— Прогуляться по лавкам? — Е Ли подняла глаза, в её голосе слышалось недоумение.
Что бы там ни было, в последние годы они и впрямь редко выбирались просто побродить по городу. Даже если выдавалось свободное время, они обычно выезжали за пределы городских стен, главной причиной, разумеется, было то, что седина Мо Сюяо слишком бросалась в глаза. Даже те, кто никогда не видел их раньше, завидев в Личэне седовласого молодого человека, сразу догадывались об их личности. Куда бы они ни пошли, повсюду становились объектами всеобщего внимания, так что куда спокойнее было уехать за город, где меньше людей.
Мо Сюяо с улыбкой произнес.
— В эти дни в Личэне оживленнее, чем обычно. А Ли и Бэньван не покладая рук трудились над управлением Личэном, неужели мы не заслужили того, чтобы разделить радость с народом? Пойдем, — не дожидаясь согласия Е Ли, он взял её за руку и увлек за собой туда, где на улицах было больше всего людей.
Следовавшие за ними шивэй, глядя на то, как Ванъе, ведя за собой Ванфэй, словно ветер врывается в толпу, в замешательстве переглянулись.
— Тунлин Цинь, как нам быть?
Цинь Фэн потер подбородок и ответил.
— Несколько человек пусть следуют поодаль, остальным разойтись и вернуться в особняк. Не приближайтесь слишком сильно, чтобы Ванъе и Ванфэй вас не заметили.
Очевидно, Ванъе хотел провести время с Ванфэй наедине, и, если они испортят ему настроение, им несдобровать. Шивэй за его спиной горько усмехнулись, следовать за Ванъе и Ванфэй так, чтобы остаться незамеченными, было задачей невероятной сложности.
Пара, идущая сквозь толпу рука об руку, и впрямь заставляла прохожих беспрестанно оборачиваться. Даже если не брать в расчет седые волосы Мо Сюяо, выдававшие его личность, их выдающийся внешности и благородства было достаточно, чтобы приковать к себе взгляды большинства. Хоть на них и глазели, к счастью, жители Личэна были весьма учтивы и не досаждали им своим вниманием. Однако, если жители Личэна и Великого Чу всё понимали, и, возможно, гости из Силина и Наньчжао тоже догадывались, всё же нашлось несколько человек, которые не знали их в лицо. Поэтому, когда они зашли в недавно открывшуюся лавку товаров из Западного края и услышали, как её хозяин, рослый мужчина, чей облик разительно отличался от жителей Срединных равнин, на ломаном местном наречии расточает любезности Е Ли, лицо Мо Сюяо вмиг позеленело.
Это была лавка, специализирующаяся на продаже всевозможных изящных украшений из Западного края. Хотя мастерство изделий из фарфора, золота и серебра на Срединной равнине достигло своего апогея, искусство стран Западного края в обработке камней, особенно драгоценных, отличалось самобытностью и особым очарованием. Молодой торговец, проделавший столь долгий путь, чтобы открыть лавку в Личэне, явно обладал геном романтизма. Увидев вошедшую Е Ли, он тут же проигнорировал стоявшего рядом с ней Мо Сюяо, чья аура была ничуть не слабее, и принялся предлагать девушке самые изысканные украшения из своего ассортимента. Он даже заявил, что, если Е Ли они понравятся, он готов отдать их даром, разумеется, если бы прекрасная восточная сяоцзе могла оказать честь и выпить с ним чашку послеобеденного чая, это было бы еще совершеннее.
В этой жизни Е Ли впервые столкнулась с подобным заигрыванием. Конечно, отчасти это объяснялось тем, что столь пылких и открытых людей в этом мире было крайне мало, а те немногие, кто встречался, обычно причислялись к последователям Дэнту-цзы1. Глядя на этого высокого красавца, которому явно не доставало проницательности, Е Ли не знала, смеяться ей или плакать. Она покачала головой и, потянув за собой Мо Сюяо, который был уже на грани взрыва, поспешно покинула лавку.
Оставшийся позади торговец из Западного края печально взирал на свои лучшие украшения. Почему прекрасная восточная сяоцзе, схватив того седоволосого мужчину, ушла, даже не обернувшись? Неужели белые волосы и впрямь красивее его золотых волос и больше привлекают людей?
