Взрослые не замечают медведок и муравьёв, но для детей они самые знакомые спутники в играх. Почти каждый ребёнок, присев на корточки, наблюдал за муравьями и представлял, какова их жизнь под землёй.
Жизнь под землёй, как оказалось, совсем не весёлая.
Мрак, сырость, удушье… он даже не понимал, жив ли ещё.
Ему казалось, что он умирал уже несколько раз.
Сгорал заживо.
Истекал кровью до смерти.
Грязь и вода забивали рот и нос, по телу ползали муравьи и букашки, а корни деревьев опутывали его, желая превратить в удобрение.
Иногда чудилось, будто тело стало лёгким, как пёрышко, и слилось с землёй, а иногда, что вся тяжесть мира придавила его книзу, и эту ношу невозможно вынести.
В ушах то и дело возникал шум: он слышал гул огня, треск лопающихся камней, копошение насекомых и шорох осыпающейся земли.
А порой наступала такая тишина, что мысли превращались в белое пятно, и он словно дрейфовал в первозданном хаосе.
В какой-то миг в этом хаосе раздался негромкий, мерный стук, а затем что-то резко вонзилось вниз, пронзая землю, пронзая его тело, пронзая горло, грудь и лёгкие…
Се Яньлай резко подскочил, словно выброшенная на берег рыба. Он судорожно хватал ртом воздух, а перед глазами стояло лицо мужчины, который, кутаясь в плащ, смотрел на него сверху вниз из темноты.
— Ты и впрямь всё ещё здесь, — прозвучал голос над ухом.
В следующий миг во тьме зажёгся светильник, осветив лицо мужчины. Се Яньлай узнал его. Это был Дэн И.
— А ты и впрямь живуч, — сказал Дэн И, а затем покачал головой: — Нет, вернее будет сказать — удачлив.
Удачлив? Се Яньлаю захотелось рассмеяться. Ну да, многие говорили, что он удачлив: внебрачный сын, в одночасье ставший отпрыском семьи Се, живущим в роскоши и почёте.
Удачлив, раз смог выжить в великом пожаре.
Но можно ли назвать удачей встречу с Дэн И?
С этим человеком, который примкнул ко второму гунцзы и стал его Великим наставником.
Второго гунцзы Се Яньлай только что убил.
— Тебе повезло, что ты встретил её, — голос Дэн И донёсся словно издалека.
Её? Кого? Мысль промелькнула в голове Се Яньлая, и в тот же миг Дэн И разжал руку. Светильник упал, и крошечный, величиной с бобовое зёрнышко, огонёк мгновенно взметнулся яростным пламенем, поглощая всё вокруг и пожирая его самого.
Се Яньлай тихо вскрикнул и инстинктивно вскинул руки, закрывая лицо.
Но не последовало ни обжигающего жара, ни удушливого дыма.
Се Яньлай открыл глаза, тяжело дыша. Вокруг царил полумрак, не было ни огня, ни Дэн И.
И лежал он больше не под землёй.
Он находился под кроватью, точнее, во внутреннем пространстве ковчега кровати.
Хотя это место тоже было замкнутым, тесным и не позволяло развернуться, оно совсем не походило на сырую землю.
Ему снова приснился сон, сон внутри сна.
Он глубоко вдохнул, успокаивая дыхание.
И тут увидел, как над досками кровати постепенно проступают глаза, сияющие подобно звёздам. Затем появилось всё лицо, и когда оно озарилось улыбкой, мрачное и тесное пространство кровати словно залил весенний свет.
Се Яньлай невольно улыбнулся в ответ.
На самом деле смерть его не заботила, и он её не боялся.
Однако, оставаясь в живых, он мог снова видеть её.
— Се Яньлай, — улыбнувшись, позвала девушка, склонившаяся над ним, — ты как, в порядке?
Се Яньлай хотел было отозваться, но вспомнил: стоит ему заговорить, как видение рассеется. Прежде он всегда начинал говорить именно для того, чтобы прогнать сны, но сны о ней были единственным исключением.
Когда она ему снилась, он не слишком хотел просыпаться.
Вместо ответа он лишь слегка кивнул.
— Правда в порядке? — Девушка нахмурилась, пристально разглядывая его. — Почему же ты молчишь? Повредил горло? Не можешь говорить?
«Эта несносная девчонка даже в снах такая зануда», — Се Яньлай сердито сверкнул глазами.
— Ну вот, даже не возражает, — пробормотала девушка. — Видимо, и впрямь совсем плох.
Её непременно нужно было проучить, ну или хотя бы заставить её в следующий раз, когда она явится во сне, не быть такой ворчливой.
— Мало ли на свете людей, которые не хотят разговаривать, — произнёс Се Яньлай. — Не у всех же при этом пропадает голос.
Лицо девушки расцвело улыбкой, но та мгновенно сменилась глубокой печалью.
— Столько времени уже прошло, — она протянула руку и коснулась его щеки, — а голос всё ещё хриплый. Должно быть, горло пострадало от дыма. Неужели Дэн И совсем не давал тебе лекарств?
