Е Ли не удержалась и, прикрыв рот ладонью, подавила в себе смех. Гунчжу Хэ Лань говорила на языке Срединных равнин посредственно, но ругалась так, что трое местных вряд ли бы с ней сравнялись. Достаточно было взглянуть на красивое лицо Жэнь Цинина, которое то зеленело, то синело, то становилось багровым, чтобы понять, насколько красочной была её брань.
Е Ли слегка откашлялась и сказала гунчжу Хэ Лань.
— Довольно, Хэ Лань.
Это место не подходило для боя, к тому же сейчас все находились слишком близко друг к другу. Если бы Жэнь Цинин окончательно лишился рассудка от гнева, то это могло бы закончиться плохо для любого из присутствующих.
Гунчжу Хэ Лань еще не до конца выплеснула чувства, но из уважения к Е Ли нехотя замолчала.
Дождавшись, пока Жэнь Цинин успокоится, Е Ли произнесла.
— Жэнь-гунцзы, Бэньванфэй не имеет права вмешиваться в распри между вами и Северными племенами, как не может и рассудить, кто прав, а кто виноват. Бэньванфэй лишь хочет спросить, если вы убьете Гунчжу Хэ Лань, как это повлияет на общую ситуацию?
Жэнь Цинин замер. В нынешнем положении армия Северных земель уже ушла. Убийство Хэ Лань, вне зависимости от исхода, никак не повлияло бы на расстановку сил. Максимум, чего бы он добился, выплеснул бы гнев или заставил дом Дин-вана потерять лицо. Но, если Е Ли не отступит, какую цену ему придется заплатить за жизнь Хэ Лань? Оглянувшись на пришедших с ним более сотни убийц, от которых осталось лишь несколько человек, Жэнь Цинин помрачнел.
Е Ли продолжила.
— Я знаю, что у Жэнь-гунцзы припрятаны засадные войска. Однако, Жэнь-гунцзы должен понимать, что Бэньванфэй не могла явиться сюда лишь с несколькими стражами. Честно говоря, жизнь или смерть Гунчжу Хэ Лань никак не затронет дом Дин-вана, но если Жэнь-гунцзы настаивает на нападении, то Бэньванфэй придется принять вызов. Дом Дин-вана обещал благополучно проводить людей Севера, и мы никогда не нарушим своего слова.
Жэнь Цинин на мгновение замолчал, а затем холодно усмехнулся, глядя на Е Ли.
— Ванфэй отпускает их сейчас, разве вы не боитесь вскормить тигра на свою беду? Неужели вы думаете, что когда Бэньван убедил их следовать за собой, они были просто обмануты? Если бы у них самих не было амбиций, как бы Бэньван смог их склонить на свою сторону?
Е Ли спокойно ответила.
— Никто не может гарантировать вечного процветания и мира. По крайней мере, сейчас у Северных племен нет намерения гнаться за оленем на Срединных равнинах. Если бы не Жэнь-гунцзы, они, вероятно, до сих пор жили бы среди белых гор и черных вод1, промышляя охотой и рыбной ловлей, и не имели бы к Срединным равнинам никакого отношения. Бэньванфэй не может истребить весь Северный народ только ради призрачной возможности в будущем, не так ли? Если земли Срединных равнин всегда будут обладать мощной армией, иноземцы не посмеют проявлять непочтительность. А если поддаться саморазрушению, то даже если сегодня уничтожить Север, как Жэнь-гунцзы может гарантировать, что завтра не появятся угрозы с Запада или Востока?
Жэнь Цинин легко фыркнул, понимая, что не сможет заставить Е Ли уступить. У таких женщин, как Е Ли, на всё есть собственное твердое мнение, и их действительно трудно в чем-либо переубедить. Взгляд Жэнь Цинина, подобно стреле, вонзился в Гунчжу Хэ Лань.
— Тебе лучше до конца жизни не делать ни шагу за пределы Северных земель, иначе Бэньван положит всю жизнь на то, чтобы ты умерла, не оставив после себя даже целого трупа.
Гунчжу Хэ Лань ничуть не испугалась и ответила холодной усмешкой.
— Эта гунян будет день и ночь молить великое божество, чтобы ты поскорее сдох и отправился на перерождение.
Видя, что Жэнь Цинин пошел на компромисс, Е Ли больше ничего не говорила. Она приказала стоявшему рядом Цинь Фэну.
