Сюй Цинчэнь почувствовал бессилие и невольно поднял руку, чтобы легонько стукнуть её по лбу, но случайно задел свою рану и, поморщившись от боли, нахмурился. Юньгэ тут же вскочила и, уложив его обратно, сказала.
— Ты не двигайся, рана еще не зажила.
Сюй Цинчэнь посмотрел на нее и произнес.
— Тебе, гунян, не дело жить одной в этой лесной глуши, это не лучший выход. Почему бы тебе не отправиться со мной в город Личэн?
Юньгэ на мгновение замерла, но в итоге всё же покачала головой.
— Нельзя. Де сказал, что я должна оставаться здесь, позже за мной придут.
— Придут за тобой? Кто? Твой де говорил, когда именно за тобой придут? — Сюй Цинчэнь только теперь внезапно осознал ситуацию.
Отец Юньгэ действительно не мог не позаботиться о будущем дочери, но прошло уже три года, а известий всё нет. Неужели та сторона действительно исполнит обещание и придет?
Юньгэ задумалась и с некоторым замешательством ответила.
— Де написал письмо и велел мне его отправить. Сказал, что тогда за мной придут. Но до сих пор никто не явился.
«И впрямь, глупая ятоу», — подумал Сюй Цинчэнь.
Письмо отправили три года назад, а за ней так никто и не пришел. Либо адресат его не получил, либо же он вовсе не собирался приходить. Сюй Цинчэнь мягко улыбнулся.
— Давай сделаем так, ты пойдешь со мной, а мы оставим здесь письмо. Если кто-то придет за тобой, они смогут найти тебя в городе Личэн. Когда я вернусь, то пришлю людей приглядывать за этим местом. К тому же, разве ты не говорила, что мои внутренние раны заживут не скоро? Если ты пойдешь со мной, разве не сможешь помочь мне с лечением?
Юньгэ с сомнением посмотрела на него. Ей действительно очень хотелось уйти отсюда вместе с Сюй Цинчэнем. Хотя она и не была большой любительницей суеты, после того как Сюй Цинчэнь всё это время составлял ей компанию, мысли о прежнем одиночестве навевали на нее грусть. Однако де велел ей ждать здесь, и она не могла его ослушаться.
Заметив её колебания, Сюй Цинчэнь прищурился и с улыбкой добавил.
— А еще, ты не помнишь адрес, по которому отправляла письмо? Я попрошу людей помочь тебе разыскать их. Вдруг они и вправду не получили послание? Неужели ты собираешься ждать здесь всю жизнь?
Юньгэ долго раздумывала и в конце концов кивнула, назвав адрес. Выслушав её, Сюй Цинчэнь невольно нахмурился. Увидев, что он изменился в лице, Юньгэ заволновалась.
— Сюй Цинчэнь, что с тобой?
— Твоя фамилия не Му? — спросил Сюй Цинчэнь.
— А? Нет, моя фамилия не Му. Фамилия моего де Шэнь, — недоуменно ответила Юньгэ.
Разве она не говорила Сюй Цинчэню, как её фамилия? Она склонила голову набок, вспоминая. Кажется, она и вправду забыла упомянуть, что её фамилия Шэнь. Когда долго живешь в полном одиночестве, то, как тебя зовут и какая у тебя фамилия, становится не так уж важно.
— А какая фамилия у твоей нян? — спросил Сюй Цинчэнь.
Юньгэ ответила.
— Де говорил, что фамилия моей нян Ли.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Я знаю, кого искал твой де. Я могу отвести тебя к ним. Когда мои раны заживут, отправляйся со мной.
Глаза Юньгэ радостно блеснули.
— Правда?
Сюй Цинчэнь с улыбкой кивнул, глядя на сияющую от счастья девушку перед собой, и в глубине души тихо вздохнул. Ведь она была всего лишь одиноким ребенком.
Особняк семьи Чу
— Докладываю Ванфэй, слуги сообщили, что только что какая-то ятоу подглядывала снаружи, — вошел с докладом Вэй Линь.
Е Ли слегка приподняла брови.
— Какая-то ятоу?
Вэй Линь кивнул.
— У этой ятоу неплохое кун-фу, но совсем нет опыта. Она проторчала у особняка полдня, прежде чем уйти.
Е Ли заинтересованно улыбнулась. Ни гора Цанманшань, ни Мо Цзинли ни за что не послали бы неопытную девчонку шпионить за особняком семьи Чу.
