Мо Сюяо и Е Ли ехали неспешно. Он заботился не только о ребенке в чреве Е Ли, но и хотел посмотреть на жизнь простых людей в тех землях Силина, что теперь находились под властью дома Дин-вана. Путь, который на лошадях можно было преодолеть за десять с небольшим дней, растянулся, и они вернулись в Силин только в ноябре. В это время не только в Силине, но и на всем севере стояли крепкие холода. В северо-западном Личэне уже дважды выпадал обильный снег. Благодаря мудрому управлению Сюй Хунъюя и стараниям местных чиновников, пока в остальном мире небо и земля перевернулись1, народ Северо-запада по-прежнему жил в мире и спокойствии.
Когда обитатели особняка Дин-вана получили известие о прибытии, повозка уже стояла у самых ворот, супруги никого не предупредили заранее. Отослав стражников, которые не на шутку перепугались из-за внезапного возвращения ванъе, Мо Сюяо под руку повел Е Ли внутрь. Все остальные дела он оставил на следовавших за ними Фэн Чжияо, Цин Фэна, Чжо Цзина и других.
— Няньцинь! — донесся издалека крик Мо Сяобао.
Мальчик пробежал через унылый сад и выскочил из внутренних покоев. Е Ли не успела остановиться, как увидела сына, он был одет в черное парчовое одеяние с вышитым серебром драконьим узором и мчался к ней со всех ног. Всего за несколько месяцев разлуки Мо Сяобао заметно подрос.
Мо Сяобао уже готов был броситься в объятия своей любимой няньцинь, но Мо Сюяо, стоявший рядом, легким движением руки поймал его за воротник. Не имея возможности двинуться дальше, Мо Сяобао недовольно заерзал, но так и не смог вырваться из хватки фу-вана. Ему оставалось лишь обиженно надуть губы и преданно смотреть на Е Ли.
— Няньцинь…
Е Ли нежно улыбнулась. Мо Сюяо притянул Мо Сяобао к себе и, смерив его взглядом сверху вниз, произнес.
— Твоя няньцинь беременна.
Мо Сяобао замер. Он захлопал круглыми черными глазенками, и лишь спустя долгое время до него дошел смысл этих слов. Внезапно он растерялся и, глядя на, уже заметно округлившийся, живот Е Ли, запинаясь, проговорил.
— Няньцинь… у Сяобао… у Сяобао будет диди или мэймэй?
Е Ли кивнула и, погладив сына по голове, спросила.
— Верно. Сяобао, ты хочешь диди или мэймэй?
Мо Сяобао в замешательстве нахмурил брови, а затем серьезно закивал.
Конечно, сестренку он хотел бы больше, но и братик, это тоже неплохо. Тогда он смог бы его многому научить. Его диди точно будет гораздо умнее Лэн Сяодая. А когда придет время, они объединятся против фу-вана и заберут няньцинь себе. Хм! Разве Да-цзюцзю не говорил, когда братья едины сердцем, их острота способна рассечь металл2? Было бы совсем замечательно, если бы диди не соперничал с ним за внимание няньцинь. Впрочем, как Да-гэ, он проявит великодушие и будет немного делиться няньцинь с диди.
Е Ли с улыбкой наблюдала за тем, как меняется выражение лица сына, он то кивал, то хитро ухмылялся. Она не знала, о чем он думает, но мальчик явно погрузился в свои мысли. Мо Сюяо, заметив неприкрытую коварную ухмылку на лице сына, лишь холодно усмехнулся. Ему и гадать не нужно было, какие глупости творятся в голове этого сорванца. Он поднял руку и легонько щелкнул Мо Сяобао по лбу. Мальчик взвизгнул и, прикрыв лоб руками, уставился на Мо Сюяо полными слез глазами. Тот лишь приподнял бровь, молча спрашивая: «И, что ты мне сделаешь?».
«У-у… няньцинь, фу-ван обижает Сяобао».
Маленьких всегда обижают, и Мо Сяобао был полон скорби.
— Ну полно, дай няньцинь посмотрит, больно ли тебе? — увидев жалобный вид сына, Е Ли с укором взглянула на Мо Сюяо, она наклонилась и потерла лоб мальчика там, где не осталось и следа от удара. — Сяобао умница, не плачь.