Рука, коснувшаяся лица, была мягкой и тёплой. Неужели прикосновения в снах могут быть настолько реальными? Се Яньлай опешил. И ещё… она спросила про Дэн И?
— Чу Чжао? — позвал он.
Чу Чжао посмотрела на него и кивнула.
— Чу Чжао! — Се Яньлай резко приподнялся.
Только сейчас он заметил, что доски кровати были кем-то подняты.
Значит, это не сон?
Но подняться ему не дали. Чу Чжао прильнула к нему и обняла в этом узком пространстве.
Хотя девушка была не слишком тяжёлой, он отчётливо ощущал её вес. Это не было похоже на ширму, защищавшую от огня, не было похоже на деревянные подпорки в яме и не было похоже на слои земли, давившие на него…
Не сон.
Всё по-настоящему.
— Чу Чжао! — воскликнул Се Яньлай. — Что ты творишь!
— Я придавила твои раны? — тут же отозвалась она, приподнявшись и соскальзывая в сторону. — Где ты ранен? Мечом, стрелой или это ожоги?
Се Яньлай фыркнул:
— Везде раны, чего только нет…
Он не договорил, заметив, как из глаз Чу Чжао брызнули слёзы. Одна за другой, они покатились по лицу, словно частый дождь. Она осторожно опустилась, обняла его за шею и прижалась к его боку.
Се Яньлай замолчал, а затем медленно произнёс:
— Всё не так уж плохо. Ты пришла слишком поздно, раны уже зажили.
Прильнувшая к нему Чу Чжао молчала, но Се Яньлай чувствовал, что она всё ещё плачет. Слёзы промочили его плечо.
— Не плачь, — сказал Се Яньлай и, помедлив, легонько похлопал её по спине. — Правда, всё уже прошло. Целый месяц миновал.
Чу Чжао подняла голову и посмотрела на него.
Полог и доски были подняты, и хотя наступила ночь, в комнате было не слишком темно.
Он был бледен, лицо осунулось так, что проступили впадины. Если бы не по-прежнему густые чёрные брови и чуть приподнятые уголки глаз, она бы не узнала в нём того гордого и блистательного Се Яньлая.
Глаза Чу Чжао затуманились от слёз:
— Се Яньлай, почему тебе вечно так худо?
Се Яньлай смотрел на плачущую девушку. В последний раз он видел её такой безутешной после смерти отца. В его душе смешались сотни чувств, и в то же время по венам разлилось тепло.
Он невольно улыбнулся и сказал:
— Наверное, я просто неудачлив, судьба такая.
Чу Чжао покачала головой:
— Нет, ты очень удачлив. Удачлив настолько, что можешь делать то, что велит сердце, и при этом оставаться в живых.
Она снова уткнулась лицом в плечо Се Яньлая.
— И мне тоже очень повезло — встретить тебя.
Повезло встретить его? Разве не она раньше винила его в том, что он разрушил её планы и отрезал путь назад в пограничный округ?
Девушка снова подняла голову и посмотрела на него:
— Я тогда ещё не знала, что встретить тебя — значит, небеса наконец-то смилостивились надо мной.
От этих слов его бросило в жар, словно он снова оказался в пламени, и по всему телу разлилось беспокойство.
— Полно тебе говорить любезности, — буркнул Се Яньлай и легонько толкнул девушку в лоб. — Живо поднимайся, не тесни меня.
Но Чу Чжао и не думала вставать, она лишь поудобнее устроила голову на его плече.
— Погоди немного, дай мне перевести дух, — сказала она и издала долгий, протяжный вздох.
Она тоже очень устала.
Узнать о его исчезновении.
Узнать о покушении на Сяо Сюня.
И при этом не терять самообладания, сдерживать чувства, командовать войсками, действовать уверенно и без спешки.
Почти весь этот месяц, пока Дэн И прятал его под кроватью, он провёл в забытьи.
Забытьё и физическая боль мучительны, но тому, кто всё это время бодрствует, приходится ещё тяжелее.
Се Яньлай больше ничего не говорил. Он почувствовал, как дыхание девушки стало ровным. Она действительно уснула.
— Мне тоже, — тихо прошептал он.
Встретить тебя — значит, небеса наконец-то смилостивились надо мной.
А-Лэ стояла у двери, поглядывая то в спальню, то на четверых или пятерых лекарей, застывших снаружи.
— Когда же лекарям позволят осмотреть раны? — не выдержала она и прошептала себе под нос.
По логике вещей, как только человека нашли, его следовало немедленно вынести и осмотреть, так почему же гунян сама залезла в кровать?
— Прошёл уже целый месяц, так что не к спеху осматривать раны в это мгновение, — сказала Сяомань.
Она заглянула внутрь.
— Они уснули.
Уснули… А-Лэ стало и смешно, и досадно: как же они снова заснули? На этот раз не только Се Яньлай, но и гунян тоже уснула.
Сяомань подала ей знак глазами:
— Пусть спят, они оба устали.
А-Лэ на мгновение замолчала и, больше не проронив ни слова, тихонько прикрыла дверь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
