Успокоив Е Ин, Мо Цзинли развернулся и один направился в кабинет. Сидя там, он, нахмурившись, размышлял о результатах беседы с Е Юэ в особняке семьи Е. На самом деле, с какой стороны ни посмотри, навлекать на себя гнев Мо Сюяо в Личэне ради Е Юэ было крайне неразумным решением. Мо Цзинли, разумеется, никогда не принадлежал к числу тех, у кого голова идет кругом от плотских желаний. Однако, у Е Юэ на руках были условия, на которые нельзя было не согласиться.
Достав из рукава маленький флакон из темно-зеленого фарфора, Мо Цзинли посмотрел на него с оттенком предвкушения в глазах.
Если все пройдет гладко, и он заберет Е Юэ на Юго-запад, то выгода, которую он получит, определенно в десять, а то и в сто раз превысит затраченные усилия.
По совести говоря, в те годы Мо Цзинли можно было считать спасителем Е Ли. Тайхоу изначально намеревалась убить Е Ли, и Е Юэ, вынужденная подчиниться воле Тайхоу, не могла поступить иначе. Но, Мо Цзинли тогда вовсе не желал смерти Е Ли, поэтому после того, как план Е Юэ привели в исполнение, он послал людей вмешаться и вывез Е Ли из дворца. Если бы не это, возможно, в тот год Е Ли действительно погибла бы от рук Е Юэ. Забрав Е Ли, Мо Цзинли не обращал внимания на Е Юэ, наложница его императорского брата и пешка в руках Тайхоу не стоили его хлопот. Поэтому, когда позже Е Юэ якобы погибла при пожаре, он лишь счел это делом рук Тайхоу, решившей избавиться от свидетеля. Кто бы мог подумать, что Е Юэ не только не умерла, но и сумела ускользнуть от глаз Тайхоу, императорского дворца и даже дома Дин-вана, благополучно прожила столько лет и даже добралась до Личэна, прямо под нос Мо Сюяо.
Не было сомнений, что по сравнению с Е Ин, обладавшей лишь красотой, Е Юэ была по-настоящему умна. Даже если сравнивать ее со всеми женщинами в гареме его императорского брата, Е Юэ была самой мудрой. Стоит лишь вернуть ее в Цзяннань, и тогда… Тайхоу, которая постоянно доставляла ему беспокойство, перестанет быть камнем преткновения.
Тайхоу заправляла делами во дворце на протяжении десятилетий, и даже при жизни Мо Цзинци он повсюду ощущал ее давление, не говоря уже о Мо Цзинли, чья власть была далеко не так прочна. Казалось бы, после многолетнего подавления со стороны Мо Цзинци и его предсмертного удара, влияние Тайхоу должно было пошатнуться. Однако, кто знал, что после прихода Мо Цзинли к власти, Тайхоу, словно при поддержке богов, вновь твердо встанет на ноги при дворе. Мо Цзинли понимал, что за этим наверняка стоит вмешательство извне, он даже догадывался, чье именно, но ничего не мог поделать. Он мог ослаблять влияние Тайхоу, но не мог пойти на открытый конфликт, который нанес бы ущерб обеим сторонам и позволил бы другим извлечь выгоду.
Мо Цзинли, лучше кого бы то ни было, знал методы и жестокосердие своей Мухоу. Он прекрасно понимал, то, что она поддерживает того семи-восьмилетнего мальчишку Мо Суюня, радует Тайхоу гораздо больше, чем его, ее собственного сына, правление. Более того, с тех пор как история с погребением Тайхоу заживо, сошла на нет, Мо Цзинли часто подозревал, что Тайхоу каждое мгновение ищет возможности низложить его.
Но, с появлением Е Юэ все изменится. У нее в руках были улики против Тайхоу, и при умелом использовании можно было одним махом искоренить влияние Тайхоу. Е Юэ была очень умна, терпя угрозы и использование со стороны Тайхоу, она втайне собирала на нее компромат. Мо Цзинли даже верил, что если бы Е Юэ не ушла так рано, она бы точно нашла способ выведать у Мо Цзинци местонахождение его сына. К сожалению, по сравнению с Е Ли, удача Е Юэ была слишком плохой. При жизни Мо Цзинци благоволил Лю-гуйфэй гораздо больше, чем Е Юэ, поэтому, какой бы умной она ни была, ей оставалось лишь вести себя во дворце тише воды ниже травы. Да и как могла простая пиньфэй противостоять власти Тайхоу, особенно когда ее отец тоже был на стороне Тайхоу?