— Отправь людей сопроводить Хэлань-гунчжу, чтобы она догнала идущий впереди отряд. Заодно проводите Гунчжу за заставу.
Цинь Фэн молча кивнул.
— Гунчжу, прошу вас.
Гунчжу Хэ Лань знала, что Е Ли беспокоится, как бы Жэнь Цинин снова втайне не начал строить козни, поэтому и велела ей уходить первой. Она состроила Е Ли рожицу, помахала рукой и вскочила на коня, подведенного стражем, после чего во главе своих людей умчалась прочь.
— Дин-ванфэй! Еще свидимся!
Гунчжу Хэ Лань уехала, и на широком тракте остались лишь отряды Е Ли и Жэнь Цинина, стоявшие друг против друга. Последние два дня Жэнь Цинин был вне себя от ярости, но после того, как бурный гнев утих, он, снова столкнувшись с Е Ли, сумел сохранить относительное спокойствие. Взирая на чистое и прекрасное лицо Е Ли, он холодно произнес.
— У Дин-ванфэй отличные методы!
Е Ли подняла руку, поправляя прядь волос у щеки, и с легкой улыбкой ответила.
— Жэнь-гунцзы перехваливает меня, Бэньванфэй просто оказалась в нужном месте в нужное время.
На лбу Жэнь Цинина вздулась вена, а в глазах вспыхнул жестокий блеск. Слова Е Ли прозвучали для него, как явная насмешка над тем, что он не сумел удержать подчиненных в узде, дав ей возможность воспользоваться лазейкой и переиграть его.
Глубоко вдохнув, он подавил клокочущую в сердце ярость и окинул взглядом людей рядом с Е Ли. Он холодно усмехнулся.
— Говорят, что Дин-ван и Дин-ванфэй всегда неразлучны, как Цзяо и Мэн2, но почему на этот раз я не вижу Дин-вана? Неужели он презирает Бэньвана настолько, что не желает являться лично?
— К чему Жэнь-гунцзы спрашивать о том, что и так известно? Наш Ванъе сейчас сражается с Бэйжуном, поэтому его здесь нет, — сказала Е Ли. — К тому же, хотя мы с Ванъе и супруги, мы все же не один человек. Как нам может не случаться расставаться?
Жэнь Цинин пристально посмотрел на Е Ли, и в его улыбке появилось нечто зловещее.
— Давно слышал, что Ванфэй также искусно командует войсками. Похоже, в этот раз мне не суждено испытать на себе методы Бога войны Великого Чу. Испытать военное искусство Ванфэй, тоже не напрасно прожить жизнь. Только вот… если Ванфэй снова совершит промах… Бэньван хотел бы посмотреть, будет ли у Дин-вана еще один шанс убить всю мою семью!
В последней фразе Жэнь Цинина послышались кровожадные нотки. Обострение конфликта между Северными племенами и приверженцами прежней династии, начавшееся два года назад и взяло исток именно с того момента, как Мо Сюяо подослал людей убить ванхоу, хуанцзы и гунчжу Северных земель. Можно сказать, что сегодняшнее поражение Жэнь Цинина было предопределено еще тогда. В момент совершения тех событий, это, возможно, было не столь очевидно, но, оглядываясь назад, даже такой человек, как Жэнь Цинин, не гнушающийся никакими средствами ради достижения цели, не мог не содрогнуться от дальновидности и расчетливости Мо Сюяо.
Е Ли слегка улыбнулась, поджав губы.
— Как Бэньванфэй может позволить гунцзы снова поплатиться жизнями всей семьи? Бэньванфэй непременно позаботится о себе, и очень надеюсь, что гунцзы тоже побережет себя.
— Надеюсь на это, — холодно ухмыльнулся Жэнь Цинин.
— Прощайте.
В этот момент можно было сказать, что карта развернута до конца, и показался кинжал3, так что нужды в любезностях больше не осталось.
— Не провожаю, — бросил Жэнь Цинин.
Проводив взглядом неспешно уходящий отряд Е Ли, Жэнь Цинин стоял у края древнего тракта, заложив руки за спину, и о чем-то думал. Глядя на него, стоявшие позади убийцы не смели подойти и помешать. Прошло немало времени, прежде чем один из военачальников, не дождавшись, подошел к нему.
— Ваншан, армия Северных земель и…
— Ушли, — холодным голосом прервал его Жэнь Цинин.
— Подчиненный немедленно отправится в погоню, чтобы вернуть их?
— Не нужно.
