Когда в округе Юньчжун появилось воззвание Сяо Сюня, городские ворота крепости Шипочэн тоже медленно открывались.
Войска Великой Ся хлынули внутрь, и над городом поднялся невообразимый шум от плача и криков.
Однако на этот раз Чжун Чжанжун не испытывал тревоги. Он стоял поодаль, наблюдая, как выводят под конвоем третьего принца Силяна, как выходят вперёд чиновники императорского двора и как выбегает бесчисленное множество людей. Кто-то горько рыдал, кто-то громко смеялся, а кто-то спрашивал, где тела их погибших близких…
Чжун Чжанжун отвёл взгляд, посмотрел на зажатое в руке воззвание и холодно усмехнулся.
— Чжун-цзянцзюнь, вам не о чем беспокоиться, — произнёс стоящий рядом с ним Чжу Юн. — Императрица совершенно не боится, мятежнику Сяо Сюню не удастся осуществить свои замыслы.
Чжун Чжанжун смял воззвание в бесформенный комок:
— Я и не беспокоюсь. Он уже проигрывал императрице. В прошлый раз она пощадила жизни его и его отца лишь потому, что опасалась за спокойствие пограничных округов. У злодея его злодейские помыслы всё не угасают.
Теперь императрице больше не нужно ни на что оглядываться.
Чжу Юн с улыбкой кивнул.
Чжун Чжанжун повернулся и оглядел этого гражданского чиновника. Он всегда недолюбливал дела с судейскими из столицы, но этот, называвший себя помощником начальника Управления императорской охраны — Гунвэйсы… Чжун Чжанжун заметил на одежде Чжу Юна узор ман и висящий на поясе жетон.
Узор ман был ему незнаком, но жетон — весьма привычен.
Чжу Юн отвязал поясной жетон и показал его генералу:
— В Управлении императорской охраны всё ещё используют жетоны армии Лунвэйцзюнь.
Только на лицевой стороне добавились три иероглифа «Гунвэйсы».
Когда-то армия Лунвэйцзюнь была личным войском императора и генерала, и только они об этом знали. Теперь же армия Лунвэйцзюнь всё так же оставалась личным войском императора… нет, императрицы, и об этом знал уже весь мир. Лицо Чжун Чжанжуна озарилось широкой улыбкой. Взглянув на Чжу Юна, он заговорил уже с большей теплотой:
— Столице сейчас как никогда нужны люди, почему же ты здесь?
Ван Силяна был схвачен, на его царский двор напали, а старший принц Силяна погиб. Теперь ван Силяна больше не заикался о мирных переговорах, а молил о пощаде и прекращении огня.
Чиновники двора, ответственные за переговоры, уже прибыли в округ Юньчжун, и Чжу Юн был среди них.
— В Управлении императорской охраны всё идёт своим чередом. В столице остался командующий Дин, а советник Инь готовит отделения управления в разных землях. Чиновникам не удастся легко обмануть императрицу. Для неё нынешние переговоры с ваном Силяна имеют огромное значение, она не допустит ни малейшей ошибки, — с улыбкой пояснил Чжу Юн. — Поэтому меня прислали лично за всем присматривать.
Хотя он и не был главным послом на переговорах, в нужный момент он мог принимать решения от имени Чу Хоу.
Чжун Чжанжун кивнул:
— Пусть императрица будет спокойна. На этот раз заветное желание Великой Ся, к которому стремились десятилетиями, исполнится.
Территории расширятся, а гибель старшего принца Силяна стала для их вана сокрушительным ударом, вернувшим его в кошмар наяву. Говорили, что ван Силяна уже приказал перенести столицу подальше от земель Великой Ся. В этот раз Силяну нанесли раны до самых костей и сухожилий, и у них больше не хватит духу тревожить границы Великой Ся.
— И всё же, действительно ли мне не нужно вести войска на подмогу? У Сяо Сюня немало людей, — снова спросил он. — Императрице слишком опасно находиться там лично.
Чжу Юн ответил:
— Императрица задействует для помощи пограничные войска, но она не приказывала вам, главнокомандующий Чжун, отправляться туда самому.
Чжун Чжанжун понимал, что Чу Хоу не давала таких распоряжений. Он только что получил от неё письмо, в котором она велела ему по-прежнему охранять округ Юньчжун. Предстояло ещё много дел: укрепление обороны и переформирование войск. Эти задачи были так же важны, как и победа над Силяном.
Попрощавшись с Чжу Юном, Чжун Чжанжун не стал задерживаться в крепости Шипочэн — там разберутся чиновники. Он вместе с личной охраной уже собирался сесть на коней и уехать, когда путь ему преградил Лян Цян.
— Чжун-цзянцзюнь.
Чжун Чжанжун холодно посмотрел на него. После того как Дэн И переметнулся к Сяо Сюню, в пограничных войсках провели чистку. Инспектора Фу уже под конвоем отправили в столицу, но за Лян Цзи не нашли никаких прегрешений — кроме того письма, в котором он просил за сына, он почти не общался с Дэн И. Хотя Лян Цян и стал генералом мобильных войск по предложению Дэн И, по своим боевым заслугам эта награда была вполне оправданной. Что же касается его переписки с Дэн И, в ней тоже не обнаружили ничего предосудительного.
Поэтому Лян Цзи и его сына не признали сообщниками Дэн И и не отправили в столицу. Лян Цзи временно отстранили от должности, а Лян Цяна обвинили лишь в недосмотре при обороне, лишили звания генерала мобильных войск и понизили до командира.
