В особняке Ли-вана, во дворе Ся, где жила гунчжу Цися, сама гунчжу Цися с довольным видом полулежала на кушетке гуйфэй, погрузившись в легкую дремоту. В последнее время Дунфан Юй сильно на нее давила. Хотя Ли-ван и защищал ее, он не мог сопровождать ее каждое мгновение, а тем более наказывать Дунфан Юй, в чьих руках была сосредоточена вся мощь горы Цанманшань. Поэтому жизнь гунчжу Цися в эти дни была полна обид. Сегодня ей наконец представился случай, и она жестоко оклеветала соперницу перед Ли-ваном.
По сравнению с, давно потерявшей расположение, Е Ин, она, хоть и не имела официального статуса, на протяжении всех этих лет пользовалась неизменной милостью. Мо Цзинли не скрывал от нее многих дел, поэтому гунчжу Цися изначально знала о том, что он послал людей перехватить Цинчэнь-гунцзы. И хотя она с самого начала не слишком верила в успех этой затеи, ведь ей было известно, насколько силен Сюй Цинчэнь, люди Мо Цзинли действительно вернулись ни с чем. Изначально это было не столь важным делом, но вчера, случайно услышав болтовню двух служанок, она вдруг загорелась идеей и свалила вину за этот провал на Дунфан Юй. Было ли это правдой? Кого это волновало? Главное, что история звучала складно, а Мо Цзинли поверил.
Судя по выражению лица Ли-вана, когда он уходил от нее, и по тому, как он поспешил в кабинет, а сегодня ранним утром ворвался к Дунфан Юй и осыпал ее бранью, Ли-ван безоговорочно поверил ее словам.
— Тварь, а ты, я вижу, прохлаждаешься! — в дверях внезапно раздался голос Дунфан Юй.
Холод в ее тоне заставил гунчжу Цися невольно вздрогнуть. Она резко поднялась и, уставившись на вошедшую с людьми Дунфан Юй, спросила.
— Зачем ты пришла ко мне?
Дунфан Юй шагнула в зал, подошла к гунчжу Цися и посмотрела на нее сверху вниз.
Как раз, когда гунчжу Цися, раздраженная ее взглядом, собиралась вскипеть от гнева, Дунфан Юй внезапно вскинула руку и нанесла ей стремительный и болезненный удар по лицу. На самом деле, когда мужчины бьют женщин, они в большинстве случаев сдерживают силу, женщины же, напротив, часто бьют друг друга со всей страстью. Дунфан Юй к тому же владела боевыми искусствами, так что от этого удара голова гунчжу Цися мотнулась в сторону, а на ее белой щеке мгновенно проступили красные припухшие следы от пальцев. Капля крови выступила в уголке губ и скатилась на воротник платья.
— Ты… — гунчжу Цися опешила от этой внезапной пощечины.
Она явно не ожидала, что Дунфан Юй ударит ее без предупреждения. Схватившись за пылающую щеку, она посмотрела на обидчицу взглядом, полным ярости.
— Дунфан Юй, ты посмела ударить меня!
Дунфан Юй презрительно скривила губы.
— Ударила, и что с того? Ты кем себя возомнила? Всего лишь наложница без титула. Нет, ты даже на наложницу не тянешь, в лучшем случае тунфан-ятоу.
Гунчжу Цися по рождению была принцессой, и ее нынешний неопределенный статус был ее тайной болью. И вот, Дунфан Юй так бесцеремонно выставила это на посмешище. Гунчжу Цися рассмеялась от ярости и, прижимая руку к лицу, ответила Дунфан Юй столь же пренебрежительной улыбкой.
— Ну и пусть у меня нет титула, зато Ли-ван любит меня. По крайней мере, я не из тех, кто навязывается, а его отвергают, так что приходится идти на похищение. Уж не с ума ли ты сошла от желания обладать мужчиной, раз решила силой взять Цинчэнь-гунцзы?
— Так это ты наговорила чепухи Мо Цзинли! — прошипела Дунфан Юй сквозь зубы.
Гунчжу Цися торжествующе произнесла.
— Я сказала, и что дальше? Раз смеешь делать, не бойся, что люди заговорят. Ты позоришь всех женщин. Если боишься остаться в девках, утешься с кем-нибудь из тех псов, что тебя окружают. Перестань лезть к Цинчэнь-гунцзы и осквернять его своим присутствием. Боюсь, Цинчэнь-гунцзы предпочел бы умереть, чем терпеть такую женщину, как ты.
