Мо Цзиньли пристально всмотрелся в зал, чиновников, которые опустились на колени в знак согласия, оказалось более восьмидесяти процентов, а на лицах оставшихся двадцати читалось явное неодобрение. На самом деле Мо Цзинли с самого начала знал, что решение заключить союз с Силином и Бэйжуном неизбежно приведет к такому результату. Однако, воочию увидев столь массовое сопротивление, он ощутил, будто весь мир ополчился против него, и это заставило его прийти в неописуемую ярость. С суровым видом он окинул взглядом коленопреклоненных сановников и произнес.
— Западная Силин и Бэйжун враги Великого Чу? А разве дом Дин-вана им не является? Разве земли, которые сейчас занимает Мо Сюяо, не принадлежат Великому Чу? Бэньвану очень хотелось бы знать, кому вы на самом деле верны, Великому Чу или дому Дин-вана?
Эти слова, карающие сердце1, мгновенно заставили многих старых сановников почувствовать могильный холод. Многие из них служили двум, а то и трем поколениям императоров. Если бы в их помыслах не было преданности Великому Чу, они бы давно перешли на сторону дома Дин-вана, там они, если и не получили бы важных должностей, то по крайней мере смогли бы спокойно дожить свой век. А теперь, лишь из-за того, что они пошли против воли Ли-вана, на них навесили ярлык неверности Великому Чу. Как это могло не вызвать уныния? Более того, решение Ли-вана заключить союз с Силином и Бэйжуном само по себе было ошибкой из ошибок. Вне зависимости от исхода войны, это дело заставит их оставить о себе дурную славу на десять тысяч лет.
— У вэйчэней и в мыслях такого не было, но союз с Силином и Бэйжуном дело недопустимое. Просим Шэчжэнвана трижды подумать! — хором воскликнули чиновники, совершая поклон.
Мо Цзинли недовольно взмахнул рукавом.
— Бэньван уже принял решение, обсуждению не подлежит.
Договорив, Мо Цзинли перевел взгляд на маленького императора, восседавшего на троне дракона. Из-за внезапно переменившейся атмосферы в глазах ребенка начали скапливаться слезы. В глазах Мо Цзинли промелькнул мрачный огонек. Он подошел к маленькому императору и глухим голосом спросил.
— Император, что вы думаете о решении Бэньвана?
Маленький император Мо Суюнь всегда панически боялся этого императорского дяди, занимавшего пост Шэчжэнвана. Оказавшись под его тяжелым, давящим взглядом, он тут же громко расплакался. Мо Цзинли с отвращением взглянул на него и гневно рявкнул.
— Чего ты плачешь? Ты император, вести себя подобным образом перед лицом министров против всяких приличий! Бэньван тебя спрашивает!
Маленький император от испуга икнул, его залитое слезами личико густо покраснело, и он, всхлипывая, выдавил.
— Императорский дядя… у-у… императорский дядя говорит… правильно…
Мо Цзинли презрительно хмыкнул и, покосившись на присутствующих в зале, произнес.
— Слышали? Такова воля Императора. Вы не желаете подчиняться указу Бэньвана, неужели осмелитесь пойти и против воли Императора?
У чиновников не нашлось слов для возражения. Маленькому императору было всего девять лет, и последние два года Мо Цзинли запугивал его до полусмерти. Даже старания Тайхоу в его обучении не приносили плодов, мальчик был более забитым, чем обычные дети его возраста. Но, что они могли сказать? Что император еще мал и ничего не смыслит? Что его слова не имеют силы? Нескольким старым сановникам оставалось лишь втайне сокрушаться о том, что юный правитель одинок и беззащитен, а власть в стране захвачена корыстным вельможей.
— Ли-ван, что ты задумал? — из глубины зала вышла Тайхоу, холодным взглядом смотря на своего единственного оставшегося в живых сына.
Увидев Тайхоу, Мо Цзинли помрачнел и холодно бросил.
— Обитательницам внутренних покоев запрещено вмешиваться в государственные дела. Зачем мухоу явилась в передний дворец в такое время?
Едва завидев Тайхоу, маленький император Мо Суюнь снова разрыдался.
— У-у, императорская бабушка… внуку страшно…
Глядя на безразличный взгляд Мо Цзинли, Тайхоу почувствовала, как у нее темнеет в глазах. Теперь у нее остался только один сын Мо Цзинли. Если бы это было возможно, разве не хотела бы она жить с ним в мире и согласии? Но после смерти Мо Цзинци отношения между ними стали слишком натянутыми. За последние два года Тайхоу все яснее осознавала, что в глазах сына она, родная мухоу, стоит едва ли выше своей сестры Тайфэй Сяньчжао. Тайхоу всю жизнь провела на вершине власти, как могла она смириться с тем, что сын, которого она сама воспитала, лишил ее влияния и заставил доживать дни в глубине дворца, ловя чужие взгляды? После того как Мо Цзинли получил поддержку Цанманшань, он стал еще яростнее притеснять людей Тайхоу, и отношения матери и сына окончательно разладились.
