Фан Кай и остальные согласно кивнули и пригласили Чжао Хуэя выпить ещё несколько чарок.
В разгар пира Чжао Хуэй вдруг произнёс:
— Генерал, вы сказали, что Его Величество давно не желает войн, и сейчас обе наши державы сокращают пограничные войска. Почему бы не воспользоваться этой возможностью и не убедить Его Величество отказаться от статуса покорённого государства? Ведь младший брат служит старшему так же, как подданный служит государю. Мой правитель готов называть вашего братом — это ли не знак искренности?
Все понимали, что он окольными путями пытается добиться, чтобы Цзянь перестало считаться вассалом. Но его речь была столь витиеватой, что Фан Кай и другие нахмурились. Ответить резко и грубо — значит уронить достоинство державы. Но вести такую же изворотливую беседу они не умели.
Услышав это, Мэн Тинхуэй мысленно усмехнулась. Она хотела сдержаться, но не смогла. Вскинув подбородок, она заговорила — тихо, но твёрдо:
— Присвоение неподобающего имени недопустимо по своей сути. Даже если бы наш государь согласился, сановники Великой Пин не потерпели бы этого. Цзянь находится на окраине, и, должно быть, не ведает о законах нашей великой державы. Позвольте мне разъяснить посланнику. Младший брат, хоть и принадлежит к императорскому роду, но его имущество и жизнь зависят от воли государя. Разве это сравнится с положением подданного? Я слышала, как сановники просили себе во владение земли, и государь им отказывал, но не слышала, чтобы родичи императора покидали столицу без его высочайшего повеления. Я знаю, что при нашем дворе не казнят учёных-чиновников, но не слышала, чтобы жизнь родичей императора ценилась так же высоко. Я видела, как сановники, рискуя головой, возражали государю, но не видела, чтобы родичи императора осмеливались ослушаться его приказа. Законы нашей династии всегда были суровы: если кто из императорского рода замыслит мятеж, его истребят без пощады. Если император Цзянь готов по указу прибыть в нашу столицу в качестве присягнувшего родича, отдать свою жизнь и имущество в руки нашего государя и прожить всю жизнь в бездействии, не жалея об этом, — тогда пусть именует себя братом, а не вассалом. Думаю, тогда и наши сановники отнесутся к этому с должным почтением.
Её слова прозвучали весомо. Голос был негромок, но каждое слово било наотмашь.
Она говорила спокойно, но в её речи не было ни капли снисхождения. Лицо Чжао Хуэя окаменело, он не нашёл, что ответить.
Взгляды сидевших за столом старых генералов были полны одобрения. Цзян Пин не мог сдержать улыбки и под столом жестами показывал ей своё восхищение.
Ин Гуа, сидевший на троне, отвёл взгляд в другой конец зала, но уголки его губ дрогнули в улыбке.
Её поступок — этот вызов, эта колкость в адрес императора Цзянь — был так по-детски наивен. Наверное, она хотела «отомстить» за него.
Краем глаза он видел её гневный взгляд, и у него зачесались ладони. Ему захотелось выхватить её из-за стола, сжать в объятиях и осыпать поцелуями.
Он всегда знал, что её язык острее клинка. Когда-то даже он не смог устоять перед её доводами, что уж говорить об этом Чжао Хуэе?
После долгой паузы Чжао Хуэй наклонился вперёд и, нахмурившись, спросил:
— Осмелюсь спросить, вы — госпожа Мэн Тинхуэй?
— Не смею, — так же тихо ответила она и опустила ресницы, не сказав больше ни слова.
Среди всех сановников при дворе не было другой женщины-чиновника в пурпурно-золотых одеждах. Нужно ли было спрашивать, кто она?
Чжао Хуэй изменился в лице и с кривой улыбкой произнёс:
— Госпожа Мэн, вы поистине достойны своего происхождения из Академии Ханьлинь. Я, человек простой, не совсем понимаю ваши речи. Я давно наслышан, что госпожа Мэн — диковинный цветок при дворе Великой Пин. Увидеть вас сегодня воочию — уже достаточная награда за мой путь на юг.
Услышав это, Мэн Тинхуэй подняла глаза и смерила его взглядом.
— Неужели в Цзянь не осталось достойных людей, раз к нашему двору прислали того, кто не понимает человеческой речи?
Её слова были колкими, а выражение лица — полным презрения. Было очевидно, что гнев её ещё не утих.
Все вокруг онемели. Они привыкли видеть её вежливой и сдержанной и никак не ожидали, что она может быть такой дерзкой.
— Мэн Тинхуэй.
Услышав этот голос, она тут же подняла глаза на трон и встретилась с холодным взглядом Ин Гуа. Только тогда она поняла, что зашла слишком далеко и не оставила ему никакого пространства для манёвра. Она встала, сложила руки в рукавах и поклонилась.
