После объявления о брачном союзе дома Ли-вана и Цанманшань в мире не произошло большого переполоха, так как высокопоставленные лица разных стран, приезжавшие поздравить с днем рождения, уже разъехались. Что касается главных героев этого бракосочетания, то, пожалуй, лишь Мо Цзинли был искренне рад. Его решение провести церемонию в Личэне в некоторой степени служило вызовом дому Дин-вана, но при одной лишь мысли о том, что эта возможность досталась ему только после того, как Дин-ван первым ответил Цанманшань отказом, его торжество невольно омрачалось неловкостью и досадой. Вместе с этим, былое десятикратное почтение и осторожность по отношению к Цанманшань сократились до семи долей.
По сравнению с обидой Дунфан Юй и её неприязнью к этому браку, настроение Дунфан Хуэй было ничуть не лучше. На самом деле, после того как дом Дин-вана отверг её предложение, а сама она отказалась от Жэнь Цинина, у Цанманшань не осталось иного выбора, кроме Мо Цзинли. Однако, разница между добровольным решением выдать преемницу Цанманшань замуж и нынешним положением дел была огромной.
Если бы Дунфан Юй вышла замуж в особняк Ли-вана при иных обстоятельствах, Цанманшань по-прежнему взирала бы на всех свысока. Но теперь, когда этот союз заключался после всего случившегося, в глазах придворных Великого Чу он выглядел совершенно иначе. Цанманшань не могла даже расторгнуть помолвку. Хотя о произошедшем между Мо Цзинли и Дунфан Юй не трубили на каждом углу, те, кому следовало знать, были в курсе. Столкнувшись с такой немой обидой1, у Цанманшань не оставалось иного выбора, кроме как стиснуть зубы и смириться.
Все эти запутанные дела приводили Дунфан Хуэй в уныние, и в своей досаде она возненавидела дом Дин-вана и семью Сюй. По сути, с того момента, как Дин-ван отказал Цанманшань, положение последних стало весьма шатким. Если бы они немедленно не отстранились от мирских дел и не вернулись в свои горы, им пришлось бы искать другого подопечного. Но подобный шаг нанес бы сокрушительный удар по репутации Цанманшань как силы, способной выбирать правителя от имени Небес.
Сначала был выбран дом Дин-вана, но стоило тому проигнорировать предложение, как выбор пал на другого. Это лишь доказывало, что, так называемый, владыка Поднебесной вовсе не определен судьбой. Раз так, то, когда множество героев преследуют оленя, каждый полагается на собственные силы, и к чему тогда вмешательство Цанманшань?
Именно поэтому женитьба Мо Цзиньли на Дунфан Юй не вызвала сильного потрясения. Могущество Цанманшань, разумеется, вызывало у многих зависть и неприязнь, но многие также ясно видели недостатки союза с ними. Правители просто не могли расстаться с мечтой о славе «истинного сына неба». Теперь же, когда былая репутация Цанманшань превратилась в пустые разговоры, группа, не знающих своего места, женщин перестала казаться столь значимой.
Пока Мо Цзинли и семья Дунфан хлопотали над подготовкой к свадьбе, в особняке Дин-вана тоже не сидели сложа руки. Все, от Мо Сюяо и Е Ли до простых воинов армии Мо, точили оружие и кормили коней2, готовясь в любой момент выступить в поход. Высокопоставленные военачальники дома Дин-вана понимали еще лучше, это выступление станет решающей битвой не на жизнь, а на смерть против войск Бэйжуна. Это была месть за то время, когда армия Мо едва не была полностью уничтожена, и за гибель прежнего Дин-вана Мо Сювэня. Ни один воин Бэйжуна, ступивший в пределы заставы, не должен был вернуться назад.
В игуане Наньчжао
Е Ли и гунчжу Аньси сидели друг напротив друга, неспешно наслаждаясь чаем. Живот гунчжу Аньси уже заметно округлился, было видно, что дитя родится крепким и здоровым, будь то сяо-ванцзы или сяо-гунчжу. Прежде открытое и живое лицо гунчжу Аньси теперь светилось нежностью и кротостью. Какой бы властной ни была женщина, готовясь стать матерью, она неизменно обретает черты мягкости и милосердия.
— В последние дни я была постоянно занята, а теперь, когда наконец выдалась свободная минутка, мне пора отправляться в путь. Мне так и не удалось принять вас как следует, — с легким извинением в голосе произнесла Е Ли, глядя на гунчжу Аньси.
Гунчжу Аньси как правительница целого государства, разумеется, не находила общих тем с обычными знатными дамами. К несчастью, в последнее время Е Ли была завалена делами и не могла уделить гостье должного внимания, что казалось ей нарушением законов гостеприимства.
— Мы обе, люди подневольные, к чему извинения? — с улыбкой ответила гунчжу Аньси. — В этот раз ты тоже планируешь сопровождать Дин-вана в походе?