Однако на этот раз, Тайхоу вышла вовсе не для того, чтобы ссориться с Мо Цзинли. Она искренне не понимала, о чем он думает. Разумеется, когда-то Тайхоу и сама всеми силами стремилась сокрушить дом Дин-вана. Но даже в те времена, когда дом Дин-вана был наиболее уязвим, она никогда не помышляла о том, чтобы открыто выставлять войска против них.
Она была рядом с Сяньхуаном и видела, как тот полжизни искал способы разделаться с домом Дин-вана, но раз за разом терпел неудачу. Она помнила, каким небо наделило выдающимся талантом Мо Люфана, каким поразительным талантом и исключительной красотой он обладал. Она видела, как ее старший сын, не жалея Великого Чу, пытался подавить армию Мо-цзяцзюнь, и как Мо Сюяо, превратившись из калеки, чье положение находилось в крайней опасности, вновь вознес дом Дин-вана на вершину могущества. В глубине души Тайхоу чувствовала дом Дин-вана, это не та сила, с которой могут справиться обычные люди. И, что самое важное, даже если союз трех армий действительно уничтожит дом Дин-вана, что потом? Неужели Силин и Бэйжун просто так уйдут с земель Великого Чу? Конечно же, нет. Лишившись сдерживающей силы армии Мо-цзяцзюнь, они лишь с еще большим неистовством примутся поглощать земли Великого Чу. Боялась она и того, что ей уже не видать спокойных дней до конца жизни.
Мо Цзинли не знал о ее думах. Он видел лишь то, что родная мухоу все эти годы во всем ему противостояла. Она даже не побрезговала сблизиться с домом Дин-вана, помогая Мо Сюяо сдерживать его. Видя, что и сейчас Тайхоу собирается помешать его планам, он холодно произнес.
— Мухоу, вам, как женщине из внутренних покоев, лучше пораньше вернуться во дворец и отдыхать. Делами императорского двора займутся ваш сын и министры. Или же… мухоу действительно желает вмешаться в управление государством? Бэньван все еще помнит предсмертный указ императорского брата…
— Мо Цзинли, ты! — Тайхоу задрожала от гнева.
Тот указ, оставленный Мо Цзинци перед кончиной, был для нее запретной темой, а Мо Цзинли выставил его на всеобщее обозрение, да еще и с явной угрозой. Тайхоу не выдержала, в глазах ее потемнело, и она без чувств повалилась назад.
Мо Цзинли взглянул на упавшую Тайхоу и ледяным тоном приказал.
— Мухоу больна. Немедленно отведите ее обратно и велите юйи хорошенько ее лечить. Если Тайхоу снова позволят бродить где попало и это подорвет ее здоровье, Бэньван спросит с вас по всей строгости!
Когда Тайхоу унесли, последняя надежда чиновников рухнула. Мо Цзинли, глядя на них сверху вниз, провозгласил.
— Мо Сюяо во главе сотен тысяч воинов армии Мо-цзяцзюнь захватил Северо-запад, Северо-восток и угрожает столице Чу. Он давно стал мятежником и величайшим предателем современности. Бэньван заключает союз с Силином и Бэйжуном именно для того, чтобы искоренить изменника и спасти государство. У кого еще есть возражения, будут судимы за государственную измену.
Закончив, он больше не удостоил взглядом ни министров, ни горько всхлипывающего маленького Императора и, взмахнув рукавами, удалился.
В последние дни в городе Нанкине больше всего обсуждали союз Ли-вана с Силином и Бэйжуном для совместной борьбы против Дин-вана. Немало почтенных старцев средь бела дня воздевали глаза к небу и горько плакали, причитая, что Небо губит Великое Чу.
Хотя армия Мо-цзяцзюнь и Дин-ван уже давно не имели официального отношения к Великому Чу, в глазах многих стариков эти связи нельзя было разорвать так просто. Немало людей втайне надеялись, что дом Дин-вана восстановит порядок в Поднебесной и спасет Великое Чу. Даже если не брать это в расчет, дом Дин-вана охранял страну сотни лет и, даже будучи изгнанным императорской семьей, никогда не делал ничего во вред Великому Чу. Поступки Шэчжэнвана считались бесчеловечными, неблагодарными и порочными. Неужели такой императорский двор не будет покинут Небесами?