— Снова пришёл просить за отца? — ледяным тоном спросил Чжун Чжанжун.
Лян Цян покачал головой и опустился на одно колено:
— Чжун-цзянцзюнь, прошу, позвольте мне отправиться на подавление Сяо Сюня и Дэн И.
Чжун Чжанжун усмехнулся:
— Что? Хочешь убить Дэн И, чтобы доказать свою преданность?
Лян Цян хотел что-то сказать, но Чжун Чжанжун оборвал его:
— Лян Цян, ты до сих пор не понял. Война — это не инструмент для твоего самовыражения. Твоё раскаяние, твоя досада и твоя слава перед лицом сражения — всё это собачье дерьмо. Мне плевать, ради чего вы с отцом ввязались в войну, но раз уж стали воинами, засуньте свои мелкие помыслы куда подальше.
С этими словами он пришпорил коня и умчался прочь.
Личная охрана последовала за ним, подняв тучи пыли.
Лян Цян долго сидел в пыли неподвижно, пока к нему не подошёл один солдат.
— Он так и не позволил мне отправиться против Сяо Сюня, — сказал Лян Цян, обернувшись с нескрываемым раздражением в глазах. — Как же вы добьётесь его согласия?
Солдат усмехнулся:
— Может, вам, Лян-гунцзы, стоит попросить ещё несколько раз?
Лян Цян поднялся и холодно взглянул на него:
— Я больше не генерал.
— Если Лян-гунцзы смог из каторжанина стать генералом, то и из командира снова стать им будет нетрудно, — безразлично ответил солдат.
Лян Цян опустил глаза. Какое право он имел жаловаться? Разве он сам не знал, как получил свои чины?
— Он не согласится, сколько ни проси, — произнёс он. — Он и раньше мне не доверял, а теперь тем более. Он не отпустит меня, он будет постоянно следить за мной.
Солдат сказал:
— Лян-гунцзы, вы добились всего не благодаря его доверию. Просто делайте то, что приказано свыше. Просите его снова и снова, пусть все видят, что вы умоляете его.
Лян Цян опешил и вскинул взгляд на солдата:
— Ваша цель — вовсе не в том, чтобы я убил Дэн И и Сяо Сюня?
Солдат улыбнулся:
— Чтобы вернуть былую славу, вовсе не обязательно убивать Дэн И и Сяо Сюня.
Сказав это, он похлопал Лян Цяна по плечу — со стороны казалось, будто он утешает разочарованного человека, — и, не говоря больше ни слова, ушёл.
Лицо Лян Цяна то и дело менялось в выражении. «Тогда на что же? Снова на смерти других, на грязные подковёрные интриги?»
Значит, они вовсе не собирались позволить ему по-настоящему помочь императрице в войне против Сяо Сюня.
Лян Цян посмотрел на восток и прижал руку к сердцу. Когда он только услышал этот приказ, его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ему было наплевать на возвращение звания генерала мобильных войск и даже на большую награду.
Он мог бы сражаться рядом с ней, помогать ей, убивать её врагов…
Это приводило его в больший восторг, чем любая награда.
Оказалось, всё не так.
— Глаз не спускайте с Лян Цзи и его сына.
Чжун Чжанжун вошёл в окружную управу и снова отдал распоряжение своим приближённым.
— Хоть и нет доказательств их связи с Дэн И, они определённо что-то замышляют.
Приближённый ответил согласием.
Разговаривая, Чжун Чжанжун вошёл в зал, и навстречу ему выскочил солдат. Столкнувшись, оба замерли в изумлении.
— Чжун-цзянцзюнь… Сяошань! Ты вернулся!
Они воскликнули это одновременно.
Не успели они сказать и слова, как снаружи вбежал другой солдат, неся таз с горячей водой.
— Вода согрелась, согрелась! — кричал он. — Посмотрите, подойдёт ли.
Чжун Чжанжун почувствовал облегчение. Осенний ветер в округе Юньчжун уже приносил много песка и пыли. Он кивнул и протянул руки, собираясь умыться…
— Я проверю температуру, — Сяошань уже опустил руку в воду.
Чжун Чжанжун расхохотался:
— К чему такие церемонии? Любая пойдёт, хоть холодная, хоть горячая, давай я…
Он не договорил, увидев, как Сяошань удовлетворённо кивнул:
— Хорошо, ни холодная, ни горячая, в самый раз. — Он махнул рукой: — Живо несите внутрь.
Солдат понёс таз в задние покои.
Чжун Чжанжун не успел и рта раскрыть, как вбежал ещё один солдат.
— Готово, готово! — запыхавшись, произнёс он. — Я сам поймал курицу, добавил пять красных фиников, томил ровно два часа.
Сяошань помахал рукой над кастрюлей, втягивая аромат, и довольно кивнул:
— Тот самый вкус. — Снова взмах руки: — Быстрее несите внутрь.
На этот раз не только солдат, но и сам Сяошань поспешил следом за ним во внутренние покои.
В мгновение ока в зале остался один лишь Чжун Чжанжун. Он всё ещё стоял с вытянутой вперёд рукой, так и не коснувшись ни горячей воды, ни горячего куриного супа.
Лишь один человек мог заставить его, хозяина, столкнуться на собственной территории с картиной, столь призрачной, будто сон.
У Чжун Чжанжуна задергалась бровь, он яростно стиснул зубы.
Этот негодный мальчишка вернулся!
Этот негодный мальчишка наконец-то вернулся!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