Е Ли кивнула.
— Разумеется.
Хотя ей было трудно оставлять двух, недавно родившихся, детей, она еще больше беспокоилась за Мо Сюяо, уходящего на войну. В прошлый раз в Силине он едва не утратил контроль над собой, а теперь ему предстояло столкнуться с Хэлянь Чжэнем и армией Бэйжуна, которая залила кровью почти весь север Великого Чу и стала смертельным врагом для армии Мо. Как Е Ли могла остаться в стороне? По совести говоря, ей было жаль своих троих детей, за эти годы Мо Сяобао едва ли не половину времени воспитывался в семье Сюй. Теперь же, когда двойняшкам не исполнилось и двух месяцев, им снова нужно уходить, поручив заботу о малышах Да-цзюму и Эр-цзюму.
— Знаешь, в свое время я тоже мечтала скакать на коне, размахивая плетью на полях сражений, но не ожидала, что ты опередишь меня на шаг, — со вздохом восхищения произнесла гунчжу Аньси. — Дин-ванфэй по праву можно назвать первой женщиной-полководцем нынешнего времени.
Е Ли беспомощно улыбнулась.
— Каким еще полководцем? Разве я когда-нибудь по-настоящему вела войска в бой? Я лишь следовала рядом и наблюдала.
— Верно, Дин-ван вряд ли позволил бы тебе бросаться в атаку в первых рядах, — рассмеялась гунчжу Аньси. — Ванфэй должна быть тем самым военным советником, что разрабатывает стратегию в командном шатре. Разве у вас на Срединных равнинах не говорят, легко найти отважного генерала, но трудно отыскать военного советника3?
Е Ли промолчала, подумав: «Разве на наших Срединных равнинах есть такое изречение?»
После недолгого молчания Е Ли улыбнулась.
— Сейчас в Срединных землях царит великая смута, и то, что Вантайнюй может наслаждаться покоем в стороне от всего этого, вызывает искреннюю зависть.
Земли Южных рубежей были удалены и издревле считались дикими краями. Хотя императоры всех династий Срединных земель любили совершить туда пару походов, никто так и не смог по-настоящему покорить этот край. И дело было не в том, что Наньчжао обладало великой мощью, хотя нрав местных жителей был суров, страна была мала и бедна, а войска немногочисленны. Прежние правители нападали на Наньчжао либо из-за набегов на границы, либо в мирные времена, желая расширить свои владения и просто добавить цветов на парчу4 своей истории. Никто не стал бы бросать все силы страны на завоевание Наньчжао, ибо приобретения не окупили бы затрат. А когда наступали времена смут, героям всех мастей и вовсе становилось не до Наньчжао, им не терпелось захватить богатые земли центра страны, так кто бы стал тратить время на крошечное пограничное государство?
— Похоже, у Вантайнюй действительно нет желания ввязываться в эту смуту? — с улыбкой спросила Е Ли.
Она понимала чувства гунчжу Аньси. Хотя та обладала талантом к управлению государством, женщинам от природы реже свойственна жажда к расширению земель и амбиции по созданию великой империи. Для народа Наньчжао это было несомненным благом. Воины Наньчжао были сильны, но во всей стране едва набиралось несколько сотен тысяч душ. К тому же во многих местах племена признавали власть лишь на словах и правили собой сами. В нынешней войне, где в бой вступают миллионы, Наньчжао стало бы лишь пушечным мясом.
Гунчжу Аньси покачала головой и, мягко поглаживая живот, улыбнулась.
— Я лишь надеюсь, что народ Наньчжао будет жить в спокойствии и с радостью трудиться5, а мой ребенок благополучно родится и вырастет. Если я смогу передать ему трон в будущем, то сочту свою жизнь прожитой не зря.
— Простой народ всю жизнь ищет лишь одного — мира, — вздохнула Е Ли. — То, что Вантайнюй может защитить своих подданных, это безмерные заслуги6.
— Сейчас в Срединных землях идет война, но только народ под властью Дин-вана и Ванфэй может наслаждаться миром, совершенно не страшась тягот сражений, — ответила гунчжу Аньси. — Неудивительно, что на всем нашем пути к северу люди во многих местах с благодарностью поминали имена Дин-вана и Ванфэй.
На эту похвалу гунчжу Аньси, Е Ли лишь слегка улыбнулась. В этой жизни возможности защитить покой вверенных тебе людей достаточно, чтобы утолить чаяния сердца, а заслуги, ошибки, похвалы или хула не стоят большого внимания.
— Докладываю Вантайнюй и Ванфэй. Женщина, называющая себя Гунчжу Цися, просит аудиенции у ворот, — раздался почтительный голос слуги, ожидавшего снаружи.
Выслушав слова слуги, гунчжу Аньси слегка нахмурилась и с некоторым недовольством спросила.
