— То, что было раньше, осталось в прошлом, — безнадёжно ответили служанки, глядя на грязь, пыль и кровь на одежде Се Яньлая.
Совсем недавно дома он снова ввязался в шумную потасовку с другими гунцзы.
У Се Яньлая не было выбора: он понимал, что если не послушается, эти служанки проболтают всю ночь и не дадут ему уснуть. Пришлось встать и пойти умываться. Служанки гурьбой вошли следом и принялись в несколько рук расстёгивать его одежду, но Се Яньлай, вспомнив о чём-то, остановил их.
Он вскинул брови и произнёс:
— Я знаю, вы хотите осмотреть мои раны. Не нужно, все вон отсюда.
Служанки изумились:
— Гунцзы догадался!
Они не желали расходиться и даже вынесли всевозможные снадобья для перевязки.
— Гунцзы, позвольте нам взглянуть.
Се Яньлай махнул рукой:
— В императорском городе меня уже осмотрели, тай…
Едва он замолчал, как на лицах доселе упрямых служанок отразилась радость.
— Неужели няннян уже осмотрела вас?
— Ну и славно, А-Лэ-гунян ведь наверняка тоже была там.
— Раз они осмотрели, то и беспокоиться не о чем.
— Снадобья девицы А-Лэ самые действенные.
— Я же говорила: раз гунцзы отправился в императорский город, нам не о чем волноваться, ведь там няннян.
— Именно так! Няннян даже присылала людей за одеждой гунцзы, я так и знала.
У Се Яньлая голова пошла кругом.
— Что за чепуха, я имел в виду тайи!
Служанки хихикнули — в любом случае тайи подчиняются императрице. Они сняли с него верхнее платье и вышли.
Се Яньлай только разделся и собрался войти в бадью, как снаружи снова раздались голоса служанок:
— Ой, гунцзы, откуда этот ароматный мешочек?
— Может, в пограничном округе за гунцзы ухаживала какая-нибудь служанка и вышила его?
— Гунцзы красив и добр сердцем, в такого легко влюбиться.
— Что за вздор вы несёте! — рассердился Се Яньлай. — Все грязные вещи и украшения выбросить!
Едва он договорил, как вновь послышался голос:
— Ой, а почему в этом мешочке миндаль?
Миндаль… Се Яньлай почувствовал себя так, словно по голове ударили молотком, а в ушах зазвучал звонкий стук. Ранее он снова уснул перед той девушкой под её болтовню и стук маленького молоточка. Было очень шумно — она чистила миндаль.
Миндаль.
Перед глазами Се Яньлая промелькнула скорлупа от миндаля на маленьком столике перед девушкой в императорском дворце.
— Это моё! Не трогать! Занесите сюда! — услышал он собственный громкий крик.
Служанки на этот раз не проявили прежнего послушания:
— Гунцзы, мы все приберём для вас, а когда закончите мыться…
— Нет! — Се Яньлай просто выскочил наружу, не обращая внимания на притворные вскрики и смех служанок, выхватил мешочек и бросился обратно в купальню.
Трагедия тех лет, когда Сяо Дин тайком съел его сладости, не должна повториться!
Ночь была глубокой, служанки разошлись. Се Яньлай, вымытый и чистый, лежал на мягкой кровати, но никак не мог уснуть. Хотя, казалось бы, он мог заснуть, даже сидя на скамеечке и прислонившись к тахте.
От этой мысли он снова раздосадовался: как он мог опять уснуть! И пары слов не успел сказать. Се Яньлай ударил кулаком по кровати и нашёл себе оправдание: раз Се Яньфан был там, то ему самому и говорить ничего не требовалось, уж лучше поспать.
Се Яньлай взял одно ядрышко миндаля, бросил в рот и с хрустом разжевал. Она могла говорить и смеяться, у неё даже было настроение чистить для него миндаль — видно, что ей живётся хорошо.
Он вернулся, чтобы хоть раз взглянуть на неё, и теперь, даже если его втянут в интриги или запрут в четырёх стенах усадьбы на невесть сколько дней, он был спокоен.
