Только когда Мо Сюяо вышел из поместья Мужун, Е Ли смогла вздохнуть с облегчением. Пока они покидали это место, брови-мечи Мо Сюяо были плотно сдвинуты, он явно был чем-то обеспокоен.
— Сюяо, что-то случилось? — тихо спросила Е Ли.
Мо Сюяо, нахмурившись, пересказал ей то, что только что услышал в поместье Мужун.
Услышать ему удалось немного, так как из опасения перед Мужун Сюном он не осмеливался приближаться слишком близко. Однако фразу Мужун Сюна: «Ты — Линь Юань», он слышал совершенно отчетливо. Вероятно, Мужун Сюн, будучи уверенным, что его боевое мастерство не имеет равных под небом, не стал понижать голос.
Е Ли была весьма удивлена таким результатом.
— Жэнь Цинин потомок императорского рода прежней династии… Неужели они с Тань Цзичжи братья?
Оба были примерно одного возраста. С момента гибели прежней династии прошло уже добрых двести лет, и одновременное появление сразу двух осиротевших потомков выглядело по меньшей мере странно.
Мо Сюяо покачал головой.
— Вряд ли. Если бы они были братьями, то не могли бы оба зваться Линь Юань. К тому же, когда Жэнь Цинин говорил о Тань Цзичжи, в его голосе звучало крайнее пренебрежение.
Если бы они были родными братьями, то каково бы ни было недовольство, он не стал бы использовать подобный тон. По виду Жэнь Цинина было ясно, что он ни во что не ставит Тань Цзичжи, считая его ниже последнего слуги.
— Похоже, нужно как следует разузнать об этом императорском роде прежней династии, — улыбнулась Е Ли.
Мо Сюяо согласно кивнул.
— Пойдем, вернемся и расскажем об этом твоему Да-гэ.
Узнав новости, принесенные Мо Сюяо и Е Ли, Цинчэнь-гунцзы ничуть не встревожился. Глядя на его спокойный и невозмутимый вид, Дин-ванъе на мгновение почувствовал, что зря вмешался не в свое дело.
Е Ли с некоторым беспокойством посмотрела на Сюй Цинчэня.
— Да-гэ?
Сюй Цинчэнь ответил с улыбкой.
— Не беспокойся, один Жэнь Цинин не сможет повлиять на общую картину.
Мо Сюяо обнял Е Ли и, положив подбородок ей на плечо, с усмешкой произнес.
— А Жэнь Цинин-гунцзы говорил весьма уверенно. Цинчэнь-гунцзы не желает жениться на Мужун-сяоцзе, а тут как раз объявился потомок императорского рода, который очень даже не прочь это сделать.
Сюй Цинчэнь небрежно постучал пальцами по краю стола, его улыбка была подобна спокойным цветам груши.
— Хватит ли у Жэнь Цинина способностей, чтобы противостоять угрозам со стороны Силина, Великого Чу, Личэна и Павильона Яньван?
Мо Сюяо вскинул бровь, явно желая поспорить.
— А, если бы они у него были?
Сюй Цинчэнь приподнял веки и равнодушно ответил.
— Если бы у него были такие способности, он бы сразу поднял знамена и начал возрождать государство. Зачем ему тогда жениться на Мужун Миньянь?
Мо Сюяо в замешательстве потер нос, разговаривать с умными людьми порой бывает утомительно.
— Тогда как, по-твоему, он поступит?
— Как можно быстрее переведет активы семьи Мужун, спасая столько, сколько удастся, — сказал Сюй Цинчэнь.
— А Мужун Сюн примет такой исход? — спросила Е Ли.
Судя по характеру, Мужун Сюн был человеком типа «старый, но еще более острый»1, так как же он мог согласиться на подобное? Даже если семью Мужун удастся сохранить, с них наверняка сдерут не одну шкуру.
Сюй Цинчэнь ответил.
— Жэнь Цинин не бог. Если бы клан Мужун не желал исчезнуть навсегда, им пришлось бы принять его предложение. Этот человек… в этот раз он не представляет большой угрозы, но Ванъе… в будущем, вероятно, стоит обратить на него пристальное внимание. У меня есть предчувствие, что этот человек в десятки и сотни раз опаснее Тань Цзичжи.
Мо Сюяо никогда по-настоящему не принимал Тань Цзичжи в расчет, тем более теперь, когда гунчжу Аньси взошла на престол, а Шу Маньлинь была убита. Тань Цзичжи наверняка где-то прятался, подобно побитой собаке. Однако, раз уж даже Сюй Цинчэнь обратил на кого-то внимание, Мо Сюяо, разумеется, не стал бы недооценивать противника.