— Зачем она пришла?
Что до этой мэймэй, можно сказать, что сердце гунчжу Аньси к ней окончательно остыло. Гунчжу Цися была ее единственной родной мэймэй, но в те времена, когда Аньси боролась с Шу Маньлинь, превозмогая неимоверные трудности и опасности, гунчжу Цися мало того, что не помогла ей, так еще и из-за Мо Цзинли всячески содействовала Шу Маньлинь, на каждом шагу выступая против сестры. В итоге, она и вовсе сбежала в Великое Чу, наотрез отказавшись возвращаться, чем окончательно опозорила правящую семью Наньчжао. Даже во время нынешней встречи в городе Личэн в каждом слове гунчжу Цися сквозили лишь недовольство и зависть к своей цзецзе. Гунчжу Цися помнила только о том, что Аньси провозгласили Вантайнюй и она должна унаследовать престол Наньчжао, но совершенно не задумывалась о том, через какие мучения и тяготы пришлось пройти ее сестре из-за козней Шу Маньлинь и давления собственного фу-вана. Уж лучше вовсе не иметь мэймэй, чем иметь такую.
— Ладно, через несколько дней ей все равно пора возвращаться с Ли-ваном в Цзяннань. Пусть войдет, — равнодушно произнесла гунчжу Аньси.
Слуга повиновался и ушел, а Е Ли поднялась со своего места.
— Раз вы, сестры, хотите поговорить о прошлом, я, пожалуй, откланяюсь.
Гунчжу Аньси поспешно удержала ее за руку.
— Мне с ней особо и обсуждать нечего. Тебе скоро выступать в поход, и неизвестно, когда мы увидимся вновь, так что просто сиди.
Е Ли поначалу хотела оставить их вдвоем, но, видя настрой гунчжу Аньси и действительно желая еще кое-что с ней обсудить, она не стала больше отказываться и снова села.
Вскоре вошла гунчжу Цися. Увидев сидящую здесь Е Ли, она на мгновение замерла, а затем подошла к гунчжу Аньси и робко произнесла.
— Старшая императорская сестра.
В этом году гунчжу Цися исполнилось уже двадцать восемь или двадцать девять лет, и, хотя она по-прежнему была ослепительно красива, она давно вышла из возраста юной девы. В нынешнем облике в ней стало меньше вызывающей жалость хрупкости и больше наигранного притворства. Гунчжу Аньси слегка нахмурилась и указала на стоящий рядом стул.
— Зачем ты пришла? Садись и говори.
Видя, что ее манеры не произвели желаемого впечатления, гунчжу Цися разочарованно опустила голову и опустилась на указанный стул. Гунчжу Аньси спросила.
— Что-то случилось?
Гунчжу Цися закусила губу и с покрасневшими глазами проговорила.
— Ли-ван собирается ввести в дом ту Дунфан Юй. Прошу тебя, старшая императорская сестра, заступись за Цися.
Между бровей гунчжу Аньси промелькнула тень досады. За последнее время гунчжу Цися уже несколько раз наведывалась в игуань, и в каждом ее слове сквозило требование, чтобы Наньчжао надавило на Ли-вана и заставило Ли-вана официально взять ее в жены в качестве ванфэй. Гунчжу Аньси, само собой, не соглашалась, даже будь она правительницей Наньчжао, она не могла указывать Шэчжэнвану Великого Чу, на ком ему жениться. К тому же, в списках правящей семьи Наньчжао имя гунчжу Цися давно не значилось, а значит, подобное вмешательство было бы неоправданным и незаконным.
— Разве я могу решать вопрос о женитьбе Ли-вана на Дунфан Юй? Цися, ты уже в том возрасте, когда пора начать понимать такие вещи, — нахмурившись, сказала гунчжу Аньси.
__________________________________________________________
- Немая обида (哑巴亏, yǎ bā kuī) — ситуация, при которой человек терпит убыток или несправедливость, но не может или не смеет заявить об этом открыто. ↩︎
- Точить оружие и кормить коней (厉兵秣马, lì bīng mò mǎ) — вести интенсивную подготовку к сражению. ↩︎
- Легко найти отважного генерала, но трудно отыскать военного советника (猛将易得, 军师难求, měng jiàng yì dé, jūn shī nán qiú) — афоризм, подчеркивающий редкость и ценность талантливых стратегов. ↩︎
- Добавлять цветы на парчу (锦上添花, jǐn shàng tiān huā) — приумножать достоинства того, что и так является хорошим. ↩︎
- Жить в спокойствии и с радостью трудиться (安居乐业, ān jū lè yè) — идиома, описывающая благоденствие народа под мудрым управлением. ↩︎
- Безмерные заслуги (功德无量, gōng dé wú liàng) — выражение глубокого почтения к благородным и важным деяниям ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