В ту ночь многие спали крепко, но многие и глаз не сомкнули. Когда забрезжил рассвет, двери дворца Великого наставника, где находился тайфу, наконец распахнулись.
Дворцовые фонари, мерцавшие всю ночь, казались утомлёнными и тусклыми. Глаза чиновников покраснели от усталости, но дух их был бодр.
— Пусть за короткое время все проверить невозможно, но из того, что удалось подтвердить: сведения о связях и происхождении людей в списке, присланном отцом и сыном Лян, верны, — радостно произнёс один из чиновников. Затем он яростно стиснул зубы: — Эти военачальники, пользуясь тем, что горы высоки, а император далеко, сколотили в пограничном округе клики ради личной выгоды. Они едва не превратили военные лагеря в свои собственные дома!
Дэн И ничуть не рассердился. Услышав это, он даже усмехнулся:
— То, что воины считают лагерь своим домом, изначально было похвалой.
— Это подразумевало, что они должны всеми силами оберегать покой Великой Ся, — вздохнул другой чиновник. — А не захватывать власть и почести, чтобы, когда один человек обретает путь, его куры и собаки взлетали на небеса.
— Не стоит так негодовать, — бесстрастно промолвил Дэн И. — Военная власть всегда была важнейшим из дел. Когда тайцзы и Третий принц ещё были здесь, их подчинённые тоже только и делали, что плели интриги в армии. Раньше мы знали лишь тех, кто действовал в открытую и кто в чьи дела вмешивался. Теперь же, помимо явных фигур, нам доподлинно известны все их заместители, помощники и даже начальники гарнизонов.
Он взглянул на записи в руках.
— Эти люди куда важнее генералов, что на виду. Великие генералы приходят и уходят, сменяя друг друга, в то время как эти низшие чины годами сидят в пограничном округе, превращая свои земли в подобие железного ведра1.
— Теперь, зная связи между ними, мы видим пограничные войска как на ладони. Впредь им не удастся утаивать заслуги или подавать ложные донесения, — обрадовался один из чиновников.
— И нам станет куда сподручнее распоряжаться перемещениями в армии, — добавил второй.
В этом и заключалась суть: когда ломаешь кость, жилы всё равно тянутся следом. Лишь зная, где под плотью скрыты эти жилы, можно окончательно лишить врага рук и ног. Особенно это касалось «рук и ног» рода Се. Никто и помыслить не мог, что род Се незаметно просочился в армию так глубоко.
— Однако, — ещё один чиновник стал серьёзен, — как Лян Цзи умудрился столь досконально разведать эти тайные связи?
Отец и сын Лян ведь и трёх лет не пробыли в пограничных войсках?
— Кто им помог?
— Скорее всего, кто-то поспособствовал их вступлению в армию.
— Кем бы мог быть этот человек?
— Да вроде бы никто особенный, мы ещё не проверяли досконально.
Дэн И прервал их пересуды и догадки.
— Мне безразлично, кто за ним стоит и какой случай помог ему раздобыть эти сведения, — отрезал он. — Эти данные подлинны и полезны для нас. Если он готов служить мне, я буду доверять ему и использовать в своих целях. Дела в этом мире устроены именно так просто.
Пока чиновники беседовали, дверь отворилась. Вошёл мелкий служащий с чайником в руках и обратился к Дэн И:
— Вчера императрица-няннян приходила дважды.
Дэн И нахмурился. Хотя та девчушка и любила поступать по-своему, за этот год с лишним она привыкла к роли императрицы и относилась к нему, своему тайфу, с большим почтением. Она усердно вникала в государственные дела, слушала и никогда не говорила лишнего. Помимо аудиенций, всё остальное время она проводила во внутренних покоях, обучая маленького императора. Почему же вчера она внезапно искала встречи с ним, да ещё дважды?
Хм, вчера вернулся Се Яньлай.
— Тайфу, не желаете ли вы перед утренним приёмом сначала увидеться с императрицей? — спросил служащий. — Узнать, что она хотела сказать?
Дэн И покачал головой:
— Обсудим это после приёма.
Спешить некуда.
- Железное ведро (铁桶, tiě tǒng) — метафора, означающая нечто абсолютно прочное, неприступное и закрытое от внешнего влияния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