После долгих раздумий в глазах Мо Цзинли наконец промелькнула решимость. На самом деле, даже без вышеуказанных причин Мо Цзинли был обязан забрать Е Юэ с собой. Машинально потирая маленький флакон в руках, Мо Цзинли еще сильнее нахмурил брови. Сейчас заранее выслать Е Юэ из Личэна было невозможно, строгая охрана дома Дин-вана внушала опасения. Единственный способ, дождаться их отъезда и позволить Е Юэ смешаться с людьми дома Ли-вана, чтобы незаметно покинуть город. Но, это произойдет лишь через много дней. Вдруг за это время… Раз Е Юэ смогла бесшумно прибыть в Личэн и так долго и спокойно скрываться, за эти десять с лишним дней ничего не должно случиться, верно? — рассуждал про себя Мо Цзинли.
В кабинете особняка семьи Е, Е Вэньхуа сидел с мрачным лицом, его тронутые сединой брови были плотно сдвинуты. С тех пор как Ли-ван и Е Ин ушли, его не покидало смутное чувство тревоги. Стоило ему вспомнить о человеке в комнате своей муцинь… Хотя он уже много лет как покинул императорский двор, Е Вэньхуа по-прежнему доверял своей интуиции. Это чутье на опасность не раз помогало ему избегать беды во время службы. Пусть он и был зятем семьи Сюй, по крайней мере, в те годы, когда семья Сюй отошла от дел, он полагался на собственные силы. Он не только не дал семье Е прийти в упадок, но и привел ее к процветанию.
С момента прибытия в Личэн Е Вэньхуа отличался от не желавших смириться Лаофужэнь Е и Е Ван-ши. Он был вполне доволен нынешней жизнью. Он знал и бедность, и богатство, когда-то он горько учился у холодного окна1, а когда-то был в шаге от вершин власти. Он был женат на самой красивой и талантливой женщине Великого Чу, а его дочери теперь были Шэчжэнванфэй и Дин-ванфэй. В итоге он все же пал с высот, став простым простолюдином. Будь это раньше, он, возможно, все еще стремился бы к славе и богатству. Но, лишь воочию увидев страдания народа во время войны, можно понять, как нелегко дается нынешняя спокойная жизнь. Е Вэньхуа четко осознавал, пока он ведет себя смирно в Личэне, никто не станет притеснять его, учитывая, что он отец Дин-ванфэй. Но если отправиться в Цзяннань, даже если Мо Цзинли сможет наделить его властью, как долго Цзяннань сможет продержаться? По правде говоря, за столько лет Е Вэньхуа уже перестал надеяться на способности Мо Цзинли. Более того, по сравнению с Мо Цзинли он больше доверял благородству Мо Сюяо.
— Лаое, что случилось, почему у вас такое мрачное лицо? — Е Ван-ши вошла, неся чашу с укрепляющим средством, и с улыбкой посмотрела на Е Вэньхуа.
Е Вэньхуа пришел в себя. Глядя на ее самодовольный вид, он почувствовал в душе мимолетное отвращение. Почему-то образ его первой жены, который, как он думал, давно стерся из памяти, отчетливо возник перед глазами. В тот миг он даже начал недоумевать, как он мог в свое время пренебрегать своей первой женой ради Е Ван-ши. В плане красоты, таланта, добродетели или происхождения Сюй-ши превосходила Е Ван-ши на целых восемь улиц2. Возможно… именно потому, что Сюй-ши была слишком выдающейся. Столь исключительная, подобная небожительнице благородная дева удостоила своим вниманием бедного мальчишку из низов. За первоначальным восторгом последовали унизительное чувство собственной неполноценности и давление. А еще, эти завистливые и странные взгляды коллег…
— Тот человек в твоей комнате, немедленно выгони ее, — придя в себя и глядя на Ван-ши, чье лицо светилось радостью, холодно произнес Е Вэньхуа.
— Что? — Ван-ши застыла, а затем тут же вскрикнула.
Е Вэньхуа пристально посмотрел на нее и ледяным тоном добавил.
— Ты за слепца меня принимаешь? Можешь выгнать ее сама, иначе вылетишь вместе с ней!
От его взгляда у Ван-ши похолодело внутри, но гнев пересилил страх. С силой поставив поднос на стол, Ван-ши возмутилась.
— Раз Лаое знает, зачем требовать, чтобы я ее выгнала? Вы же прекрасно понимаете… понимаете, что если в особняке Дин-вана узнают…
Е Вэньхуа нетерпеливо прервал ее.
