Лао-гогун Хуа с сомнением посмотрел на Императрицу, все эти годы он чувствовал вину перед этой дочерью. Она вошла в императорский род ради семьи Хуа, но из-за этой же семьи могла лишь поддерживать видимость достоинства во дворце, никогда не имея надежды на сердце мужа или даже на рождение сына. Члены семьи Хуа всегда знали, что дело было не в неспособности Императрицы родить, а в том, что… Мо Цзинци не желал, чтобы Императрица рожала сына.
— Отец, не стоит так расстраиваться, ваша дочь всю жизнь купалась в бесконечной роскоши и почестях, мне не на что обижаться, — заметив полные вины глаза старика, Императрица слабо улыбнулась, и повернув голову к Е Ли, сидевшей подле Мо Сюяо, Императрица произнесла с улыбкой. — Я знаю, что Ванфэй заботится обо мне, но некоторые вещи… так было суждено, и тут ничего невозможно потребовать силой.
Е Ли нахмурилась.
— Неужели Императрица-няньнянь больше не желает увидеть Чанлэ?
— Чанлэ? — Лао-гогун Хуа широко раскрыл глаза. — Чанлэ на Северо-западе?
Хотя в свое время дом Хуа-гогуна и посылал людей для защиты внучки, ради безопасности те люди больше не возвращались. Поэтому Лао-гогун Хуа лишь догадывался, что после исчезновения Чанлэ была спасена его людьми и где-то укрыта, но никак не ожидал, что она находится именно на Северо-западе.
Е Ли улыбнулась.
— Разумеется. В конце концов, Чанлэ молодая девушка, разве можно быть спокойными, когда она совсем одна на чужбине?
Лао-гогун Хуа посмотрел на Императрицу, затем на Фэн Чжияо, Мо Сюяо и Е Ли, его седые брови плотно сошлись на переносице. Он не успел ничего сказать, как вошел Чжо Цзин и доложил.
— Ванъе, Ванфэй, прибыли люди из особняка Хуа-гогуна. Шэчжэнван вызывает Лао-гогуна.
Мо Сюяо вскинул бровь с недовольным видом.
— А Мо Цзинли напускает на себя всё больше важности.
Лао-гогун Хуа не рассердился и, поднявшись, произнес.
— Что ж, в конце концов, он Шэчжэнван, официально назначенный Сяньхуаном. В его желании видеть старика нет ничего предосудительного. Простите за беспокойство, Ванъе и Ванфэй, я откланиваюсь.
Сказав это, он направился к выходу.
Императрица тоже поднялась, собираясь последовать за ним. Фэн Чжияо, видя это, хотел встать, но ощутил незримое давление, навалившееся на него и лишившее возможности пошевелиться. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Императрица уходит.
Дойдя до дверей, Лао-гогун Хуа внезапно обернулся и сказал Императрице.
— Поживи пока в особняке Дин-вана. Сейчас еще ничего не готово, чтобы возвращать тебя во дворец.
— Отец… — Императрица нахмурилась, в ее голосе послышалась тревога.
Лао-гогун Хуа, не давая ей возразить, решительно отрезал.
— Будет так. Не нужно меня провожать.
— Отец, я… — видя, что Лао-гогун Хуа уходит, Императрица хотела выйти вслед за ним, но услышала за спиной глухой звук, Фэн Чжияо выплюнул кровь.
— А-Яо! — вскрикнула испуганная Императрица.
Фэн Чжияо с трудом улыбнулся ей, но следы крови продолжали стекать по подбородку, а на его изначально красном парчовом одеянии расцвело бесчисленное множество темно-красных цветов. Императрица поспешно подошла, чтобы поддержать его, и, бросив взгляд на Мо Сюяо, спросила.
— Что случилось? Почему рана столь тяжелая?
Мо Сюяо с безразличным видом спокойно пил чай.
— Вчера вечером я ударил его, несильно. Должно быть, он сам больше не хочет жить?