— Удалось разглядеть, как она выглядит?
— На вид ей лет пятнадцать-шестнадцать, но лица рассмотреть не удалось. Кроме того, люди, которые следовали за ней из города, уже вернулись.
Е Ли усмехнулась.
— Упустили?
Вэй Линь пристыженно кивнул, чувствуя, что в последнее время аньвэй справляются всё хуже. Сначала потеряли Цинчэнь-гунцзы, а теперь не смогли уследить даже за девчонкой пятнадцати-шестнадцати лет. Это был позор для всех Цилиней.
Е Ли улыбнулась.
— Ладно, не стоит их строго наказывать. По идее… они никак не могли упустить совершенно неопытную девчонку. Пусть люди внимательно осмотрят то место, где она исчезла. Кроме того, установите там наблюдение, эта маленькая ятоу наверняка появится еще не раз.
Вэй Линь кивнул.
— Слушаюсь. Благодарю Ванфэй за милость.
Е Ли покачала головой.
— Хоть я и сказала так, но думаю, что позже Цилиням придется обучиться кое-чему новому.
— Слушаюсь, исполню любое ваше распоряжение, Ванфэй.
Е Ли улыбнулась.
— Об этом поговорим позже. Скажи… может ли эта маленькая гунян быть связана с Да-гэ?
Вэй Линь, опустив глаза, задумался и ответил.
— Это весьма вероятно. Даже Мо Цзинли не заметил странностей в особняке семьи Чу, с чего бы этой девочке специально приходить сюда и следить? К тому же она появилась неподалеку от места исчезновения Цинчэнь-гунцзы. Возможно, именно она спасла Цинчэнь-гунцзы. Но… если Цинчэнь-гунцзы спасен, почему он не хочет возвращаться?
Е Ли нахмурилась.
— Да-гэ… скорее всего, тяжело ранен. Не стоит спешить. Раз Да-гэ знает, что мы уже здесь, вести от него скоро придут.
— Слушаюсь. Я прикажу людям следить за тем районом. В эти дни в особняке Ли-вана проверки ужесточились, к тому же скоро придется идти на банкет, который устраивает Мо Цзинли. Ванфэй лучше не покидать город лично, — сказал Вэй Линь.
Е Ли кивнула и тихо вздохнула.
— Только так и остается поступить.
И действительно, на следующий день в полдень Е Ли увидела ту самую девочку, о которой говорил Вэй Линь. Глядя на нее, она невольно развеселилась, это и впрямь была маленькая ятоу. На вид ей не было и шестнадцати, а самое главное, её глаза были невероятно чистыми и прозрачными. Даже такой человек, как Е Ли, при взгляде в них невольно ощущал укол совести.
Юньгэ привели в особняк семьи Чу люди Дин-вана. На самом деле Сюй Цинчэнь поручил ей встретиться с Е Ли, но при этом строго наказал не входить через главные ворота, чтобы её никто не увидел. Поэтому Юньгэ пришлось обойти особняк к заднему двору и попытаться перелезть через стену. Она и не подозревала, что стражи на заднем дворе особняка семьи Чу гораздо больше, чем у главных ворот, поэтому, разумеется, её без лишних хлопот поймали.
Юньгэ с любопытством разглядывала Е Ли и спросила.
— Ты и есть та самая Ли-эр, о которой говорил Сюй Цинчэнь?
Е Ли весело улыбнулась и кивнула.
— Верно, я Ли-эр. А ты кто, маленькая гунян?
Юньгэ улыбнулась.
— Я Шэнь Юньгэ, подруга Сюй Цинчэня. Ты такая красивая… Но почему ты носишь мужскую одежду?
Е Ли удивилась.
— Ты поняла, что я женщина, или это Да-гэ тебе сказал? — Е Ли считала, что её маскировка безупречна, по крайней мере, до сих пор никто не мог её раскусить, уж точно не эта наивная маленькая гунян.
— Я дайфу, — с гордостью заявила Шэнь Юньгэ. — Конечно, я вижу. Мужчины и женщины сильно отличаются.
Е Ли улыбнулась. Похоже, между теми, кто просто знает медицину, и настоящими мастерами всё же огромная разница. По крайней мере, другой человек, считавшийся искусным лекарем, так и не разгадал её тайну. Е Ли посмотрела на девочку и спросила.
— Как поживает мой Да-гэ?
Услышав это, Шэнь Юньгэ тут же поникла и с несчастным видом произнесла.
