Е Ли ответила, улыбаясь.
— Разумеется, смогу.
Мо Сяобао серьезно кивнул.
— Когда Сяобао вырастет, а-нян больше не нужно будет носить меня на руках, Сяобао сам сможет обнять а-нян. Но сейчас, Сяобао еще маленький, пусть а-нян обнимет…
Он был таким заботливым и почтительным сыном, что сердце Е Ли смягчилось, став подобным плывущим в небе белым облакам. Она наклонилась, усадила Мо Сяобао к себе на колени и, опустив голову, поцеловала его.
— А-нян запомнила твои слова.
Изначально они договорились взять Мо Сяобао на прогулку, но за ними увязался Дин-ванъе, который, совершенно забросив дела, во что бы то ни стало решил их сопровождать, благородно называя это защитой жены и ребенка. В повозке Мо Сяобао лежал на коленях а-нян и от лица цзюцзю презирал своего фу-вана.
Мо Сюяо это ничуть не задело. Он вскинул брови и с улыбкой произнес.
— Глупыш, что ты понимаешь? Это называется, каждый человек проявляет свой талант, а каждая вещь служит своему назначению1. Или же, умение ценить людей и правильно их использовать. Раз твои двоюродный дедушка и цзюцзю такие способные, с чего бы этому Ванъе изнурять себя, занимаясь всякими мелочами? На Северо-западе твой фу-ван самый главный. Мне нужно лишь задать направление и цель, а внизу, естественно, найдется бесчисленное множество людей, которые приложат все силы для достижения этой цели.
— Лентяй! Цзюцзю говорил, что император, который ленится и не занимается государственными делами, это беспутный правитель, а значит, ванъе, который ленится и не занимается делами управления, это тоже беспутный ван! — маленький белоснежный пирожок, сидя на коленях Е Ли, с крайне серьезным видом рассуждал о вопросах усердия в управлении.
— Пожалуйста, говори «этот Бэньван умело руководит подчиненными», спасибо, — лениво отозвался Мо Сюяо, с жалостью глядя на сына, который пытался отстаивать свою правоту.
«Глупый мальчишка, тебя же твой цзюцзю подставил, а ты и не заметил. Он явно боится, что когда ты вырастешь, то станешь таким же бездельником, как твой де, и снова его обременишь. Однако твой фу-ван не позволит тебе стать таким же, как я, ведь я только и жду, когда ты подрастешь, чтобы передать тебе свои дела. Тогда этот бэньван заберет А Ли и улетит далеко-далеко, чтобы обнимать свою нянцзы… Мечтай-мечтай.»
Маленький пирожок, не подозревая, что его обманул сначала де, а потом и цзюцзю, широко распахнул глаза:
— Совсем нет! Цзюцзю говорил, что только усердный в делах правитель — хороший император!
Слова цзюцзю всегда были истиной.
— Спасибо за напоминание, но твой де вовсе не император, — вяло произнес Мо Сюяо.
Хотя Мо Сяобао и выучил уже многое, в свои пять лет он еще не мог в полной мере осознать, какая огромная пропасть лежит между словами «ванъе» и «император». Тем более что здесь, на Северо-западе, разница между ними и впрямь была невелика.
Логика ученика Мо Сяобао была проста, в других местах ванов много, поэтому все они должны подчиняться императору. Но на Северо-западе есть только один ван, его де, и ему не нужно никого слушать. Значит, его де, единственный в своем роде и самый великий ван в подлунном мире. Что такого особенного в императоре? Один в Силине, один в Великом Чу, еще по одному у Бэйжуна и Наньчжао. Когда императоров слишком много, они обесцениваются. А Дин-ван только один. И если кем-то и быть, то самым уникальным и самым ценным. Это причудливое воззрение Мо Сяобао привело к тому, что основание империи задержалось на многие и многие годы.
Не в силах переспорить фу-вана, Мо Сяобао обиженно отвернулся и уткнулся в объятия а-нян, тихонько сопя. Мо Сюяо не обратил на это внимания и, с улыбкой глядя на него, продолжил.
— Сын, твой Тайгун наверняка рассказывал тебе немало исторических хроник. В истории бывали императоры, которые появлялись на советах раз в десять дней или даже в полмесяца, но страна при них процветала. Бывали и такие, что вставали с пятой стражей и ложились за полночь, но все равно теряли государство. Так что величие императора на самом деле не связано напрямую с тем, насколько он усерден в делах.
Мо Сяобао задумался, затем снова выбрался из объятий а-нян и кивнул.
— Я знаю, это еще зависит от того, насколько умная голова. Тот дурак, о котором говорил фу-ван, который встает с пятой стражей и ложится за полночь, это и есть нынешний император-дурак из Великого Чу.
Сказав это, Мо Сяобао еще и веско кивнул, подтверждая свою мысль.
Видя его серьезность, Мо Сюяо не удержался от смеха.
— Откуда ты знаешь, что это тот самый дурак? Он ведь еще не потерял свое государство.
Мо Цзинци действительно вставал с пятой стражей и ложился за полночь, но вряд ли из-за своего трудолюбия. Мо Сюяо казалось, что тот просто не может уснуть, потому что вечно ото всех защищается и всех подозревает. Мо Сяобао серьезно ответил.
— Он, конечно же, дурак. Он прогнал фу-вана, он прогнал Тайшугуна и цзюцзю, а еще ему нравится самая плохая-преплохая семья Чэнсяна Лю, и он не любит а-нян цзецзе Увэй. Даже собственные Хуантайхоу и младший диди не любят его, и цзецзе Увэй тоже больше его не любит. Да-цзюцзю сказал, что это называется «сам разрушил свою Великую стену»2, а Фэн Сань сказал, что это «умение мастерски накликать на себя смерть»3.