Вчерашний удар ладонью Мо Сюяо и впрямь был несильным, поэтому, только что, он добавил скрытый импульс. Его силы хватило ровно на то, чтобы вынудить Фэн Чжияо сплюнуть кровь, но не нанести вреда его основе.
— Ты… — Императрица нахмурилась и с легким гневом уставилась на Фэн Чжияо.
Е Ли поспешно вмешалась.
— Прошу Императрицу-няньнянь сначала помочь Фэн Саню дойти до комнаты и отдохнуть. Я немедленно пошлю за дайфу.
Видя еще больше побледневшее лицо Фэн Чжияо и то, как он едва держится на ногах, Императрица, отбросив все сомнения, подхватила его под руку и повела прочь, совершенно забыв о том, что они могли бы позвать слуг на помощь.
Глядя на то, как Императрица с трудом уводит Фэн Чжияо, Е Ли с некоторым недоумением спросила мужа.
— Эти двое… в конце концов, получится у них что-то или нет?
Мо Сюяо вскинул бровь.
— Откуда Бэньвану знать? Лао-гогуна Хуа я за него выпроводил, человека удержал. Если у Фэн Саня так и не найдется способа, то пусть он сам идет на смерть. Бэньван ему не отец, чтобы во всем за него думать.
Е Ли с досадой ущипнула его и вздохнула.
— Эти двое…
Она покачала головой, не зная, что еще сказать. На самом деле она отчасти понимала чувства Императрицы, помимо ответственности, налагаемой титулом, женщины этой эпохи все еще связаны путами мыслей о том, что не следует служить двум мужьям1. Возможно, отказаться от титула Императрицы ей нетрудно, но принять Фэн Чжияо, боюсь, будет куда сложнее.
Мо Сюяо с улыбкой обнял ее и тихо рассмеялся.
— Не волнуйся, по крайней мере, в этот раз Фэн Чжияо должен суметь уговорить ее отправиться на Северо-запад. Ведь Чанлэ все еще там.
Стоит ей сбросить груз ответственности Императрицы, как Чанлэ станет для нее самым важным человеком. Пока Императрица хочет видеть дочь, можно не беспокоиться, что она откажется уехать. А вот, как заставить ее принять Фэн Саня, это и впрямь не его забота. Он Ванъе, а не Юэлао2.
Е Ли подумала, что слова Мо Сюяо не лишены смысла, к тому же, даже если они желают Императрице добра, им не следует чрезмерно вмешиваться в ее личные чувства. Кого принимать, а кого нет, это свобода самой Императрицы. Нельзя сказать, что лишь потому, что Фэн Чжияо многим ради нее пожертвовал, Императрица обязана его принять. К тому же сейчас всё уже гораздо лучше, чем они предполагали, по крайней мере, Лао-гогун Хуа, судя по всему, не слишком стремится возвращать Императрицу во дворец. Пока Лао-гогун не против, препятствий для отъезда Императрицы из столицы станет гораздо меньше.
— Только что… не слишком ли сильно ты его ударил? — Е Ли вспомнила ту кровь, которую выплюнул Фэн Чжияо, это было настоящее кровохарканье, а не притворство ради того, чтобы обмануть Императрицу.
Мо Сюяо беззаботно ответил.
— У Фэн Саня все эти дни на сердце копилась тоска3, а после вчерашней раны он все принимал близко к сердцу. То, что он выплюнул застоявшуюся кровь, пойдет ему на пользу. Не бери в голову.
Неужели? Е Ли посмотрела на него с сомнением. Неужели это действительно не было местью Мо Сюяо за то, что Фэн Чжияо доставил ему столько хлопот?
В глубине особняка, во дворе, укрытом густой листвой деревьев. Императрица уже сменила свое пышное, бросающееся в глаза одеяние. В простом белом платье она выглядела менее величественно, но более нежно и женственно, да и в целом казалась намного моложе.
