По крайней мере, в ближайшие двадцать лет Мо Сюяо будет находиться в расцвете сил, в то время как Лэй Чжэньтин будет лишь всё больше дряхлеть. Говоря несколько грубо, Мо Сюяо мог бы просто измотать Лэй Чжэньтина до самой смерти. Гордость же Лэй Чжэньтина совершенно не позволяла ему смириться с чередой поражений от рук отца и сына из рода Мо, а потому он не мог сидеть сложа руки. Раз он не мог в один миг расправиться с Мо Сюяо, ему оставалось лишь укреплять Силин, а уже затем вновь выступать против Мо Сюяо. И самым быстрым способом усилить Силин был захват богатого и обширного Великого Чу, именно поэтому он оставил Наньчжао и напал на Великое Чу.
— Скажи… Лэй Чжэньтин в конце концов узнает о твоих планах? Не умрёт ли он от гнева? — вспомнив о коварстве кое-кого, Е Ли, с улыбкой, не удержалась от любопытства.
— Нет, Лэй Чжэньтин так легко не расстанется с жизнью, а если ему и суждено умереть… — в ленивом голосе человека, отдыхавшего с закрытыми глазами, промелькнула едва уловимая тень холода. — То он умрёт на поле боя. От рук Бэньвана!
Покачав головой, Е Ли вздохнула.
— Бесконечные войны и не прекращающиеся беды1, неведомо, что станет с жителями Поднебесной…
Е Ли вынуждена была признать, что в её сердце всё же теплилась тревога. Она никогда не видела настоящей войны, даже когда несколько лет назад в Синьяне Силин устроил резню в городе, это была лишь кратковременная битва в ограниченном масштабе. А сейчас перед глазами представал великий хаос в Поднебесной, где народ не находит средств к существованию2…
Мо Сюяо нащупал её руку и сжал в своей.
— А Ли, не бойся…
Е Ли улыбнулась.
— М-м, не боюсь. Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой.
Рано утром следующего дня Лэй Тэнфэн, получив обещание Мо Сюяо и собственноручно подписанное соглашение, с удовлетворением покинул Силин. Раз Северо-запад решил сложа руки наблюдать со стороны, можно было почти наверняка предвидеть скорую гибель Великого Чу. Чтобы убедиться, что усилия Силина принесут плоды, Лэй Тэнфэн, едва покинув город Личэн, поспешил объявить об этой новости всей Поднебесной. Для армий разных государств, сражавшихся с Великим Чу, это известие было, безусловно, добрым, но для самого Великого Чу, из последних сил дававшего отпор, оно стало подобно инею поверх снега3. Когда эта весть разнеслась по миру, знать других стран, потирая кулаки и разминая ладони4, ликовала, жадно взирая на уже пошатнувшуюся великую империю, в то время как бесчисленные подданные и простой народ Великого Чу могли лишь горько рыдать.
На южной заставе Суйсюэ Мужун Шэнь, услышав доклад подчиненного, лишь тяжело вздохнул и велел всем удалиться. Стоя на башне заставы Суйсюэ и глядя на север, этот прославленный полководец уже почти видел, как всё Великое Чу медленно рушится на глазах. Однако, они были бессильны, те люди, что могли бы спасти Великое Чу, много лет назад были изгнаны из страны человеком, восседавшим на драконьем троне. Великое Чу предало их, и теперь, когда оно оказалось в опасности, они больше не станут, как прежде, прилагать все силы для его поддержки.
В столице Чу, в особняке Хуа-гогуна, седовласый Хуа-гогун провожал взглядом уходящего Мо Цзиньюя, на лице которого застыла усталость. На иссечённом морщинами лице старика отразились печаль и бессилие, но в них также читались твёрдость и решимость.
— Люди, я желаю отправиться во дворец, — через некоторое время глухо произнёс Хуа-гогун. Служивший при нём законный внук с беспокойством спросил.
— Дедушка, зачем вам идти во дворец в такое время?
Хуа-гогун сурово ответил.
— Просить дозволения выступить в поход. На границе с Бэйжуном некому держать оборону… Хоть я и стар, но ещё кое-как могу двигаться.
Глаза внука покраснели.
— Но, как же так? Дедушка уже в столь преклонных летах, вам полагается спокойно наслаждаться старостью. Ваш внук сейчас же отправится во дворец просить указа, я готов вместо дедушки преградить путь армии Бэйжуна! — подумав об этом, он невольно возненавидел себя за слабость.
Семья Хуа происходила из рода потомственных полководцев, но из-за опасений правителя все, начиная с деда, были вынуждены заниматься науками. Даже если бы он захотел отправиться на поле боя… какой от него был бы прок?