Дунфан Юй не выбирала выражений, и гунчжу Цися, разумеется, не осталась в долгу. Обе безжалостно били по самым больным местам. На красивом лице Дунфан Юй появилась мрачная усмешка. Она холодно посмотрела на гунчжу Цися и сказала.
— Мо Цзинли любит тебя? Хорошо… сейчас я посмотрю, насколько сильно он тебя любит. Люди, вытащить ее наружу и сорвать с нее одежду!
— Дунфан Юй, ты не посмеешь! — лицо гунчжу Цися мгновенно изменилось, она злобно уставилась на Дунфан Юй.
Люди, стоявшие подле Дунфан Юй, тоже вздрогнули и в нерешительности посмотрели на нее. Хотя они были ее подчиненными, Ли-ван все же оставался хозяином этого особняка Шэчжэнвана, а гунчжу Цися была его женщиной.
— Еще как посмею! Живо! — Дунфан Юй холодно усмехнулась. — И позовите сюда Ли-вана, скажите, что у меня есть к нему дело.
У подчиненных не было выбора, им пришлось отправиться за Мо Цзинли. Двое других схватили гунчжу Цися под руки, вытащили во двор и начали срывать с нее платье. Гунчжу Цися не была хрупкой и слабой девушкой, взмахнув длинной плетью, она вступила в схватку. Однако ее мастерства не хватило, чтобы защитить себя, и через несколько мгновений ее скрутили.
Дунфан Юй вышла следом и, безучастно глядя на обездвиженную гунчжу Цися, холодно приказала.
— Чего замерли? Снимите с нее платье и хорошенько выпорите ее же собственной плетью!
Вскоре гунчжу Цися осталась в одной лишь тонкой чжунъи. Погода в девятом-десятом месяцах на юге уже была прохладной, и гунчжу Цися в одной нательной одежде мелко задрожала от внезапного холода. Но это не шло ни в какое сравнение с болью от ударов плети, свистящей в воздухе. После первого же удара гунчжу Цися издала истошный вопль и рухнула на землю. Последовавшие градом удары не давали ей возможности даже увернуться. В этой жалкой, кричащей от боли женщине было невозможно узнать ту блистательную и гордую красавицу, которая когда-то приехала в столицу Чу и своенравно размахивала плетью перед чужаками.
— Дунфан Юй, что ты делаешь? — у ворот раздался яростный рев.
Это поспешно прибыли Мо Цзинли и Е Ин. Увидев представшую картину, Мо Цзинли почернел от гнева, решив, что Дунфан Юй выплескивает на гунчжу Цися злость из-за утренней ссоры. Собственно, так оно и было.
Однако Дунфан Юй нисколько не испугалась его гнева. Она вызывающе улыбнулась.
— Разве ты сам не видишь? Я, как Шэчжэнванфэй, наказываю женщину, которая ниже даже простой наложницы или тунфан. Неужели мне нужно спрашивать на то позволения у Ванъе?
Мо Цзинли ледяным тоном ответил.
— Я уже говорил тебе утром, дела особняка тебя не касаются.
За те мгновения, что Мо Цзинли добирался сюда, гунчжу Цися успела получить шесть или семь ударов, а ее чжунъи на груди была разорвана. Увидев Мо Цзинли, она словно нашла спасительную соломинку и тут же бросилась в его объятия.
— Ванъе, у-у-у… Ванъе, защитите Ся-эр. У-у-у… Дунфан Юй зашла слишком далеко. Ся-эр так больно…
Увидев, что гунчжу Цися вся изранена, Мо Цзинли помрачнел еще сильнее. Сопровождавшая его Е Ин напомнила.
— Ванъе, сначала позовите дайфу, пусть он осмотрит Гунчжу Цися.
Мо Цзинли бросил на Е Ин одобрительный взгляд и обернулся к слугам.
— Скорее зовите дайфу.
— Не сметь! — раздался за спиной голос Дунфан Юй.
— Дерзость! В особняке Ли-вана последнее слово за мной, и не тебе здесь распоряжаться, — холодно отрезал Мо Цзинли.
Дунфан Юй, склонив голову набок, внезапно негромко рассмеялась. Она посмотрела на Мо Цзинли с иронией и произнесла.
— Ванъе, хотя силы горы Цанманшань были изрядно потрепаны в сражениях с Силином и армией дома Дин-вана, у меня осталось еще по меньшей мере тридцать процентов.
Мо Цзинли равнодушно ответил.
— Я знаю. Неужели ты думаешь напугать меня остатками своего влияния?
Если бы это было раньше, Мо Цзинли, возможно, и испугался бы, но сейчас эти тридцать процентов могли лишь доставить ему хлопот, но их было недостаточно, чтобы вызвать настоящий страх.
