мо Сюяо помог Е Ли сесть на коня, и они умчались прочь. Он долго не мог прийти в себя.
Покинув городок, Е Ли, вспомнив выражение лица брошенного Жэнь Цинина, словно тот проглотил муху3, не удержалась от смеха. Мо Сюяо прильнул к плечу Е Ли и, небрежно управляя скоростью и направлением коня, негромко спросил с улыбкой.
— Над чем А Ли так весело смеется?
Е Ли лишь покачала головой. Мо Сюяо, разумеется, понимал причину ее смеха, но не придавал этому значения и спокойно сказал.
— Этот Жэнь Цинин, боюсь, замышляемое им не мало4. Неважно, почему он так настойчиво хотел составить нам компанию, с ним рядом всегда было бы неуютно.
Е Ли кивнула. У нее тоже не было желания путешествовать с кем-то еще.
— Что это за место, Усадьба Мужун? Известный в цзянху клан?
Подобные названия часто встречались в романах о боевых искусствах. Если бы она знала, что придется ввязаться в дела цзянху, то раньше прочитала бы все донесения о нем.
Мо Сюяо ответил.
— Усадьба Мужун… не является именитым кланом в цзянху. Это… богатейший человек Поднебесной.
— О? — Е Ли немного удивилась. — Богатейший человек Поднебесной?
Богачей Е Ли видела, семья Фэн была одной из четырех богатейших семей Великого Чу, но даже они не осмеливались называть себя первыми в Поднебесной. Насколько же тогда богата эта семья Мужун? И если их сравнивать с семьей Фэн?
Мо Сюяо ответил.
— Пять семей Фэн вряд ли смогут превзойти богатство семьи Мужун.
Даже имея некоторую внутреннюю готовность, Е Ли все же была немного потрясена. Мо Сюяо не спеша объяснил.
— Клан Мужун, как и семья Сюй, является именитым и могущественным родом, история которого насчитывает несколько столетий. Однако, в отличие от семьи Сюй, которая является династией литераторов, клан Мужун, это династия торговцев. Поэтому их репутация и положение всегда уступали семье Сюй. В те годы, когда Силин и Великое Чу еще были единым целым, клан Мужун уже считался богатейшим в Поднебесной. Ходят слухи, что они владеют тремя таинственными золотыми жилами. На протяжении многих лет императорский род Силина, Великое Чу, Наньчжао и Бэйжун желали заполучить эти месторождения, но никому это не удавалось.
— Богатство, способное соперничать с государством… Раз клан Мужун смог так долго удерживать свои позиции в Силине, должно быть, у них есть на что опереться? — спросила Е Ли.
Хотя и говорят: «ученые, земледельцы, ремесленники и торговцы»5, и положение последних самое низкое. Но в еде, одежде, жилье и передвижениях, в деньгах, крупе, масле и соли6, разве можно хоть в чем-то обойтись без торговли? С древних времен лишь немногие из тех, чье богатство могло соперничать с государством7, смогли обрести достойный конец.
___________________________
- Улинь дахуэй (武林大会, wǔ lín dà huì) — великое собрание мастеров боевых искусств. ↩︎
- Собраться ради шума (凑个热闹, còu gè rè nao) — китайская идиома, означающая участие в чем-либо ради интереса или праздного любопытства. ↩︎
- Словно проглотил муху (吞了苍蝇, tūn le cāng ying) — выражение, описывающее крайнюю степень отвращения или неловкости. ↩︎
- Замышляемое им не мало (所图非小, suǒ tú fēi xiǎo) — выражение, означающее наличие далеко идущих и, как правило, амбициозных или коварных планов. ↩︎
- Ученые, земледельцы, ремесленники и торговцы (士農工商, shì nóng gōng shāng) — традиционная конфуцианская иерархия четырех сословий в древнем Китае. ↩︎
- Деньги, крупа, масло и соль (财迷油盐, cái mí yóu yán) — в тексте использована вариация устойчивого выражения «хворост, рис, масло и соль» (柴米油盐), означающего предметы первой необходимости и повседневные заботы. ↩︎
- Богатство, способное соперничать с государством (富可敵國, fù kě dí guó) — описание колоссального состояния частного лица, сопоставимого с ресурсами целой страны. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