На самом деле Мо Сюяо почти не приложил силы, и Мо Сяобао не было больно. Пострадало лишь его самолюбие. Это явное превосходство противника, перед которым он был совершенно беспомощен, вновь нанесло удар по его гордости.
— Юйчэнь-гэгэ… — Лэн Сяодай, чьи ножки были совсем короткими, наконец догнал их, но увидев Е Ли и Мо Сюяо, которых не видел долгое время, он на мгновение оторопел, а затем застенчиво улыбнулся Е Ли. — Тётя-ванфэй…
Малыш подбежал к Мо Сяобао и крепко вцепился в край его одежды. Дети всегда остро чувствуют людей, поэтому в Личэне и четырехлетний Лэн Цзюньхань, и пятилетний Сюй Чжижуй очень боялись Мо Сюяо.
Мо Сяобао понял, что перед «младшим братом» нельзя терять лицо и притворяться жалким. Ему пришлось подавить желание расплакаться, и он лишь бросил на Мо Сюяо полный обиды взгляд.
Е Ли, не зная, смеяться ей или плакать, взяла одной рукой Мо Сяобао, а другой Лэн Цзюньханя, и повела их в главный зал. Едва они подошли, навстречу им из кабинета вышли Сюй Хунъюй, Сюй Хунъянь и Сюй Цинцзе, только что получившие известие о прибытии. Двое цзюцзю внимательно осмотрели Е Ли и, убедившись, что она не похудела и выглядит здоровой, с облегчением смягчились в лице. Е Ли со слабой улыбкой произнесла.
— Да-цзюцзю, Эр-цзюцзю, Ли-эр вернулась.
Сюй Хунъюй кивнул и серьезно ответил.
— Хорошо, что вернулась.
Когда все вошли в зал и заняли свои места, Сюй Хунъюй спросил.
— В дороге ничего не случилось? Сейчас Ли-эр…
Хотя известие о беременности Е Ли скрывали от посторонних, семья Сюй получила его заранее. После рождения Мо Сяобао у Е Ли долго не было детей. И, хотя Шэнь Ян и дайфу Линь говорили, что всё в порядке и нужно просто ждать, а сами Мо Сюяо и Е Ли не были одержимы идеей завести еще одного ребенка, со стороны казалось, что для дома Дин-вана одного наследника маловато. Теперь, когда Е Ли снова ждала ребенка, это было доброй вестью, пусть и омраченной тревогами времени.
Е Ли кивнула.
— Со мной всё хорошо, цзюцзю, не стоит беспокоиться.
Она вкратце рассказала о делах в Силине и о ранении Сюй Цинбая, чтобы успокоить родных. Заметив тень усталости на лице племянницы, Сюй Хунъюй хотел было предложить ей пойти отдохнуть и отложить разговоры на другой день, но в этот момент снаружи послышались приветственные возгласы: «Почтение лаотайе».
Оказалось, сяньшэн Цинъюань, узнав о возвращении внучки, поспешил к ним.
Все поспешили встать, чтобы встретить его. Сюй Цинцзе подошел, чтобы поддержать сяньшэна Цинъюаня. Е Ли шагнула навстречу и склонилась в глубоком поклоне.
— Вайцзуфу, Ли-эр вернулась.
Сяньшэн Цинъюань поддержал ее под руки, его улыбка была полна любви.
— Ты ведь в положении, зачем такая неосторожность? Все эти правила и церемонии можно опустить. Неужели в нашей семье мы станем придавать значение подобным пустым формальностям?
Понимая, что это лишь проявление заботы дедушки, Е Ли выпрямилась и с улыбкой ответила.
— Вайцзуфу слишком осторожен, Ли-эр вовсе не такая хрупкая.
Сяньшэн Цинъюань посмотрел на нее и кивнул.
— Хм… выглядишь неплохо, но всё же нужно беречь себя. Прошлый раз, когда ты носила Юйчэня, всё было очень опасно, пусть в этот раз всё пройдет благополучно.
Е Ли и Сюй Цинцзе с двух сторон подвели Сяньшэн Цинъюаня к главному почетному креслу. Он обладал не только огромным авторитетом, но и был самым старшим в роду. В неофициальной обстановке, даже в особняке, Мо Сюяо всегда занимал место ниже, как подобает мужу внучки.
— Ли-эр как раз собиралась навестить вас и засвидетельствовать почтение, почему вы пришли сами? — усевшись, с улыбкой спросила Е Ли.
Сяньшэн Цинъюань махнул рукой.