Дунфан Юй с улыбкой взглянула на гунчжу Цися. Гунчжу Цися, прильнувшая к груди Мо Цзинли, от этого взгляда невольно содрогнулась, и последняя капля крови исчезла с её лица. Дунфан Юй со смехом произнесла.
— Конечно нет. Я лишь хочу сказать Ли-вану… На самом деле у Цанманшань в доме Дин-вана… всё ещё есть люди. Я могу отдать их Ванъе, не знаю только, примет ли он?
Взгляд Мо Цзинли сузился, и он устремил на Дунфан Юй пронзительный взор. Строгость зашиты дома Дин-вана была широко известна. Не то, чтобы никто не пытался заслать туда «гвозди»1, но внедрённые люди либо бесследно исчезали в скором времени, либо оставались на самых окраинах, так и не сумев добыть ни крупицы полезных сведений. Дунфан Юй не обратила внимания на взгляд Мо Цзинли и, вскинув бровь, с улыбкой сказала.
— Не стоит так удивляться. Цанманшань как-никак обладает наследием в несколько сотен лет, и у неё, естественно, есть свои тайны, неведомые посторонним. Пусть это и не самые важные люди, но при должном использовании они могут принести неожиданные результаты.
— Что тебе нужно? — холодно спросил Мо Цзинли.
— Она, — Дунфан Юй указала на гунчжу Цися. — Я хочу, чтобы Ванъе передал её мне в полное распоряжение.
Мо Цзинли хотел было решительно отказать, но лишь приоткрыл рот, так и не проронив ни слова. Гунчжу Цися в ужасе вцепилась в полы его одежд.
— Ванъе… Цзинли-гэгэ, эта женщина убьёт меня!
Дунфан Юй с насмешкой смотрела на Мо Цзинли, словно была абсолютно уверена, что он не откажет. Она достала из рукава лист бумаги.
— Чтобы доказать мою искренность, Ванъе может сначала взглянуть, стоит ли моя цена такого поступка?
Мо Цзинли с мрачным лицом взял бумагу, пробежал по ней глазами и спрятал в рукав. Глаза гунчжу Цися внезапно расширились.
— Цзинли-гэгэ… — глядя на зловещую улыбку на лице Дунфан Юй, она в неописуемом страхе схватила Мо Цзинли за рукав, словно не веря, что он действительно может отдать её Дунфан Юй.
Та торжествующе усмехнулась и приказала своим людям.
— Тащите её обратно и продолжайте пороть!
Двое людей в синих одеждах переглянулись и, шагнув вперёд, поволокли гунчжу Цися в центр двора. Та понимала, что, если попадёт в руки Дунфан Юй, живой ей не выбраться, поэтому мертвой хваткой вцепилась в рукав Мо Цзинли.
— Цзинли-гэгэ, спаси меня… не надо… Ванъе, спаси меня…
Мо Цзинли молча взирал на объятую ужасом и отчаянием женщину перед собой. Гунчжу Цися была рядом с ним десять лет, она отказалась от своего достоинства гунчжу и следовала за ним, не имея ни официального статуса, ни положения.
Сказать, что он ничего к ней не чувствовал, было бы ложью. Пусть он её и не любил, но привязанность, возникшая за десять лет, была настоящей. Однако…
В конце концов, Мо Цзинли лишь молча разжал пальцы гунчжу Цися, которыми она держалась за его рукав. Глядя на то, как её «тонкие нефритовые пальцы»2 понемногу разжимаются, гунчжу Цися чувствовала, как последний свет надежды в её глазах постепенно угасает.
В итоге гунчжу Цися всё же вытащили на середину двора. Раздались резкие щелчки кнута, сопровождаемые болезненными криками женщины. Даже люди, проходившие мимо стен усадьбы, невольно содрогались от страха.
— А-а-а… спасите меня… Ванъе, Цзинли-гэгэ… не надо, как больно… а-а! — гунчжу Цися в муках каталась по земле, и вскоре всё её тело было залито кровью, а она затихла, едва дыша. — Ванъе… за что… почему… спаси меня…
— Никто тебя не спасёт, — холодно усмехнулась Дунфан Юй. — Разве ты не говорила, что твой Ванъе тебя любит? Похоже, то, что я ему предложила, нравится ему куда больше. Его любовь к тебе не стоит даже листа бумаги.
___________________________________________________________
- «гвозди» (钉子, dīngzi) — шпионы или осведомители, внедрённые в структуру противника. ↩︎
- «тонкие нефритовые пальцы» (纤纤玉指, xiānxiān yùzhǐ) — литературный эпитет для описания изящных и белых женских пальцев. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