Задумавшись, Мо Сюяо нахмурился.
— Мы посылали людей проверить весь Великий Чу, Силин и даже Наньчжао. Но об этом Жэнь Цинине не нашли ровным счетом ничего. Этот человек словно возник из ниоткуда. Раз он так уверен, что сможет спасти семью Мужун, у него за спиной должна стоять немалая сила. Почему же ее невозможно выследить?
Е Ли немного помолчала, а затем произнесла.
— Если дело не в том, что мы плохо искали, значит… он находится на землях, которые мы вовсе не проверяли.
Мо Сюяо опешил.
— Не в Великом Чу и не в Силине… неужели в Бэйжуне? Нет, бэйжунцы по природе своей не терпят чужаков, да и человеку из Срединных равнин крайне трудно выжить за пределами заставы. Тогда…
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Трое переглянулись и в один голос произнесли.
— Северо-Восток!
Северо-восточная часть Великого Чу, подобно другим окраинам, считалась землями маньи, жители Срединных равнин называли их Северным краем. Изначально там собиралось множество мелких племен, которые постоянно враждовали друг с другом. Великому Чу не было до них дела, а у Бэйжуна не хватало сил, чтобы взять их под контроль. Местность в Северном крае была не чета бескрайним равнинам Бэйжуна, там возвышались густые леса и горы.
С тех пор, как дом Дин-вана отделился от Великого Чу, варварские племена Северного края за последние несколько лет, похоже, начали постепенно объединяться и даже понемногу откусывать пограничные земли Великого Чу. Если бы это случилось раньше, Мо Сюяо давно бы присмотрел за тем регионом, но после разрыва отношений с Великим Чу его внимание было приковано к Северо-западу и границам соседних государств. То, что происходило в Великом Чу, его больше не касалось, и он не желал в это вмешиваться.
— Проверить! — глухо приказал Мо Сюяо.
— Слушаюсь, — отозвался голос из тени.
Лицо Мо Сюяо помрачнело.
— Если Жэнь Цинин посмеет привести варваров внутрь заставы… этот Ван сделает так, чтобы носящие фамилию Линь остались без потомства!
Какие бы обиды Мо Сюяо ни питал к Великому Чу, даже если бы там прямо сейчас сменилась династия, ему было бы все равно. Но только при условии, что власть перейдет к человеку с Срединных равнин. Воспитание, получаемое из поколения в поколение, заставляло людей на генетическом уровне отвергать иноземцев. Как говорится, если кто-то не нашего рода, то и помыслы его непременно иные2. Если императором станет свой человек, простой народ будет и дальше спокойно жить своей жизнью, но, если придут чужаки, все будет иначе.
Е Ли легонько похлопала Мо Сюяо по руке, и его мрачное лицо постепенно просветлело. Посмотрев на Сюй Цинчэня, он виновато улыбнулся.
— Бэньван потерял самообладание. Сюй-сюн, не взыщи.
Сюй Цинчэнь ответил легкой улыбкой.
— Ванъе, вы преувеличиваете. Я и сам не слишком доволен.
Сюй Цинчэнь с детства впитывал каноны традиционного образования и испытывал к иноплеменникам еще большее отторжение, чем Мо Сюяо. Поэтому в семье Сюй никогда не вступали в браки с чужаками, и даже когда дело касалось гунчжу Аньси, Сюй Цинчэнь ни на мгновение не колебался, когда нужно было действовать.
— Стоит ли известить об этом Великое Чу? — с некоторым сомнением спросил Сюй Цинчэнь, глядя на Мо Сюяо.
Мо Сюяо фыркнул.
— Пошлите кого-нибудь передать весточку этому идиоту Мо Цзинци. Поверит он или нет, Бэньвана не касается.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Раз Жэнь-гунцзы так уверен в себе, мне тоже хочется посмотреть, насколько он быстр. Эй, кто-нибудь! Известите Шицзы Чжэньнань-вана и Гэчжу Лина — завтра выступаем! — улыбка Сюй Цинчэня была холодной и резкой.
— Слушаемся!
Как только маски были окончательно сброшены, действия стали стремительными. Приказ Чжэньнань-вана опечатать все торговые лавки великого клана Мужун по всему Силину вступил в силу немедленно. Поначалу Чжэньнань-ван не соглашался. Подобный шаг неизбежно нанес бы сильнейший удар по экономике и жизни народа Силина, но Цинчэнь-гунцзы с любезной улыбкой спросил.
— В таком случае, неужели Ванъе желает дождаться, пока Жэнь Цинин полностью обчистит клан Мужун, и только потом действовать?