— Прости, это всё из-за меня… Сюй Цинчэнь получил тяжелые раны.
— Не волнуйся. Я знаю, что ты спасла Да-гэ. Расскажи всё по порядку, как это случилось, — ласково успокоила её Е Ли.
Шэнь Юньгэ во всех подробностях поведала о своей встрече с Сюй Цинчэнем. Е Ли сразу всё поняла. Возможно, поначалу то, что Юньгэ услышала звуки циня, и было случайностью, но после того, как она, не потревожив никого, пробралась в долину и попросила Да-гэ научить ее играть на инструменте, это перестало быть случайностью. И винить эту маленькую гунян в ранении Да-гэ было бы несправедливо.
Даже стоявшие позади Е Ли Чжо Цзин и Вэй Линь приняли странный вид, мысленно ворча: «На самом деле, это возмездие Цинчэнь-гунцзы за то, что он сманил невинную девушку?»
Е Ли похлопала Шэнь Юньгэ по руке и с улыбкой сказала.
— Разве можно тебя винить? Напротив, я должна поблагодарить тебя за то, что спасла Да-гэ.
Шэнь Юньгэ уже приготовилась к выговору, но столь мягкое поведение Е Ли заставило её почувствовать себя неловко. Она едва слышно спросила.
— Ли… э-э, ты не винишь меня?
Е Ли с улыбкой ответила.
— Не нужно такой вежливости, я на несколько лет старше тебя, можешь просто звать меня Ли-эр цзецзе. Это не твоя вина, как я могу винить тебя? К тому же тебе, совсем юной сяогунян, пришлось вытаскивать из-под воды такого взрослого мужчину, как Да-гэ. То, что вы немного побились и столкнулись1, было неизбежно.
Е Ли и впрямь была удивлена тем, как Шэнь Юньгэ при её малом росте сумела вытащить со дна взрослого мужчину, находившегося под действием лекарств в глубоком сне. Даже если бы на её месте был крепкий мужчина, боюсь, ему пришлось бы нелегко. Поэтому внутренние раны Цинчэнь-гунцзы на самом деле были очень легкими, то, что он не ударился головой, уже было большой удачей.
Глаза Юньгэ загорелись. С самого детства она знала только де и а-нян, и, видя когда-то у подножия горы, что у других есть старшие и младшие сестры, очень им завидовала.
— Ли-эр цзецзе.
— Славное дитя… — Е Ли с нежностью погладила её по маленькой голове и улыбнулась. — Как сейчас раны Да-гэ?
Юньгэ ответила.
— Через несколько дней он сможет свободно двигаться. Но в это время, ему еще вредно шевелиться. Гм… всё, что Сюй Цинчэнь велел мне сказать, я передала. Мне пора возвращаться, иначе он проголодается.
Е Ли с улыбкой кивнула.
— В таком случае да-гэ я доверяю тебе. Когда ему станет лучше, я пришлю людей, чтобы забрать его?
Юньгэ покачала головой и с радушной улыбкой произнесла.
— Не нужно хлопот. Сюй Цинчэнь разговаривает со мной, это хорошо.
— Вот и славно. Вэй Линь, проводи Юньгэ-гунян из города. И заодно отправь вместе с ней все лекарства, которые необходимы Да-гэ, — распорядилась Е Ли, повернувшись.
Вэй Линь отозвался.
— Подчиненный повинуется.
Глядя, как Вэй Линь уводит Юньгэ, Е Ли невольно вполголоса рассмеялась.
— Поистине занятная сяогунян, не так ли?
Чжо Цзин кивнул.
— Кто бы мог подумать, что Цинчэнь-гунцзы унесет такая прелестная и изящная сяогунян. Но, самое главное, характер у этой гунян редкостной чистоты и прозрачности.
В такой глуши всё же нашлась такая красивая сяогунян. Цинчэнь-гунцзы и впрямь сопутствует удача…
— Почему Ванфэй не отправит людей присматривать за Цинчэнь-гунцзы? — спросил с улыбкой Чжо Цзин.
Е Ли спокойно ответила.
— Раз уж все эти дни Юньгэ-гунян так хорошо заботилась о Да-гэ, то похлопотать еще несколько дней ничего страшного.
Чжо Цзин, приподняв бровь, усмехнулся.
— Что имеет в виду Ванфэй?
Е Ли махнула рукой и поднялась.
— Бэньванфэй ничего не имеет в виду. Да-гэ за эти годы порядком измотался, и раз выпал такой случай, пусть хорошенько восстановит силы.