Простой народ также осыпал происходящее проклятиями. Мо Цзинли хотел запретить эти толки, но он уже был измотан внутренними и внешними трудностями. Если бы он силой заставил народ замолчать, это могло бы привести к народному восстанию. Не имея иного выхода, Мо Цзинли решил просто не замечать происходящего и игнорировать толпу. С одной стороны, он рассылал указы, стягивал войска и заготавливал провиант, готовясь к скорому походу на север.
В одной тихой чайной Е Ли с улыбкой сидела в отдельной комнате и пила чай. Хотя дверь была закрыта, доносившиеся снаружи бесконечные пересуды посетителей все равно проникали внутрь. Отсюда было видно, насколько ожесточенными стали споры. Подобная картина наблюдалась не только в этом заведении, во всех чайных и винных лавках города Нанкин творилось то же самое. Видя, что Императорскому двору нет до этого дела, народ, разумеется, бушевал все сильнее. Тех, кто вовсю проклинал Мо Цзинли, было немало.
— Что ван… гунцзы думает об их словах? — спросила Яоцзи. Она сидела напротив и с нежной улыбкой смотрела на безмятежного гунцзы в белых одеждах.
Е Ли спокойно ответила.
— Боюсь, это вряд ли повлияет на решение Ли-вана.
Яоцзи склонила голову набок и со вздохом произнесла.
— Разве враждебность Ли-вана к Дин-вану не стала для него навязчивой идеей?
Если бы Ли-ван действительно смотрел на вещи ясно, он бы понял, что союз с Силином и Бэйжуном не принесет ему никакой выгоды. Независимо от того, победит армия Мо или проиграет, он обречен оставить о себе дурную славу на десять тысяч лет. Просто жаль, что Мо Цзинли слишком одержим желанием превзойти Мо Сюяо, поэтому, будь у него хоть малейший шанс, он захочет лично увидеть поражение Мо Сюяо.
— Особняк Муян-хоу уже получил приказ Ли-вана. Муян-хоу и Му Ян вместе отправятся в поход, — негромко сказала Яоцзи.
Е Ли кивнула, не выказав удивления. В Великом Чу осталось не так много полководцев, способных воевать. Лэн Хуай и Нань-хоу уже давно примкнули к дому Дин-вана. Хотя Мужун Шэнь не делал явных заявлений, его действия уже доказали, на чьей он стороне. Более того, Мужун Шэнь был не только прежним подчиненным Мо Люфана, но и приходился тестем Лэн Хаоюю, доверенному лицу Дин-вана. С домом Дин-вана его связывали неразрывные узы. И хотя Муян-хоу был уже в преклонных годах, Лэн Хуай и Нань-хоу, будучи почти его ровесниками, все еще воевали на полях сражений, так что и для него это не должно было стать проблемой.
— Раз Мо Цзинли принял решение, то… мне тоже стоит преподнести ему щедрый дар, — Е Ли безразлично улыбнулась и, достав из рукава список, положила его перед Яоцзи и Цинь Фэном.
Яоцзи взяла его, пробежала глазами и в недоумении спросила.
— Гунцзы, это…
— Всех, кто в списке, убить, — твердо произнесла Е Ли.
Ее голос звучал спокойно, без гнева или радости, словно застывшая гладь моря, под которой, однако, чувствовалась опасность бездонных глубин. Люди в этом списке были крайне важными фигурами в нынешних войсках Великого Чу. Возможно, они не обладали большой властью, но их исчезновение нанесло бы армии серьезный урон. Удивляло Яоцзи лишь то, что в списке не было имен Му Яна и Муян-хоу.
Е Ли взглянула на нее и мягко улыбнулась.
— Не удивляйся. В этот раз отец и сын из семьи Муян-хоу неизбежно станут главнокомандующими армии Чу. Если с ними что-то случится, под вопросом окажется само выступление войск. Раз уж Мо Цзинли решил во все это ввязаться, пусть и не надеется выйти сухим из воды. Те, кто в списке, не самые заметные фигуры, поэтому и убрать их будет несложно. Мой Да-гэ все еще в руках Дунфан Юй, поэтому нельзя привлекать лишнего внимания.
Цинь Фэн убрал список и кивнул.
— Будьте спокойны, гунцзы.
Е Ли кивнула и спросила.
— Есть вести от Е Ин? Знает ли она о списке, который Дунфан Юй передала Мо Цзинли?
Яоцзи помедлила, прежде чем ответить.
— Она знает, но отказывается говорить.
Е Ли слегка замерла, немного подумала и кивнула.
— Я понимаю, что у нее на уме. Она боится, что я нарушу слово и не открою ей, где находится ребенок.
Яоцзи спросила.
— Тогда, не стоит ли нам попытаться…
________________________________________________________________
- Слова, карающие сердце (诛心之言, zhū xīn zhī yán) — разоблачение тайных, корыстных мотивов человека, скрывающихся за его словами или поступками. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