— Дедушка… цзуму и цзецзе сейчас на Северо-западе, почему бы не попросить их…
— Глупости! — резко оборвал его Хуа-гогун. — Они женщины, им вовсе не следует ввязываться в подобные дела. К тому же… у дома Дин-вана свой путь, а у семьи Хуа свой!
— Да, внук признаёт свою ошибку.
— Довольно, готовься к выезду во дворец.
Северная застава Цзыцзиньгуань.
В особняке дацзянцзюня на заставе Цзыцзин Лэн Хуай, глядя на только что доставленное донесение, глубоко вздохнул. Его подчиненные, Лэн Цинъюй и Му Ян, обернулись к нему. Лэн Цинъюй нахмурился и спросил.
— Де, что случилось?
Лэн Хуай прикрыл глаза и тяжело произнёс.
— Дин-ван отказался высылать войска на помощь Великому Чу и согласился на просьбу Силина. Он больше не будет вмешиваться в дела Великого Чу.
Хотя семья Лэн и дом Дин-вана не были на одной стороне, сам Лэн Хуай не питал к роду Дин-вана злобы. Просто их позиции разнились. Однако, нельзя было не признать, что, как и все подданные Великого Чу, в это время Лэн Хуай всё ещё питал надежду. Но, теперь всем пришлось взглянуть в лицо реальности. Армия Мо, действительно, больше не была той элитной силой, что охраняла Великое Чу.
Лэн Цинъюй нахмурился.
— Дин-ван посмел так поступить! Неужели он не боится, что народ Великого Чу будет тыкать ему пальцем в спину5?
Сидевший в стороне и перешёптывавшийся с Мужун Тин Лэн Хаоюй вскинул бровь и, усмехнувшись, равнодушно бросил.
— А, почему Дин-ван не может так поступить? Ещё несколько лет назад пути дома Дин-вана и Великого Чу разошлись. На каком основании старший брат считает, что дом Дин-вана непременно должен выставлять войска на помощь Великому Чу? Род Дин-вана охранял Великое Чу больше сотни лет, и никто их за это не поблагодарил. А теперь, когда случилась беда, их нежелание помогать, это уже смертный грех?
Лэн Цинъюй нахмурился и с недовольством посмотрел на Лэн Хаоюйя.
— Как бы то ни было, воины армии Мо подданные Великого Чу, а её сыны, народ Великого Чу. Какая разница между тем, что Мо Сюяо сейчас сложа руки наблюдает со стороны, и тем, чтобы бросать камни в того, кто упал в колодец? К тому же… сяньди уже издал покаянный указ и восстановил все почести рода Дин-вана. Разумеется, дом Дин-вана по-прежнему остаётся подданным Великого Чу.
Лэн Хаоюй презрительно усмехнулся.
— Кто установил правило, что если сяньди издал указ, то Дин-ван обязан его принять? Кто установил правило, что если принесли извинения, то их непременно нужно прощать? Да-гэ, если бы диди когда-нибудь нечаянно ударил тебя ножом, ты, должно быть, тоже великодушно простил бы его, верно? — глядя на внезапно позеленевшее лицо Лэн Цинъюя, Лэн Хаоюй-гунцзы пожал плечами и развёл руками. — Вот видишь, мы же родные братья, а ты и то не желаешь прощать младшего брата, что уж говорить о Дин-ване и сяньди, чьи родственные связи прервались уже невесть сколько поколений назад.
— Достаточно, сейчас время для перепалок? — Лэн Хуай с головной болью взглянул на этих вечно враждующих братьев и сказал Лэн Цинъюю. — Твой Эр-диди говорит верно, впредь больше не произноси таких слов.
Лицо Лэн Цинъюя, и без того некрасивое, стало ещё мрачнее. То, что отец вступился за Лэн Хаоюйя, было для него крайне непривычно. С тех пор как Лэн Хаоюй вместе с Мужун Тин появился на поле боя и спас Лэн Хуая, едва не задетого шальной стрелой, отношение отца к этому диди, казалось, изменилось.
На самом деле, хоть Лэн Хуай отчасти и разделял точку зрения Лэн Хаоюйя, в большей степени он говорил это ради блага старшего сына. В конце концов, он уже познал мощь и способности тайной стражи особняка Дин-вана. Теперь, когда сяньди не стало, их позиции с домом Дин-вана больше не были полностью антагонистичными. Поэтому не было никакой нужды наносить обиду Дин-вану. Что же касается этого младшего сына, на которого он раньше и смотреть не желал… Лэн Хуай с некоторым сомнением взглянул на Лэн Хаоюйя, который сидел в кресле без всякого почтения, перешучиваясь с женой, и в его глазах промелькнула задумчивость.