— Я сейчас бодр духом, прогулка мне не в тягость. Пришел увидеть тебя, и теперь мне спокойно. Посидите немного и идите отдыхать. Все эти торжественные приемы по случаю возвращения подождут несколько дней. Пока что посторонние всё равно не знают, что вы в городе.
Такое распоряжение Сяньшэн Цинъюань отдал из жалости к внучке. Как только Дин-ван и ванфэй возвращаются, на них сваливается неисчислимое множество дел, а Е Ли была уже почти на пятом месяце, и такие нагрузки ей были ни к чему.
Сюй Хунъюй нахмурился.
— Боюсь, праздничный ужин придется отложить. Ванъе нужно, как можно скорее, отправиться в Великое Чу.
Мо Сюяо приподнял бровь.
— Разве на передовой не командует брат Сюй? Слышал, всё идет довольно успешно, что-то случилось?
Сюй Хунъюй достал из рукава письмо и сказал.
— Это прислал Лэн Хаоюй с нарочным на быстром коне, Ванъе, взгляните. Цинчэнь-гунцзы всё же не силен в военных делах, его присутствие на передовой мало чем поможет. Хотя Нань-хоу в командовании войсками не уступает себе прежнему в храбрости, армии Бэйжуна и Силина, стоящие напротив, уже проявляют признаки отступления. Однако удержать заставу Фэйхун, это одно, а вот повести войска и достичь стен Чуцзина менее чем за месяц, задача совершенно невыполнимая. К тому же… до сих пор неизвестно, смогут ли защитники Чуцзина продержаться хотя бы полтора месяца.
Мо Сюяо с интересом просматривал письмо Лэн Хаоюя и с усмешкой произнес.
— Лэн Хаоюй действительно не зря столько лет учился вести дела.
Изначально он и впрямь намеревался после возвращения на Северо-запад двинуть войска на восток, спасение Чуцзина было лишь предлогом, чтобы заодно прибрать его к рукам. А теперь, с этим письмом от Лэн Хаоюя, всё станет еще более «соответствующим именам и согласным со словами»3. Но, теперь А Ли была беременна… Посмотрев на сидящую рядом Е Ли, Мо Сюяо слегка нахмурился.
Е Ли взяла письмо из рук Мо Сюяо, пробежала его глазами и со слабой улыбкой сказала.
— Верно подмечено, на этот раз Лэн Хаоюй ухватился за возможность и заключил отличную сделку. Если Чуцзин удастся сохранить, то даже Мо Цзинли в будущем нечего будет возразить. Раз так, отдохните пару дней, Ванъе, а затем отправляйтесь на заставу Фэйхун, чтобы сменить Да-гэ.
Мо Сюяо нахмурился и тихо произнес.
— Но, А Ли…
Е Ли мягко улыбнулась и ответила.
— Я останусь в Личэне. Разве здесь может быть опаснее, чем на поле боя? В конце концов, осталось всего четыре или пять месяцев.
На душе у Мо Сюяо было неспокойно. Он небрежно забрал письмо и бросил его на стол.
— Ладно, Бэньван немного устал, отдохну несколько дней, а там видно будет. Так или иначе, в Чуцзине не к спеху этот день-другой.
Все присутствующие как один посмотрели на него. Что значит «в Чуцзине не к спеху этот день-другой»? Сейчас Чуцзин явно находится в положении «опасность подстерегает утром и вечером4», и дорога была бы каждая четверть часа. Е Ли понимала, что на уме у Мо Сюяо, и не стала настаивать, лишь одарила его спокойной улыбкой.
_________________________________
- Небо и земля перевернулись (天翻地覆, tiān fān dì fù) — китайская идиома, описывающая колоссальные перемены или полный беспорядок. ↩︎
- Когда братья едины сердцем, их острота способна рассечь металл (兄弟齐心，其利断金, xiōngdì qí xīn, qí lì duàn jīn) — китайское изречение о том, что сплоченность помогает преодолеть любые трудности ↩︎
- соответствовать именам и быть согласным со словами (名正言顺, míng zhèng yán shùn) — фразеологизм, означающий «быть совершенно законным, обоснованным и благопристойным». ↩︎
- опасность подстерегает утром или вечером (危在旦夕, wēi zài dàn xī) — фразеологизм, означающий «находиться на волоске от гибели» или «смертельная угроза неминуема». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
