Обнаружив, что Дэн И, императорская печать и хуфу исчезли, Чу Хоу одной рукой рассылала указы во все концы страны и одновременно велела Гунвэйсы проверить почтовые станции.
Как и ожидалось, Чжуншань-ван-шицзы тоже пропал.
Вслед за этим выяснилось, что столичные войска приведены в движение.
И не только они: под контроль попали многие округа и уезды. Причём приказы отдавались тайные, что крайне затрудняло расследование.
Императорская печать и хуфу имели слишком большое значение.
Указы Чу Хоу опирались исключительно на её собственный авторитет, поэтому где-то им подчинялись, а где-то нет.
Тем временем Се Яньлай покинул столицу и направился в сторону округа Чжуншань. По пути он встречался с местными чиновниками, военачальниками и представителями великих родов, подготавливая почву.
Благодаря этому, когда Сяо Сюнь объявил о восстании и поднял войска, его едва-едва удалось сдержать к северу от Хуанхэ.
— Скорее просите, — распорядилась Чу Хоу и вместе с Сяо Юем поднялась навстречу гостю.
В зал вошёл Се Яньфан. На его одеждах лежала дорожная пыль, что, впрочем, ничуть не умаляло его достоинства.
— Дядя, вы проделали нелёгкий путь, — радостно воскликнул Сяо Юй.
Се Яньфан с улыбкой поклонился:
— Приветствую Ваше Величество, Чу Хоу.
Чу Хоу велела ему подняться и знаком подозвала служанок и евнухов, чтобы те проводили Се Яньфана в купальню и помогли переодеться. Тот с улыбкой поблагодарил и не стал отказываться. К тому времени, как он умылся и вышел в свежем платье, стол уже ломился от яств.
— В дворцовой кухне есть повара, искусно готовящие блюда в стиле Дунъяна, — сказала Чу Хоу, обнимая Сяо Юя. — Вкусы А-Юя очень похожи на вкусы его матери.
Чу Хоу никогда не избегала разговоров о покойной тайцзыфэй. Забвение — не способ справиться с горем и страхом, только взглянув им в лицо, можно обрести покой.
Сяо Юй с воодушевлением спросил:
— Дядя, попробуй, тебе нравится?
Се Яньфан сел на указанное место, но не сразу взялся за палочки. Улыбнувшись, он произнёс:
— Я позволю себе бестактность и скажу слова, не подобающие подданному.
Чу Хоу усмехнулась:
— Прощаю тебя, айцин.
Се Яньфан легко вздохнул и откинулся на спинку сиденья:
— Как же хорошо вернуться домой.
Чу Хоу рассмеялась, но в какой-то момент смех её оборвался. Она вспомнила, что раньше Дэн И почти жил в передних залах императорского города. Втайне все подшучивали, что он превратил дворец в свой дом, а усадьба тайфу служила ему лишь складом для подношений.
— Я говорю «вернуться домой», потому что встретил своих близких, — тихо добавил Се Яньфан.
Чу Хоу, отогнав мысли, налила ему чашу густого супа и улыбнулась:
— Пожалуйста, дядя, угощайтесь.
Се Яньфан не сдержал смеха и, слегка склонив голову, принял чашу:
— Благодарю, благодарю.
Сяо Юй, подражая Чу Хоу, принялся подкладывать еду в тарелку Се Яньфана:
— Дядя, попробуй это, моё самое любимое блюдо.
Се Яньфан всё так же с улыбкой принимал тарелки:
— Хорошо, хорошо.
Он пробовал закуски, прихлёбывал суп серебряной ложкой; Чу Хоу и Сяо Юй тоже ели. Служанки бесшумно сновали туда-сюда, зажигая огни. В комнате царила свежесть осенней ночи, тени людей уютно жались друг к другу.
Как же это было прекрасно.
Се Яньфан осторожно промакнул уголки рта платком. Хотя Дэн И не был мёртв, после его союза с мятежником Сяо Сюнем для Чу Хоу он перестал существовать.
Этого человека не должно было быть в их жизни.
— Три округа и двадцать восемь городов к северу от Хуанхэ присягнули Сяо Сюню. Если сложить тайное войско Чжуншань-вана и тех, кого удалось сманить на свою сторону с помощью хуфу, наберётся двести семьдесят тысяч человек.
Услышав слова Се Яньфана, Сяо Юй невольно взглянул на Чу Хоу. На советах сановники говорили много, но точное число воинов Сяо Сюня оставалось неизвестным. И вот теперь эта цифра… Никто не ожидал, что после того, как в прошлый раз у Чжуншань-вана отобрали сто тысяч солдат, он сумеет собрать столь внушительную силу.
Чу Хоу оставалась спокойной. В прошлой жизни армия в руках Сяо Сюня была ещё больше. Конечно, тогда он был законным императором, но и у мятежного рода Се, восставшего незаконно, поначалу было примерно столько же воинов.
Она бросила взгляд на Се Яньфана.
Значит, в этой жизни они поменялись ролями?
Губ её коснулась невольная улыбка.