Нельзя сказать, что Лэн Хуай совсем не заботился о сыне от инян, по крайней мере, по сравнению с Фэн Хуайтином, который вовсе не слышал и не спрашивал о Фэн Чжияо, он всё же пытался воспитывать Лэн Хаоюй-гунцзы. Просто чем старше становился Лэн Хаоюй, тем строптивее был его нрав, он не гнушался ни кутежей, ни азартных игр, и постепенно Лэн Хуай окончательно в нём разочаровался. Что же касается того, что позже Лэн Хаоюй внезапно решил заняться торговлей, то отец, хоть и был недоволен желанием сына стать купцом, препятствовать не стал. По крайней мере, по сравнению с бездельниками, знавшими лишь развлечения, купец, хоть и обладал низким статусом, всё же занимался делом. К тому же Лэн Хаоюй был сыном от инян, ему изначально не полагалось ни титула, ни легкого пути к чиновничьей должности. Если он займётся торговлей, то, имея за спиной семью цзянцзюня, он, по крайней мере, не будет нуждаться в еде и одежде, и никто не посмеет его обидеть.
Лишь в этот раз Лэн Хуай осознал, что всё это время ошибался в своём сыне. Он всё ещё помнил ту битву за город, натиск Северной армии был яростным как никогда, и гребень стены почти скрылся за ливнем стрел. Стоя на стене и руководя обороной, Лэн Хуай беспомощно наблюдал, как несколько острых стрел летят прямо в него. Но внезапно появившийся на стене второй сын взмахнул длинным мечом, создавая непроницаемую6 завесу, и один за другим отразил все эти, подобные ливню, стрелы. Когда он пришёл в себя, подоспевшая следом Мужун Тин уже оттащила его под защиту зубцов стены. Глядя на ту, почти непроницаемую сеть движений, созданную небрежным взмахом клинка, Лэн Хуай понял, что мастерство Эр-гунцзы определённо превосходит умения старшего, которым он всегда так гордился.
Вспоминая пришедшие в прошлом месяце из столицы вести о семье Фэн, Лэн Хуай понимал, ему давно было известно, что Фэн Чжияо доверенное лицо Дин-вана. А его собственный второй сын всегда был близок с Фэн Санем…
Лэн Хаоюй, разумеется, заметил задумчивый взгляд отца, но с безразличным видом одарил Лэн Хуайя дерзкой ухмылкой и, отвернувшись, продолжил болтать с Мужун Тин.
Стоявший в стороне Му Ян посмотрел на отца и двоих сыновей и с некоторым бессилием покачал головой. Он был единственным сыном в роду Муян-хоу, у него не было ни единокровных братьев, ни сестёр, поэтому ему было трудно понять эти внутренние интриги. Хотя по своему положению он всегда был ближе к Лэн Цинъюю, его отношения с Лэн Хаоюем тоже были неплохими, так что сейчас не стоило пускаться в рассуждения. Ему оставалось лишь спросить.
— Цзянцзюнь Лэн, есть ли какие-нибудь указы от императорского двора?
Лэн Хуай покачал головой и невозмутимо ответил.
— Мы защищаем заставу Цзыцзинь и не должны позволить жителям Северного края сделать по ней ни шагу. Зачем нам для этого указы?
Оба юноши посерьёзнели.
— Цзянцзюнь прав.
— Отец прав.
Стоявший в стороне Лэн Хаоюй незаметно для остальных пренебрежительно скривил губы. Оборонять заставу Цзыцзинь… Это возможно лишь до тех пор, пока императорский двор в тылу проявляет стойкость. В противном случае, если снабжение армии прекратится, воины на заставе Цзыцзинь, как бы отчаянно они ни сражались, будут обречены.
На главном месте Лэн Хуай тоже слегка нахмурился, и в глубине его глаз промелькнуло беспокойство, которое было нетрудно заметить.
____________________________________________
- Бесконечные войны и не прекращающиеся беды (兵连祸结, bīng lián huò jié) — идиома, описывающая затяжные военные конфликты, приносящие неисчислимые страдания. ↩︎
- Народ не находит средств к существованию (民不聊生, mín bù liáo shēng) — выражение, означающее крайнюю степень нужды и бедствий населения. ↩︎
- Поверх снега ещё и иней (雪上加霜, xuě shàng jiā shuāng) — обр. в знач.: одна беда следует за другой; усугублять и без того тяжелое положение. ↩︎
- Потирать кулаки и разминать ладони (摩拳擦掌, mó quán cā zhǎng) — образное выражение, означающее готовность к решительным действиям, воодушевление перед схваткой. ↩︎
- Тыкать пальцем в спину (指着戳脊梁骨, zhǐ zhe chuō jǐ liáng gǔ) — образное выражение, означающее всеобщее презрение, порицание и злословие за спиной. ↩︎
- Непроницаемую (密不透風, mìbùtòufēng) — буквально: настолько плотный, что не просочится даже ветер. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