— Раз понимаешь, то не должна была привозить ее с собой. Раньше в родных краях за тобой никто не присматривал, но ты думаешь, в Личэне об этом никто не узнает? Тех, кто видел ее, немного, но они есть!
Если бы не сама Е Юэ, которая знала меру и умела хорошо скрываться, и, если бы не тот факт, что она рано вошла во дворец и мало кто ее видел, ее, боюсь, давно бы узнали. Е Вэньхуа, конечно, знал, что за особняком семьи Е тайно присматривают люди из дома Дин-вана. Именно поэтому Е Юэ тем более нельзя было оставаться в доме.
Последние несколько лет Е Вэньхуа редко так сильно выходил из себя, поэтому Е Ван-ши невольно оторопела. Лишь спустя какое-то время она запричитала сквозь слезы.
— Она слабая женщина. Если она не пойдет с нами, как ей выживать? И всё это из-за тебя! Если бы мы тогда сразу отправились в Цзяннань, то жили бы лучше, чем сейчас, когда мы не наедаемся досыта, но и не умираем с голоду3. Сейчас повсюду война. Даже в обычное время слабой женщине нелегко добраться из такого места, как наш старый дом, до Цзяннани, что уж говорить о нынешнем положении. Боюсь, стоит ей оступиться в пути, и, если она даже не столкнется с тяготами войны, ее могут схватить придорожные разбойники, и тогда жизнь станет хуже смерти.
Е Вэньхуа холодно усмехнулся, видя наивность стоящей перед ним женщины. Семья Е еще тогда, колеблясь между Тайхоу и Императором, вызвала сильное недовольство Мо Цзинли. А позже, они и вовсе скрыли весть о беременности Е Ин и оставили ее в столице, что привело к ее заточению, а новорожденного ребенка подменили, и теперь его следы затерялись. Мо Цзинли был человеком, который за гневный взгляд обязательно отплатит4, и верить в то, что он проявит милосердие к семье Е, мог только безумец. Но Ван-ши это не волновало. Она сказала.
— Что бы ты ни говорил, Юэ-эр тоже твоя дочь. Неужели ты, Лаое, и правда настолько жестокосерден, что готов толкнуть Юэ-эр в руки смертельного врага! Нужно лишь подождать несколько дней, Ли-ван уже пообещал забрать нас с собой в Цзяннань. Тогда нам больше не придется терпеть обиды в Личэне, и Жун-эр обязательно добьется успеха. Наша семья Е непременно вернет былое процветание. Разве в этом есть что-то неправильное? Сейчас ты, Лаое, думаешь только о Е Ли, но что она сделала для нашей семьи? Она лишь наслаждается благополучием и совсем не заботится о тебе, своем отце. Только моя Юэ-эр печется о нашей семье.
— Глупая баба! — раздраженно выругался Е Вэньхуа.
Она и впрямь поверила, что Мо Цзинли заберет всех членов семьи Е. Ей и в голову не пришло, если Мо Цзинли с его характером внезапно увезет столько людей, разве это не вызовет подозрения у дома Дин-вана?
— Мне плевать, что ты там себе надумала, я не собираюсь отправляться в Цзяннань, — отрезал Е Вэньхуа.
На этот раз Е Ван-ши по-настоящему оцепенела. Слава и богатство, конечно, были важны, и дочь тоже была дорога, но всё это имело смысл лишь до тех пор, пока рядом был Е Вэньхуа. В отношении собственного сына Е Ван-ши не питала иллюзий, он был совершенно не способен стать опорой для дома семьи Е. Если Е Вэньхуа откажется ехать в Цзяннань, то даже если все они доберутся туда, их жизнь вряд ли будет благополучной. Как бы сильно Ван-ши ни любила интриги, она в конечном счете оставалась лишь фужэнь, не видевшей мира за пределами внутренних покоев. Она не смела и не могла бросить мужа, чтобы уехать вслед за дочерью.
_________________________________________________
- Горько учиться у холодного окна (寒窗苦读, hánchuāng kǔdú) — идиома, описывающая долгие годы упорного и тяжелого учения бедного студента в суровых условиях. ↩︎
- Превзойти на восемь улиц (甩出八条街, shuǎi chū bā tiáo jiē) — образное выражение, означающее огромное превосходство в чём-либо. ↩︎
- не наедаться досыта, но и не умирать с голоду (吃不饱饿不死, chī bù bǎo è bù sǐ) — образное описание жизни в крайней нужде, когда средств хватает лишь на поддержание существования. ↩︎
- за гневный взгляд обязательно отплатит (睚眦必报, yázì bìbào) — идиома, означающая крайнюю мстительность даже за ничтожную обиду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