Заметив это, Се Яньфан тоже улыбнулся:
— Не стоит беспокоиться. Поначалу их дух подобен радуге1.
— и мощь их велика, к тому же многих вводит в заблуждение императорская печать и хуфу, украденные Дэн И. Но со временем, когда императорские войска нанесут ответный удар, люди прозреют.
— Я и не беспокоюсь, ведь с нами Се-гунцзы, — ответила Чу Хоу, поджав губы в усмешке.
Се Яньфану её улыбка показалась странной, но он был уверен: эти слова сказаны от чистого сердца.
— Однако, — продолжила Чу Хоу, — я намерена лично выступить против Сяо Сюня.
Сяо Юй замер с ложкой в руке, а Се Яньфан, лишь на мгновение помедлив, тут же произнёс:
— Чу Хоу отважна.
Чу Хоу с улыбкой покачала головой:
— Нет, дело не только в отваге. В этот раз мною движет, пожалуй, гордость. Сяо Сюнь и Дэн И честят меня «злобной императрицей, укравшей государство», клевещут на меня и моего отца, называя нас «коварными изменниками». Что ж, я сама пойду и сражу их, чтобы они узнали, насколько я могу быть ужасна.
Се Яньфан с улыбкой захлопал в ладоши:
— Верно сказано. Чу Хоу должна лично выплеснуть этот гнев.
Сяо Юй тоже улыбнулся, но в его глазах читалась грусть и капля самобичевания.
Он слишком слаб. Снова и снова он навлекает на себя ярость Чжуншань-вана, и снова и снова сестра Чу вынуждена защищать его.
Заметив это, Чу Хоу не стала утешать его словами, а позвала Ци-гунгуна:
— Принеси манифест, написанный Его Величеством, и скорее покажи Се-сань-гунцзы.
Ци-гунгун тотчас исполнил приказ.
Се Яньфан принял свиток и принялся внимательно читать, время от времени кивая. Его лицо постепенно становилось суровым. Закончив, он положил манифест и посмотрел на Сяо Юя:
— Ваше Величество ещё юны, в слоге чувствуется некоторая незрелость, но в каждой строчке — мощь и острота меча.
Чу Хоу рассмеялась:
— Правда же? Хорошо написано! Особенно те первые строки: «Дважды Чжуншань-ван пытался погубить Нас, и дважды он терпел неудачу. В этот третий раз его также ждёт крах». И вот ещё это место…
Она наклонилась вперёд, указывая пальцем на бумагу:
— «Тогда дедушка-император сказал мне, что путь престолонаследия будет для меня опасным и тяжким, но я не познал страха. С того самого момента я знал, что этот день настанет, и я давно к нему готов. Я докажу дедушке-императору, отцу-вану и матери, докажу всему народу Великой Ся, что Я без страха и упрёка достоин быть императором Великой Ся».
Прочитав это, Чу Хоу добавила:
— А-Юй написал это сам.
Видя воодушевление Чу Хоу и слушая её бесконечные похвалы, Сяо Юй даже немного смутился.
Се Яньфан положил руку на плечо мальчика:
— Покойный император, твои отец и мать гордились бы тобой. А-Юй, ты станешь самым величественным императором Великой Ся, хоть и в самые трудные времена.
— Поэтому, — произнесла Чу Хоу, глядя на Сяо Юя, — я возьму этот меч по имени А-Юй и отправлюсь в бой. Эта битва не только ради него. Скажу эгоистично: она ради меня самой. Я хочу смыть позор!
Сяо Юй широко улыбнулся:
— Сестра, я готов сражаться вместе с тобой и помочь тебе смыть этот позор.
Когда Се Яньфан вернулся домой, была уже глубокая ночь. Се-ци-е всё ещё ждал его.
— Чу Хоу хочет лично выступить в поход? — услышав новости, Се-ци-е нахмурился и недовольно проворчал: — Она и впрямь пристрастилась к войне.
— Поэтому мы должны приложить все силы: подготовить войска, задействовать связи. Пусть Чу Хоу одержит блистательную победу над мятежниками, а А-Чжао-сяоцзе как следует отведёт душу, — ответил Се Яньфан.
Се-ци-е хмыкнул:
— Мы снова шьём свадебный наряд для другого.
— позволяя А-Чжао-сяоцзе добиться желаемого и забрать всю славу себе.
Се Яньфан сел за стол, разглядывая расставленную на нём партию в го, которую уже давно никто не трогал.
— Мы ничего не теряем. К тому же, если Дэн И падёт от руки А-Чжао-сяоцзе, это будет куда лучше, чем если бы его убил я, — с улыбкой произнёс он. — Они заключили союз, чтобы восстать, и погибнут, уничтожая друг друга. Это и есть — искоренить смуту и вернуться к правильному пути.
С этими словами он снова всмотрелся в доску.
— Заодно нужно выправить ещё одно место.
— Тогда всё станет по-настоящему совершенным.
- Дух подобен радуге (气势如虹, qìshì rú hóng) — обладать огромным воодушевлением, мощный подъём духа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