Чжэньнань-вану пришлось принять предложение Цинчэнь-гунцзы нанести удар на опережение. Если Жэнь Цинин действительно был потомком прежней династии, то счеты с ним были не только у Великого Чу или дома Дин-вана. В свое время Силин тоже приложил руку к падению прежней власти.
— Сюй Цинчэнь!
Перед воротами поместья семьи Мужун Мужун Сюн и Цзячжу Мужун смотрели на стоявшего перед ними мужчину, чей облик был подобен небожителю, и их глаза едва не лопались от ярости. Мужун Миньянь и вовсе заливалась слезами, а ее взгляд был полон глубочайшей обиды.
Сюй Цинчэнь с изысканными и благородными манерами сложил руки в приветствии перед собравшимися.
— Старший Мужун, Цзячжу Мужун, Жэнь-гунцзы.
Лицо Жэнь Цинина было мрачным. В последние дни он тайно делал множество приготовлений, но никак не ожидал, что Сюй Цинчэнь будет действовать так быстро.
Снова взглянув на стоявших рядом с Сюй Цинчэнем Чжэньнань-вана и Лин Теханя, он усмехнулся.
— Цинчэнь-гунцзы и впрямь выдающийся человек. Слышал я, что между Гэчжу Лином и Чжэньнань-ваном есть старые обиды, но не думал, что сегодня они смогут стоять плечом к плечу. Должно быть, это заслуга Гунцзы?
Сюй Цинчэнь ответил с улыбкой.
— Вся Поднебесная суетится ради выгоды, вся Поднебесная хлопочет ради пользы3. Жэнь-гунцзы, не смейтесь над нами.
Сюй Цинчэнь сказал это предельно прямо и ясно, они просто-напросто положили глаз на несметные богатства великого потомственного клана Мужун. Ну, и что вы с этим поделаете?
Цзячжу Мужун шагнул вперед и, указывая на Сюй Цинчэня, сурово произнес.
— Цинчэнь-гунцзы, мой клан Мужун, как я полагаю, относился к тебе совсем не плохо. Неужели ты, поступая подобным образом, не боишься кары небесной?
Сюй Цинчэнь беспомощно вздохнул.
— Прошу Цзячжу Мужун простить меня. Хотя у меня и дома Дин-вана глубокие связи, это вовсе не означает, что я должен продавать себя ради рода Дин-вана. Однако, если из-за этого Северо-запад окажется в затруднительном положении, это будет моей виной. Поэтому… у меня не было иного выхода, и Цзячжу Мужун наверняка сможет проявить великодушие.
Грудь цзячжу Мужуна непрерывно вздымалась от ярости, он выглядел так, будто вот-вот начнет плевать кровью. Стоявшие рядом Лин Техань и Лэй Тэнфэн не смогли сдержаться и, опустив головы, тихо рассмеялись. Они знали подоплеку этой истории. Речи Сюй Цинчэня звучали чрезвычайно изысканно и благозвучно, но в ушах Лин Теханя и Лэй Тэнфэна они значили следующее: «Я не хочу жениться на твоей внучке, а ты меня заставляешь. Если я не женюсь, ты перекроешь торговлю на Северо-западе, так что мне ничего не остается, кроме как уничтожить твой клан Мужун».
— Наглость! — яростно взревел Мужун Сюн и в прыжке бросился на стоявшего впереди всех Сюй Цинчэня.
В этот раз Мужун Сюн возвращался в цзянху, преисполненный уверенности. Полагаясь на свою славу и боевые искусства, он считал, что каждый должен почитать его и во всем ему подчиняться. Возможность привлечь его внимание и войти в великий потомственный клан Мужун в качестве зятя, безусловно, была огромной милостью и благодеянием. Он не ожидал, что наткнется на Сюй Цинчэня, который не умеет ценить доброе отношение. Теперь мало того, что свадьба не состоялась, так еще и сам великий потомственный клан Мужун оказался в шаге от гибели.
_____________________________________
- Старый, но еще более острый (老而弥辣, lǎo ér mí là) — описание человека, который с возрастом становится более опытным и суровым, подобно старому имбирю. ↩︎
- Если кто-то не нашего рода, то и помыслы его непременно иные (非我族类，其心必异, fēi wǒ zú lèi, qí xīn bì yì) — убеждение в том, что чужаки никогда не будут по-настоящему верны и преследуют свои скрытые цели. ↩︎
- Вся Поднебесная суетится ради выгоды, вся Поднебесная хлопочет ради пользы (天下熙熙皆为利来，天下攘攘皆为利往, tiān xià xī xī jiē wèi lì lái, tiān xià rǎng rǎng jiē wèi lì wǎng) — выражение, означающее, что все действия людей в мире продиктованы стремлением к наживе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