Эта сяогунян чиста и простодушна, и, судя по всему, ей чужды многочисленные условности, принятые среди обычных знатных дев. Раз Да-гэ позволил ей прийти в особняк Чу, значит, он ей явно доверяет. Раз так, пусть всё остается как есть.
— Ванфэй говорит верно.
Юньгэ с множеством больших и малых свертков проводили шивэй дома Дин-вана почти до самого дома, после чего она пошла одна. Стоило ей войти в двери, как Сюй Цинчэнь, глядя на девчушку, которая едва не тонула в охапке коробок, невольно вскинул бровь.
— С каких это пор ты полюбила ходить по лавкам и покупать вещи?
Юньгэ вытерла пот с лица и, надув щеки, проговорила.
— Это не я купила, это подарки от Ли-эр цзецзе.
Сюй Цинчэнь с легким смешком посмотрел на неё, всего один раз встретились, а она уже вовсю зовет её Ли-эр цзецзе, и впрямь сяоятоу, лишенная всякой настороженности.
Пока Юньгэ хлопотала, расставляя вещи на столе, она негромко ворчала.
— Сюй Цинчэнь, ты и впрямь изнеженный гунцзы, всего несколько дней лечишь раны, а нужно столько вещей. Хорошо еще, что шивэй-гэгэ помог мне донести их до самой горы, иначе одна я бы всё это ни за что не притащила.
Она заглянула внутрь, вещей действительно было немало. Помимо всевозможных лекарств и укрепляющих средств, необходимых Сюй Цинчэню для восстановления, там были книги для досуга и три-четыре смены одежды. Даже подходящие к ним нефритовые подвески и прочие мелочи были приготовлены в полном порядке.
Сюй Цинчэнь окинул всё взглядом и указал на одну из коробок.
— Открой-ка ту.
Юньгэ с любопытством посмотрела.
— Эту?
Она открыла её и увидела изысканный женский наряд светло-желтого цвета. Юньгэ не знала, но Сюй Цинчэнь сразу понял по отделке коробки, что это платье из самой известной шелковой лавки города Нанкина.
Сюй Цинчэнь улыбнулся.
— Это подарок от Ли-эр для тебя, можешь пойти примерить.
— Подарок для меня? — Юньгэ в недоумении заморгала, глядя на расшитое тонкими узорами светло-желтое платье.
Обычно она привыкла носить простую одежду из холста, и хотя, бывая в городе, видела на других девушках красивые наряды, никогда им не завидовала. Одежда нужна лишь для того, чтобы было тепло. Но сейчас, глядя на этот яркий наряд и на Сюй Цинчэня в белоснежных одеждах, который с улыбкой взирал на неё, Юньгэ внезапно ощутила легкий стыд из-за того, что совсем не приглаживала края материи2. Схватив коробку, она поспешно выбежала вон.
Сюй Цинчэнь с улыбкой смотрел вслед исчезающей за дверью сяогунян и невольно покачал головой, рассмеявшись. Дразнить детей и впрямь весьма занятное дело. В то же время Сюй Цинчэнь невольно начал с предвкушением ждать того момента, когда Юньгэ переоденется и приведет себя в порядок.
Что же касается того, что Ли-эр явно не желала его вмешательства в дела города Нанкина, то пусть всё идет своим чередом. К тому же сейчас он ранен так сильно, что не может даже подняться с постели, если вернется, будет только обузой. Мо Цзинли, верно, не сможет остановить Ли-эр.
В это время пребывающий в прекрасном расположении духа Цинчэнь-гунцзы совершенно забыл, что в далеком северном военном лагере некий мужчина, страстно ожидающий возвращения любимой жены, сейчас в ярости скрежетал зубами.
— Сюй Цинчэнь, лучше тебе не возвращаться мертвым! Из-за тебя А Ли пришлось ехать за тысячи ли в Цзяннань искать тебя, Бэньван обязательно заставит тебя быть волом и лошадью3 для дома Дин-вана до самой следующей жизни!
_________________________________________________________________
- побиться и столкнуться (磕了碰了, kē le pèng le) — получить мелкие ссадины, ушибы или повреждения. ↩︎
- не приглаживать края материи (不修邊幅, bù xiū biān fú) — не обращать внимания на опрятность своего внешнего вида. ↩︎
- быть волом и лошадью (做牛做馬, zuò niú zuò mǎ) — изнурительно трудиться на благо другого, не жалея сил. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