Проводив дайфу, который осматривал Фэн Чжияо, Императрица сжала в руках оставленный рецепт, нахмурив красивые брови. Она вспомнила слова лекаря о том, что тоска, скопившаяся в сердце Фэн Чжияо, за долгое время может сократить срок его жизни. Обернувшись к лежащему на кровати мужчине с бледным лицом и глубокими тенями под глазами, Императрица внезапно почувствовала горечь в сердце, ей оставалось лишь печально вздохнуть и отправиться на поиски кого-то, кто мог бы купить и сварить лекарства.
— Не уходи… — чья-то рука вцепилась в подол ее платья, голос Фэн Чжияо звучал отчетливо но слабо, а в его глазах, устремленных на Императрицу, читались мольба, печаль и осторожность.
Императрица в бессилии замерла на мгновение, но в конце концов сдалась. Присев на табурет у кровати, она посмотрела на него.
— А-Яо, отдохни немного. Я не уйду. Когда ты уснешь, я попрошу кого-нибудь сварить лекарство.
Фэн Чжияо был недоволен.
— Даже если я усну, тебе нельзя уходить.
Императрица оказалась в затруднительном положении, ей нужно было найти кого-то для приготовления отвара. Она не знала, сделала ли это Е Ли намеренно или в особняке Дин-вана сейчас действительно было слишком мало людей, но во дворе Фэн Чжияо не оказалось ни единого слуги. Если нужно было что-то сделать, Императрице приходилось заниматься этим самой либо выходить за пределы двора на поиски людей.
Фэн Чжияо упрямо смотрел ей в лицо, всем видом показывая, что не сомкнет глаз, пока она не согласится.
Видя, как Императрица обеспокоенно хмурится, Фэн Чжияо тихо произнес.
— Я в порядке… рана не тяжелая, заживет и без лекарств.
На самом деле он действительно не был тяжело ранен, после того, как он выплюнул ту кровь, в груди, где прежде постоянно давило, стало гораздо легче. Однако, боль и впрямь была сильной, Фэн Чжияо мог и без лишних раздумий догадаться, что Мо Сюяо втайне подстроил ему пакость. Но, ради возможности провести эти мгновения в тепле и близости, он был бы благодарен Мо Сюяо, даже если бы тот действительно избил его до полусмерти.
— Глупости, как это можно не пить лекарства? Ты что, считаешь себя ребенком? — негромко отчитала его Императрица.
Фэн Чжияо мягко улыбнулся, вспомнив, как в детстве Мо Сюяо часто избивал его до синяков, а он отказывался прикладывать снадобья, эта женщина и тогда отчитывала его точно так же.
— Сходишь попозже. Нельзя сбегать, пока я сплю.
— Хорошо, отдыхай как следует, — тихо сказала Императрица.
Перед её глазами словно возник образ более чем десятилетней давности, тот упрямый юноша, которому не было и десяти лет, но который уже был поразительно красив. Выражение лица Императрицы заметно смягчилось.
Получив обещание, Фэн Чжияо только тогда удовлетворенно закрыл глаза.
—————— Вне сюжета ——————
Ну… С Императрицей всё будет хорошо. Будут ли они вместе с Фэн Сан — это… пока не решено. И еще о деле сына Мо Цзинли, за которое все переживают… Неужели я стану спойлерить? Однако тот, кого забили ногами насмерть, точно не сын Мо Цзинли. Мо Цзинци не стал бы так рисковать. Если бы он мог предугадать реакцию Мо Цзинли на известие о том, что это не его сын, то, вероятно, не натворил бы столько дел, не проявлял бы столько подозрений в адрес дома Дин-вана и не довел бы себя до такого плачевного состояния. Вот как-то так…
_____________________________________
- Не служить двум мужьям (不事二夫, bù shì èr fū) — традиционная конфуцианская добродетель, согласно которой вдова или разведенная женщина не должна повторно выходить замуж. ↩︎
- Юэлао (月老, yuèlǎo) — в китайской мифологии бессмертный старец, связывающий судьбы влюбленных красной нитью. ↩︎
- Тоска, скопившаяся в сердце (郁结在心, yùjié zài xīn) — состояние глубокой подавленности, которое, согласно традиционной медицине, приводит к застою энергии ци и болезням. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