Жэнь Цинин покачал головой и, развернувшись, зашагал назад. Хмурым голосом он приказал.
— Возвращаемся, скоро начнется великое сражение. Самое большее через три-пять дней войска Лэн Хуая из заставы Цзыцзинь непременно доберутся сюда.
Следовавший за ним военачальник вздрогнул.
— Если так, разве мы не окажемся зажаты армией Мо с двух сторон? Ваншан, может быть, нам стоит сначала отступить?
Жэнь Цинин обернулся и, бесстрастно глядя на него, спросил.
— Куда отступать? Позади застава Цзыцзинь. А на севере, даже если прорвать блокаду Е Ли, как ты думаешь, не вцепятся ли северяне нам в глотку в такой момент?
Лицо военачальника изменилось, и, после недолгого раздумья, его прошиб холодный пот.
— Ваншан, что же нам тогда делать?
— Что делать?
Жэнь Цинин шел впереди, и его шаг был твердым. Только никто не видел мелькнувшей на его лице растерянности… «Я и сам хотел бы знать, что делать…»
Земли за пределами заставы Цзыцзинь издревле были малонаселенными, там не было даже нескольких приличных городов. В таких местах война не слишком зависела от тактики или ландшафта. На плоской, как ладонь равнине любым войскам под ясным небом было негде укрыться.
Однако, какими бы нерадивыми ни были войска Жэнь Цинина, их численность достигала миллиона. Как говорится, множество муравьев могут загрызть слона. Подоспевшая позже армия Мо под командованием Лэн Хуая насчитывала более двухсот тысяч воинов, что вместе с перешедшими на сторону Е Ли силами составляло лишь немногим более пятисот тысяч. На какое-то время две армии замерли в противостоянии за пределами заставы Цзыцзинь, попав в тупиковую ситуацию.
Через несколько дней в армии Мо был обнародован указ, написанный лично Дин-ванфэй. В нем говорилось, что простой народ не повинен в происходящем, и армия Мо, сражающаяся на севере с северными варварами, тем более не желает обращать оружие против своих соотечественников. Всем воинам под началом Северного двора, желающим сдаться, обещалось полное прощение за прошлое. Те, кто пожелает продолжить службу, смогут вступить в армию Мо, а те, кто не пожелает, смогут снять доспехи и вернуться к полям4.
С другой стороны, неизвестно откуда поползли слухи, что Жэнь Цинин вовсе не является осиротевшим потомком прежней династии. Вдобавок несколько старых сановников, некогда бывших в подчинении Жэнь Цинина, лично выступили в качестве свидетелей. Из-за этого, не только среди простых солдат в нижних чинах начался разброд и шатание, но и в сердцах военачальников, которым Жэнь Цинин прежде доверял, поселились колебания. В большом лагере Северного двора каждый день случались побеги. Более того, прямо на поле боя воины переходили на сторону врага. Как бы сурово Жэнь Цинин ни наказывал виновных, он не мог это пресечь, и ему оставалось лишь горестно вздыхать от бессилия.
Пятнадцатого числа восьмого месяца две армии вновь сошлись в решающей битве в десяти ли от города Чанцин. Лэн Хуай, который до этого вел боевые действия отдельно на двух направлениях, также привел свои войска, чтобы соединиться с силами Е Ли и Хэ Су. А за спиной Жэнь Цинина, под началом которого некогда было более миллиона воинов, теперь осталось едва ли двадцать тысяч человек. Моральный дух был подорван, строй выглядел неопрятно, и это войско не шло ни в какое сравнение с замершей позади Е Ли и остальных армией Мо, облаченными во все черное воинами, от которых исходила гнетущая жажда крови. Все понимали, сегодня состоится последний бой.
Жэнь Цинин, в ярко-желтом императорском одеянии с драконами, восседал на статном гнедом коне. Он холодным взглядом обвел Е Ли и остальных, и во всем его облике читалось стремление проиграть в силе, но не в боевом духе5.
После долгого молчания Жэнь Цинин обнажил меч и, указав им на Е Ли, глухим голосом произнес.
— Дин-ванфэй, сегодняшний мой разгром, это не поражение в искусстве войны, а воля Небес, что предали меня…
Если говорить лишь о ведении войны и расстановке сил, то за все эти дни действительно не в чем было его упрекнуть. Имея под началом миллионную армию, Жэнь Цинин не должен был потерпеть поражение так быстро. К несчастью для него, он не обладал ни благоприятным временем, ни выгодой места, ни согласием людей6, так как же он мог не проиграть? Но, как после такого поражения он мог признать себя побежденным? Прежде чем Е Ли успела открыть рот, стоящий за ее спиной Лэн Хаоюй холодно усмехнулся.