Местный посыльный, притаившийся в углу, молча наблюдал за самоубийственным поведением своего хозяина и, поразмыслив, решил всё же предостеречь его. В конце концов, хотя этот недавно прибывший иноземец и был немного не в себе, человек он был неплохой. Было бы слишком печально, если бы он закончил свои дни на чужбине, перейдя дорогу тем, кому не следует. Посыльный подошел и шепотом объяснил хозяину, кто такие Мо Сюяо и Е Ли, особо подчеркнув, что Ванъе и Ванфэй связывает глубокая любовь птиц цзянь и рыб де.
Выслушав его, золотоволосый юноша тут же вскрикнул.
— Ты хочешь сказать… что та прекрасная сяоцзе — Ванфэй?
Посыльный кивнул, и юноша едва не сорвался на крик.
— Но на вид ей всего лет пятнадцать-шестнадцать! Говорят же, что та могущественная Ванфэй уже мать троих детей!
Посыльный молча закатил глаза. «Вы тоже не выглядите на свои двадцать. Люди из Западного края быстро стареют…»
— В любом случае, хозяин, Ванфэй старше вас. В нашем Личэне еще много прекрасных сяоцзе, так что вы лучше…
Не смейте больше беспокоить Ванфэй, иначе вам не жить! Даже если Ванъе вас не прикончит, жители Личэна забьют до смерти.
Прекрасное чувство, едва успев зародиться, было безжалостно задушено в самом начале безвестным работником. Впрочем, юноша принадлежал к нации, от природы наделенной пылким нравом. погоревав лишь мгновение, он снова оживился.
— Дорогой Ли, только что я встретил верховного правителя этих земель! О небо, я даже не поздоровался с ним, какая невоспитанность! Скорее готовь дары, я должен лично нанести визит… Говорят, ваш правитель, человек мудрый, хоть я и не заметил его вначале. Тот, кто достоин столь прекрасной Ванфэй, наверняка великий государь. Он определенно не будет против вести со мной дела.
Он был вторым сыном богатого торговца из некоего государства Западного края. По законам их семьи, почти всё состояние наследовал старший сын, в то время как остальные получали лишь сумму, достаточную для безбедной жизни или начала собственного дела. Молодой второй сын, взяв эти деньги, проделал долгий путь на Восток, который, по слухам, был весь усыпан золотом. И, хотя золота под ногами он не увидел, юноша верил, что сможет заработать здесь несметные богатства и даже основать дело, не уступающее семейному. При этой мысли золотоволосый юноша пустился в пляс.
— Это просто чудесно! Пусть прекрасная Ванфэй уже замужем, но, возможно, у неё есть незамужние младшие сестры? Ли, ты прав, в этом городе полно красавиц. Вчера я видел одну прелестную сяоцзе, быть может, она еще не замужем и захочет принять мою любовь?
Посыльный по фамилии Ли, молча закатив глаза, развернулся и пошел готовить подарки. Впрочем, было нетрудно предсказать, что его нанимателя с позором вышвырнут из особняка Динго-вана, а может, и вовсе побьют камнями на улицах Личэна за домогательства к благородной даме.
Покинув лавку, Мо Сюяо всё еще сохранял мрачное выражение лица. Е Ли со смехом взяла его под руку и, заглянув в глаза, улыбнулась.
— Сразу видно, что этот человек только прибыл на Срединные равнины и не знает наших обычаев, зачем на него злиться?
Мо Сюяо процедил сквозь зубы.
— Бэньван закроет его лавку и вышвырнет его из Личэна. Раз он посмел вожделеть мою А Ли, Бэньван изведет его со свету!
Е Ли покачала головой.
— У него и в мыслях такого не было, просто в его стране, должно быть, такие нравы.
Она видела, что в словах юноши не было дурного умысла. Подобно некоторым романтичным западным народам, он лишь выражал симпатию при виде красивой девушки. Представься случай, он, возможно, попытался бы продолжить знакомство, но чаще всего всё ограничивалось лишь чашкой чая.
Мо Сюяо холодно фыркнул. Он, конечно, заметил открытость и искреннее восхищение в глазах того человека. Но, даже так, он всё равно был недоволен.
— Ну полно, забудь о нем. Разве ты не обещал составить мне компанию на прогулке? С таким хмурым лицом разве можно ходить по лавкам? — с улыбкой проговорила Е Ли.
Мо Сюяо редко выпадала возможность выбраться куда-то с А Ли, и он не хотел портить момент. Оставив недавнее происшествие позади, он, держа Е Ли за руку, неспешно зашагал вместе с ней в потоке людей.
