Когда Дин-ван и Дин-ванфэй на городской стене объявили об окончании учений, многие воины не смогли сдержать слез радости. Конечно, не потому, что считали себя победителями, а потому, что наконец-то могли поесть. Пока внутри и снаружи города громоздились огромные запасы провизии, им приходилось смотреть, как «павшие в бою» братья пьют ароматное и едят острое1, и при этом убеждать себя, что продовольствие закончилось. Эти дни были в десять, а то и в сто раз тяжелее, чем настоящий голод. Как только учения завершились, все, позабыв об остальном, принялись разбивать лагерь и разводить костры для готовки. Воины, еще недавно яростно сражавшиеся друг с другом, снова желали друг другу всяческих благ. Особенно когда они видели, как у противника от голода блестят глаза, в них пробуждалось особое чувство боевого товарищества.
В маленьком городке командиры, которые только что досыта наелись и напились, тоже собрались вместе. Поскольку битва за город длилась слишком долго, даже Люй Цзинсянь, который уже уехал, вернулся, чтобы досмотреть до конца. Теперь, когда все закончилось, обе стороны фактически остались при своих, и никто не потерял лица, так что атмосфера была вполне дружелюбной.
С другой стороны, те несколько младших офицеров Восточной армии, что следовали за Е Ли, все еще пребывали в некотором замешательстве, глядя на нее, по-прежнему облаченную в мужские белые одежды. В предыдущие дни, захваченные суматохой войны, они не успели ничего осознать, но теперь, когда битва закончилась, юноши вспомнили, как вольно или невольно сторонились и высмеивали ее. Тот гунцзы в белом, с которым они пошли на захват отряда Цзянцзюня Люя, оказался самой Ванфэй, которой они всегда так глубоко восхищались. Такое потрясение заставило молодых людей чувствовать себя крайне неловко.
— Ван… Ванфэй… — из нескольких юношей, толкавших друг друга, наконец вытолкнули одного бедолагу. — Ванфэй, у подчиненных были глаза, но они не видели зрачков2. Мы оскорбили Ванфэй и просим понести наказание.
Чжан Цилань искоса взглянул на непутевых младших офицеров и произнес.
— У вас еще хватает совести говорить об этом? Я тысячу раз наказывал вам быть вежливыми с Ванфэй, и что же вы натворили?
Все молча уставились на него. «Ты говорил про Сяньшэна Чу, а не про Ванфэй!» — читалось в их обиженных взглядах. Увидев это, Чжан Цилань тоже замолк. Он неловко усмехнулся и посмотрел на Е Ли.
— Это самое… Ванфэй, во всем виноват я, не объяснил им толком. Прошу Ванфэй не винить их.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Цзянцзюнь Чжан, вы преувеличиваете, это изначально было моим желанием. К тому же молодежи свойственно быть молодой и дерзкой3. Вы и остальные генералы хорошо их обучили, эти младшие офицеры, отличные таланты.
Услышав похвалу Ванфэй, воины лишь почувствовали, как у них дергаются уголки ртов. Они были молоды, это правда, но большинству из них было больше лет, чем Ванфэй, которой едва исполнилось двадцать один — двадцать два года. Когда такая Ванфэй назвала их молодыми и дерзкими, все невольно покраснели от стыда. Стоявший в стороне Юнь Тин молча ворчал про себя: «Это еще что, когда я встретил Ванфэй, ей было всего пятнадцать-шестнадцать лет».
Е Ли высказала такую похвалу, что на лицах остальных военачальников тоже расцвели улыбки. Хотя эти молодые люди на этот раз следовали за Чжан Циланем, не все они были его подчиненными. Среди них были люди Люй Цзинсяня, Юань Пэя и даже подчиненные Сунь Яня, который нес службу на далекой заставе Фэйхун. Все они были элитой молодого поколения, и их командирам было лестно слышать одобрение в адрес своих подопечных.
Услышав, что Ванфэй не сердится, юноши наконец вздохнули с облегчением. Молодежь любопытна, и, хотя они держались на расстоянии, все же исподтишка разглядывали Ванфэй. В конце концов, о подвигах Дин-ванфэй они слышали еще до того, как вступили в армию Мо, и разве могли они подумать, что наступит день, когда они увидят ее собственными глазами и даже будут сражаться плечом к плечу? Они и не подозревали, что это «тайное» разглядывание уже вызвало недовольство одного человека. В результате, вернувшись в армию, они не успели даже дух перевести, как их отправили в очередной тренировочный лагерь на два-три месяца. Им оставалось лишь верить, что это вызвано недовольством генералов их действиями на учениях.
Учения закончились. Оставив Чжан Циланя и Люй Цзинсяня улаживать дела, Мо Сюяо вместе с Е Ли и Фэн Чжияо поспешил обратно в город Личэн.
Едва они вернулись в особняк Дин-вана и не успели войти в кабинет, как столкнулись с идущим навстречу Цинчэнь-гунцзы. Достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы понять, Цинчэнь-гунцзы крайне недоволен тем, что некий безответственный ванъе, уходя, сбросил на него все государственные дела Северо-запада. Окинув спокойным взором Мо Сюяо, который после полумесяца походов и сражений выглядел даже бодрее, чем обычно, Сюй Цинчэнь негромко спросил.