Е Ли, которой поначалу было интересно слушать, теперь не знала, смеяться ей или плакать. Чему только этот ребенок понабрался?
За разговорами и смехом время в пути пролетело незаметно, и внезапно наступил полдень. Повозка доставила путников к подножию горы и остановилась. Дальнейший путь нужно было проделать пешком. Мо Сюяо, разумеется, не мог позволить Е Ли нести Мо Сяобао, который уже начал превращаться в пухляша, на такое большое расстояние, поэтому ему пришлось самому взять сына на руки. Мо Сяобао в руках фу-вана ничуть не смущался. Он преспокойно устроился поудобнее и, с любопытством оглядываясь вокруг, спросил.
— А-нян, куда мы идем?
Е Ли лишь слегка улыбнулась:
— Придем, и сам увидишь.
На самом деле отношения между отцом и сыном были не такими уж плохими. Хоть они и постоянно препирались, было видно, что Мо Сяобао не держит зла на своего вредного де. Иначе он не сидел бы так безмятежно в руках фу-вана.
Группа углубилась в горы. Не прошли они и пяти ли, как охрана стала заметно строже. Чем дальше они продвигались, тем больше было стражи, стоявшие на постах солдаты один за другим отдавали им честь. Наконец, перед одним из проходов их остановили.
— Жетон! Пароль!
Мо Сюяо знал об этом месте и раньше, но поскольку он полностью доверил все дела Е Ли, сам он здесь никогда не бывал. Услышав требование, он невольно оторопел и с улыбкой спросил.
— Неужели этому Бэньвану тоже нужны жетон и пароль?
Воин, охранявший проход, остался совершенно бесстрастным.
— Жетон. Пароль.
Мо Сюяо вскинул брови и посмотрел на Е Ли. Обладая острой интуицией, он чувствовал, что по меньшей мере несколько сотен стрел сейчас нацелены в их сторону. Если бы у них не было тех самых жетона и пароля, то Мо Сюяо ни на миг не усомнился бы, что эти солдаты действительно открыли бы огонь. Е Ли достала жетон весьма изысканной работы и протянула его воину, спокойно произнеся.
— Дух армии. Ответный отзыв.
Солдат взглянул на жетон и, убедившись в его подлинности, вернул его, ответив.
— Бесстрашие. Ванфэй, пожалуйста, проходите.
Пройдя внутрь, они миновали еще три или четыре подобных заслона. На каждом из них пароль был совершенно иным. Учитывая преимущество местности и такую оборону, даже Мо Сюяо не был уверен, что смог бы прорваться сюда без единой царапины.
— А Ли, мне становится все любопытнее, что же там внутри.
Это таинственное место находилось не так уж далеко от города Личэн, но никто не мог и подумать, что именно здесь, в этом ничем не примечательном уголке, скрыта настоящая усыпальница Гаозу прежней династии, а точнее, его сокровищница.
Эта усыпальница не была столь величественной и роскошной, как императорские захоронения. Она даже значительно уступала той ложной могиле неподалеку от города Хунчжоу. По сути, она представляла собой лишь огромное дигун, вырубленное в горе. Здесь не было ни отделки из пышного мрамора, ни золота, ни серебра, ни редких драгоценностей, с виду самый обычный подземный дворец. Любой, кто пришел бы сюда в поисках богатств, был бы крайне разочарован.
Однако, сейчас внутри сновало множество занятых делом людей. Мо Сюяо с некоторым любопытством наблюдал, как они усердно куют железные инструменты странной формы. Особенно в самой глубине, где толпа окружила и изучала установленную на тележку полую медную колонну толщиной в человеческий обхват. Хотя он и не знал, что это такое, глядя на пустую медь внутри колонны, Мо Сюяо по какой-то причине интуитивно почувствовал угрозу.
Незаметно сместившись так, чтобы не стоять напротив отверстия медной колонны, Мо Сюяо повернул голову к Е Ли и, приподняв бровь, спросил.
— А Ли, это и есть то, что оставил Гаозу прежней династии? Честно говоря, я не совсем понимаю, что это за вещи.
Е Ли посмотрела на него и тихо вздохнула.
— На самом деле я и сама не знаю, хорошо ли то, что я делаю, или плохо.
Когда она только прибыла сюда, вещи, оставленные тем предшественником, Гаозу прежней династии, действительно заставили её изумиться. Вместе с тем она пребывала в нерешительности, хорошо ли это, без естественного развития поспешно переводить эпоху холодного оружия сразу в эпоху оружия огнестрельного? Должно быть, тот предшественник тоже колебался, поэтому здесь ничем по-настоящему не пользовались, и в истории прежней династии никогда не встречалось вещей, которым не положено было появляться в ту эпоху.
— Значит… А Ли теперь всё поняла? — с улыбкой спросил Мо Сюяо.
Е Ли с легкой улыбкой ответила.
— Пусть всё идет своим чередом.
_________________________________________
- Каждый человек проявляет свой талант, а каждая вещь служит своему назначению (人尽其才，物尽其用, rén jìn qí cái, wù jìn qí yòng) — идиома, означающая максимально эффективное использование человеческих способностей и материальных ресурсов. ↩︎
- Сам разрушил свою Великую стену (自毁长城, zì huǐ cháng chéng) — обр. лишиться собственной опоры или уничтожить своих лучших людей, помогающих защищать государство. ↩︎
- Умение мастерски накликать на себя смерть (作得一手好死, zuò dé yī shǒu hǎo sǐ) — современное сленговое выражение, означающее совершение безрассудных поступков, которые неизбежно приведут к краху или гибели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Император Гаозу тоже переселенец. Интересно, огнестрельное оружие он притащил с собой или произвел на месте?