На самой процветающей улице Личэна, в чайном доме у дороги, через распахнутые окна можно было ясно разглядеть большую часть мостовой. Внутри, друг против друга, сидели несколько мужчин и женщин незаурядного облика. Рядом с Жэнь Цинином сидели Ванхоу Хэ Лань и цэбэй Юнь, а напротив Елюй Е сидела Цинь Ина, чье лицо по-прежнему скрывала легкая вуаль.
Женщины Северных земель всегда отличались прямотой и решительностью, поэтому ванхоу Хэ Лань совсем не нравилась Лю-гуйфэй, которая скрывала лицо и чей холодный взор, казалось, выражал презрение ко всем присутствующим. Изогнув алые губы в усмешке, она рассмеялась.
— Ци-хуанцзы, когда это ваши женщины из Бэйжуна научились у жителей Срединных равнин этой манерности?
Говоря это, она небрежно взглянула на Юнь-фэй, сидевшую по другую сторону от Жэнь Цинина. Очевидно, что упрек в манерности предназначался ей. Однако, какой бы манерной ни была Юнь-фэй, ее лицо не было закрыто вуалью.
Юнь-фэй, оскорбленная скрытой насмешкой ванхоу Хэ Лань, пришла в ярость. Однако, женщина в белых одеждах, сидевшая напротив, вызывала у нее не меньшее пренебрежение. С первого взгляда было ясно, что та родом из Срединных равнин, она последовала за Ци-хуанцзы Бэйжуна, но зачем-то взяла себе бэйжунское имя и теперь прятала лицо, словно не смела показаться на людях. И она, еще смеет смотреть на нее с таким презрением? Да кем она себя возомнила?
— Сестра-ванхоу, тут вы ошибаетесь. Хоть мы, женщины Срединных равнин, и не столь прямодушны, и открыты, как северянки, мы всё же ведем себя достойно. Кроме тех юных дев, что еще не покинули своих покоев, никто из нас не станет прятать голову и выставлять хвост2.
Если дева еще не вышла в свет, ей и вовсе не пристало повсюду следовать за мужчиной. А, раз уж она решилась на это, какой смысл закрывать лицо?
Лю-гуйфэй, подвергшаяся столь безжалостным нападкам со стороны этих двух женщин, посмотрела на них ледяным взглядом.
— Ван Северных земель, неужели в твоем дворце живут лишь одни любительницы чесать языками? Или Мо Сюяо перебил на Севере всех достойных женщин, раз тебе пришлось вывести в свет этих особ, чтобы позориться перед всеми?
После этих слов не только ванхоу Хэ Лань и Юнь-фэй, но и Жэнь Цинин изменился в лице. Он долго всматривался в Лю-гуйфэй мрачным взглядом, а затем холодно произнес, обращаясь к Елюй Е.
— Брат Елюй, ваша невеста весьма забавна…
На этот раз пришла очередь Лю-гуйфэй побледнеть. Подобно тому, как она, пренебрегая спором с женщинами, обратилась напрямую к Жэнь Цинину, тот, проигнорировав ее, заговорил с Елюй Е, тем самым показывая, что не намерен опускаться до препирательств с женщиной.
Елюй Е бросил на Лю-гуйфэй предостерегающий взгляд. Хотя она была в ярости, ей оставалось лишь молча подавить свой гнев.
ванхоу Хэ Лань посмотрела сначала на Елюй Е, затем на Лю-гуйфэй и с улыбкой сказала.
— Я и впрямь не могу сравниться со своей бяоцзе, но я хотя бы не боюсь показывать лицо, верно? Ци-хуанцзы, на наших Северных землях еще много женщин, которые стали бы достойными женами. Ваша женщина никуда не годится.
В этот момент Юнь-фэй, позабыв о недавней стычке с ванхоу Хэ Лань, злорадно спросила.
— Чем же она не хороша? Как по мне, эта дева весьма прекрасна.
— Слишком стара. На Северных землях женщина в ее годы уже могла бы стать бабушкой, — без обиняков отрезала ванхоу Хэ Лань.
В Бэйжуне женщины выходили замуж гораздо раньше, чем в Срединных равнинах, и в возрасте Лю-гуйфэй многие действительно уже нянчили внуков. Какой бы ослепительной ни была Лю-гуйфэй, следы прожитых лет было невозможно скрыть.
______________________________________________________-
- Последователь Дэнту-цзы (登徒子, dēngtúzǐ) — нарицательное имя для обозначения сластолюбца или распутника, происходящее из древнекитайской литературы. ↩︎
- прятать голову и выставлять хвост (藏头露尾, cáng tóu lù wěi) — пытаться что-то утаить, действуя при этом неловко или неискренне. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