— Ваше Величество, у меня разболелась голова. Позвольте мне отсесть подальше.
Сказав это, она, не дожидаясь ответа, повернулась и удалилась.
Этот предлог был таким же дерзким. Она даже не потрудилась придумать что-то более правдоподобное и ни разу больше не взглянула на Чжао Хуэя.
Он медленно откинулся на золотую спинку трона, провожая взглядом её небрежно заколотую причёску, которая, казалось, вот-вот рассыплется, задев дворцовый занавес. Его холодное лицо смягчилось.
Он должен был бы разгневаться на её дерзость, но не мог.
Ему нравилась её гордость.
Он повернулся к Чжао Хуэю и, беззаботно улыбнувшись, сказал:
— Прошу прощения, посланник. Это я её так избаловал.
Лицо Чжао Хуэя снова изменилось. Он слышал кое-что о Мэн Тинхуэй, но никак не ожидал, что новый император Великой Пин скажет такое. Этот молодой, высокомерный Сын Неба был совсем не таким, каким он его себе представлял.
Мэн Тинхуэй прошла за занавесом к местам для женщин-чиновников, нашла Шэнь Чжили и без лишних слов села рядом с ней.
Шэнь Чжили вздрогнула от неожиданности.
— Что такое? Угощения там хуже, чем здесь? Или отсюда лучше видно Его Величество?
Мэн Тинхуэй опустила глаза, взяла фрукт и, поднеся его ко рту, пробормотала:
— От винных паров разболелась голова. Посижу немного с тобой.
Шэнь Чжили вскинула бровь.
— Уж не опять ли ты разгневала Его Величество и решила здесь переждать?
Щёки Мэн Тинхуэй запылали. Вспомнив, что она только что поставила в неловкое положение и его самого, она почувствовала укол совести. Украдкой взглянув на трон и не заметив ничего необычного, она спросила:
— Как ты поживаешь в последнее время?
— Неплохо. Вчера получила письмо от Ди Няня, — тихо ответила Шэнь Чжили, наливая вино. — Вы с Его Величеством совсем не стесняетесь. В ту ночь у задних ворот моего дома так неосторожно…
Мэн Тинхуэй покраснела до кончиков ушей.
— Мы лишь немного обсудили дела, связанные с канцлером Гу, ничего такого. Не придумывай.
При упоминании Гу Циня рука Шэнь Чжили дрогнула, но она тут же улыбнулась.
— Я на днях думала, что надо было попросить указ и отправиться на север вместе с Ди Нянем. — Помолчав, она спросила: — Не знаю, не будет ли это слишком дерзко, но тебе известно, Тайный военный совет вызовет Ди Няня обратно в столицу или у него будут другие поручения?
Мэн Тинхуэй знала, что Шэнь Чжили очень умна и прекрасно понимает ситуацию на севере. Её вопрос был неслучаен. Но она не могла рассказать всё, что знала.
— Детали ещё не обсуждались. А что, если генерал Ди останется на севере, ты тоже поедешь?
Шэнь Чжили сделала глоток вина и после паузы сказала:
— Честно говоря, я уже много дней жалею, что так просто его отпустила. У рода Ди нет наследников. Если с ним что-то случится на севере, как я буду смотреть людям в глаза? Если он останется там надолго, я непременно буду рядом.
Мэн Тинхуэй уловила в её словах скрытый смысл и, к своему удивлению, поняла, что Ди Нянь перед отъездом так и не прикоснулся к ней.
Пока они разговаривали, к ним подошли другие женщины-чиновники. Они наливали Мэн Тинхуэй вино и произносили новогодние пожелания.
Мэн Тинхуэй понимала, что они хотят выслужиться перед ней, пользуясь её нынешним положением, и не могла отказать. Она с улыбкой принимала поздравления, а потом сказала:
— Если вы будете меня так поить, я и минуты не просижу.
Женщины со смехом разошлись по своим местам.
Только тогда она заметила, что Цзо Цюжун сидит как вкопанная, о чём-то задумавшись, и даже не заметила её прихода.
Она тихо спросила у Шэнь Чжили:
— С Цзо Цюжун что-то случилось на службе?
Шэнь Чжили взглянула на неё и усмехнулась.
— Что с ней может случиться в Академии Ханьлинь? Разве что она встретила кое-кого.
Мэн Тинхуэй вскинула бровь, не понимая.
— Сердце восемнадцатилетней девушки… — продолжала Шэнь Чжили. — Мы с тобой тоже такими были. Посмотри, на кого она смотрит, и всё поймёшь.
Мэн Тинхуэй проследила за взглядом Цзо Цюжун.
И тут же увидела профиль Инь Цина в сине-зелёном одеянии.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