— Тому, кто следует Дао, помогают Небеса7. Если ты сам не предавал Небеса, то с чего бы им предавать тебя?
Лицо Жэнь Цинина помрачнело, и он не стал больше ничего говорить.
— Раз так, Дин-ванфэй, сойдемся ли мы в бою?
Справа от Е Ли вперед выехал Лэн Хуай и ледяным тоном произнес.
— Зачем Ванфэй марать руки о побежденного Цзянцзюня? Этот старик попросит Ваншана Северных земель показать свое мастерство.
Жэнь Цинин презрительно улыбнулся.
— Лао-цзянцзюнь Лэн, вы уже в годах, почему бы вам не отправиться на покой и мирно доживать свои дни дома? Этот Бэньван не желает опускаться до того, чтобы обижать немощного старика.
Лэн Хуай так разгневался, что его лицо позеленело. С яростным криком он поднял драгоценный меч Цинфэн и бросился на Жэнь Цинина. Тот, завидев это, не стал церемониться, взмахнул мечом в ответном ударе, и энергия клинка заполнила все вокруг.
Все смотрели, как Лэн Хуай и Жэнь Цинин бьются друг с другом, но не спешили на помощь. Лишь Лэн Хаоюй слегка нахмурил брови, пристально следя за сражающимися, а его длинный меч уже давно покинул ножны. Е Ли тихо вздохнула.
— Лао-цзянцзюнь Лэн не ровня Жэнь Цинину. Лэн-эр, иди на помощь.
Боевое искусство Жэнь Цинина было выдающимся, но, если бы Цинь Фэн и остальные навалились толпой, он бы не смог ничего противопоставить. Е Ли никогда не любила обычай устраивать поединки один на один перед началом сражения. Однако Лэн Хуая и Жэнь Цинина связывала кровная месть за погибшего сына. Лэн Хуай был уже немолод, несколько месяцев он из последних сил удерживал оборону заставы Цзыцзинь и трудился на износ в столице Чу, что сильно подорвало его внутренние силы. И все же он отказался от отдыха и возглавил войско лишь для того, чтобы собственноручно отомстить за любимого сына, поэтому Е Ли не могла разочаровать его.
Лэн Хаоюй уже давно беспокоился о безопасности Лэн Хуая, поэтому, едва услышав слова Е Ли, он тут же рванулся вперед. Его меч качнулся, отводя острие клинка Жэнь Цинина, направленное в сторону Лэн Хуая. Жэнь Цинин холодно усмехнулся.
— Один подох, но остался еще один хороший сынок.
Не говоря ни слова, он нанес три удара мечом подряд, целясь в Лэн Хаоюя и Лэн Хуая. Лэн Хаоюй закружился в танце с мечом, отбивая атаки Жэнь Цинина.
_____________________________________________________________
- белые горы и черные воды (Chinese, 白山黑水, bái shān hēi shuǐ) — образное название Маньчжурии и прилегающих северных земель. ↩︎
- Цзяо не разлучается с Мэном (Chinese, 焦不离孟, jiāo bù lí mèng) — идиома о неразлучных друзьях, которые всегда действуют сообща. ↩︎
- карта развернута до конца, и показался кинжал (Chinese, 图穷匕见, tú qióng bǐ xiàn) — образное выражение, означающее, что тайные намерения раскрыты и наступила пора решительных действий. ↩︎
- снять доспехи и вернуться к полям (Chinese, 卸甲归田, xiè jiǎ guī tián) — оставить военную службу и вернуться к мирному крестьянскому труду. ↩︎
- Проиграть в силе, но не в боевом духе (输人不输阵, shū rén bù shū zhèn) — идиома, означающая, что даже при очевидном поражении человек сохраняет достоинство и не признает себя сломленным. ↩︎
- Благоприятное время, выгода места и согласие людей (天时地利人和, tiān shí dì lì rén hé) — три фактора, необходимых для победы в войне и успеха в делах ↩︎
- Тому, кто следует Дао, помогают Небеса (得道者天助之, dé dào zhě tiān zhù zhī) — фразеологизм, подчеркивающий, что справедливость и добродетель всегда находят поддержку свыше. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