— Похоже, Ванъе неплохо провел эти дни?
Мо Сюяо радостно рассмеялся.
— Не разминался несколько лет, редко выпадает случай так хорошо взбодриться.
Сюй Цинчэнь безразлично улыбнулся.
— Вот как? Тогда поздравляю Ванъе, в будущем у вас будет много возможностей для разминки.
«А? Что это значит?» — Мо Сюяо с сомнением посмотрел на Сюй Цинчэня. Тот вздохнул и поднял в руке только что полученное донесение.
— Армия Великого Чу терпит в Северном крае одно поражение за другим. Меньше чем за месяц войска Северного края захватили уже четыре города.
Мо Сюяо на мгновение замолчал, а затем поднял голову и с легкой улыбкой ответил Сюй Цинчэню.
— К нам это не имеет никакого отношения.
Армия Мо и Великое Чу уже давно порвали все узы, и им не было дела до того, во что превратится Великое Чу.
Сюй Цинчэнь кивнул и безучастно произнес.
— Главное, чтобы Ванъе понимал это. Кроме того, из Бэйжуна пришли вести, что их армия тоже начала шевелиться. Если Великое Чу потерпит неудачу в войне на севере, то следующей весной Бэйжун обязательно двинется на юг.
Мо Сюяо, слушая слова Сюй Цинчэня, не останавливаясь шел к кабинету и попутно спросил.
— Есть новости из Наньчжао?
Сюй Цинчэнь ответил.
— Шицзы Чжэньнань-вана во главе трехсоттысячной армии уже расположился у границ Наньчжао. Два государства противостоят друг другу, и пока неизвестно, когда начнется война.
— Начнется ли она? — обернувшись, спросил Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь помолчал немного и веско ответил.
— Начнется.
Мо Сюяо замер на месте.
— Хорошо, если война начнется, Силину какое-то время наверняка будет не до нас.
Следовавший за ними Фэн Чжияо, нахмурившись, спросил.
— Ванъе, не пора ли и нам начинать подготовку?
Мо Сюяо подумал и кивнул.
— Как только Наньчжао и Силин вступят в войну, издайте указ о призыве на территории Северо-запада.
Фэн Чжияо подтвердил получение приказа. Сюй Цинчэнь, поймав взгляд Мо Сюяо, покачал головой.
— В делах ведения войны я не смыслю, решайте сами.
Мо Сюяо кивнул Фэн Чжияо.
— Иди готовься.
После того как дом Дин-вана установил власть над Северо-западом, введенная система призыва после множества изысканий и реформ стала отличаться от существующей воинской повинности. Все молодые люди в возрасте восемнадцати лет на Северо-западе обязаны были отслужить два года, после чего возвращались домой. Однако в последующие годы во время затишья в полевых работах они по-прежнему должны были проходить месячную военную подготовку. Самое важное, что в этом двухлетнем призыве участвовали не только простые люди, но и торговцы, и даже ученые мужи. Ученым мужам срок службы мог быть сокращен до одного года. Поэтому все студенты, обучающиеся сейчас в Академии Лишань, по достижении восемнадцати лет уже прошли военную службу.
Кроме того, в армии Мо было девятьсот тысяч воинов регулярной армии. Это были солдаты, прослужившие более пяти лет, и их общий срок службы составлял тридцать лет или даже дольше. Именно они были истинной боевой мощью Северо-запада. Причем, в отличие от двухгодичных призывников и большинства солдат других стран, которые практически не получали жалованья, они ежемесячно получали определенную плату, а в случае гибели их семьям полагалось пособие. Хотя это создавало определенное финансовое давление на дом Дин-вана, это же с другой стороны укрепляло боеспособность и сплоченность армии Мо.
Хотя по сравнению с миллионными армиями трех других государств девятьсот тысяч воинов армии Мо казались не столь значительными, в случае начала настоящей войны после издания указа о призыве Особняк Дин-вана мог мгновенно собрать более чем миллионную армию, прошедшую регулярную подготовку. И хотя их боеспособность не могла сравниться с истинной армией Мо, они определенно превосходили те войска, которые бросали на поле боя сразу после набора, по крайней мере, их обучали настоящие командиры армии Мо.
Глядя вслед уходящему Мо Сюяо, Фэн Чжияо со вздохом поднял глаза к небу. Если начнется война между Наньчжао и Силином, Бэйжун непременно захочет урвать кусок от Великого Чу. И дому Дин-вана точно не удастся остаться в стороне. Столько лет подготовки, неужели все наконец начинается?
_____________________________________
- Пить ароматное и есть острое (吃香的喝辣的, chī xiāng de hē là de) — наслаждаться лучшей едой и напитками, жить в довольстве. ↩︎
- Иметь глаза, но не видеть зрачков (有眼无珠, yǒu yǎn wú zhū) — проявлять слепоту, не узнавать выдающегося человека. ↩︎
- Молодой и дерзкий (年少气盛, nián shào qì shèng) — о молодом человеке, полном пыла и задора, порой до безрассудства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
