— А что ещё важнее…
Услышав это, Се Яньфан подхватил мысль и с улыбкой сказал:
— Ещё важнее то, что в округе Юньчжун войска будут у тебя в руках, и ты станешь править этими землями как независимым владением.
Глаза Чу Чжао заблестели, и она спросила:
— Ну как? Неплохо я всё устроила?
— Дэн И входит в императорский двор и контролирует А-Юя, А-Юй держит в руках Управление императорской охраны и держит в узде придворных, а ты находишься вдали от двора, используя округ Юньчжун как заслон. Ты для А-Юя одновременно и опора, и… угроза, — задумчиво произнёс Се Яньфан. — Вы трое-четверо и зависите друг от друга, и в то же время настороже. Это и впрямь похоже на хаос, который не распадается; всё уравновешено, натяжение чередуется с ослаблением.
Чу Чжао, точно ученица, которую похвалили, довольно прищурилась.
Глядя на её улыбку, Се Яньфан тоже мягко улыбнулся.
Хотя они только что прошли через схватку не на жизнь, а на смерть на императорском охотничьем угодье, казалось, будто между ними ничего не произошло.
— И всё же я не понимаю: чем было бы плохо, останься ты здесь? — тихо вздохнул Се Яньфан.
— Наверное, потому, что если бы я осталась здесь, то перестала бы быть собой, — ответила Чу Чжао.
Се Яньфан поднял на неё глаза. Они не виделись больше года; она ещё сильнее похудела, чёрные волосы контрастировали с бледным лицом, но глаза по-прежнему сияли, словно звёзды.
Сквозь этот взгляд казалось, будто перед ним всё та же девчонка, что когда-то прибежала к нему в дом, желая завести знакомство.
Она всё ещё взвешивала.
Взвешивала, стоят ли люди и дела того, чтобы она в них растворилась.
Се Яньфан кивнул:
— Я понял.
Этот императорский город не стоил того, чтобы она в нём растворилась.
И он сам тоже этого не стоил.
Чу Чжао тоже посмотрела на него:
— Но и я кое-чего не понимаю. Се-сань-гунцзы, вы ведь должны знать, что я за человек. Почему вы так настойчиво пытались меня подчинить?
Се Яньфан промолчал. Его взгляд опустился на её руки, и он спросил:
— Это вино для меня?
Чу Чжао посмотрела на чарку в своих руках и ответила:
— Да.
Се Яньфан протянул руку, но девушка не поспешила отдать чарку, словно в нерешительности.
Он едва заметно улыбнулся и потянулся дальше. Его длинные пальцы обхватили чарку, а вместе с ней и руку девушки.
Чу Чжао опешила. В следующий миг холодные пальцы разжались, и чарка исчезла.
Се Яньфан осушил её залпом и опустился на подушку.
— Наверное, всё потому что… — произнёс он, — я люблю тебя.
Он ответил на её вопрос? Чу Чжао смотрела на него.
Се Яньфан улыбнулся ей.
— Я думал, что люблю самого себя, — сказал он. — Но оказалось, это не так.
Не так… что? Чу Чжао замерла в замешательстве. Взглянув на Се Яньфана, она увидела, что он уже закрыл глаза. Белоснежная, как нефрит, фарфоровая чарка выскользнула из его рук.
Он мирно уснул.
Когда вошла А-Лэ, в комнате уже не было стражников. Чу Чжао сидела в одиночестве у ложа, словно наконец-то могла спокойно и непринуждённо рассмотреть этого Се-сань-гунцзы.
Она смотрела на него и невольно улыбнулась.
Се-сань-гунцзы, возможно, и не догадывался, что в той, прошлой жизни он точно так же рассматривал её мёртвое тело.
Хотя вряд ли он глядел на неё столь внимательно.
В конце концов, Чу Хоу из той жизни была совсем не достойна даже мимолётного взгляда.
— Сяоцзе, — тихо позвала А-Лэ, — вы в порядке?
Чу Чжао обернулась:
— А почему со мной должно быть что-то не так?
А-Лэ сделала шаг вперёд, огляделась и прошептала:
— Сяомань мне рассказала… говорит, Се Яньфан сказал, что любит вас.
Кто бы мог подумать, что Се Яньфан и впрямь питал к сяоцзе нежные чувства?
Должно быть, на душе становится неспокойно, когда убиваешь того, кто признался тебе в любви?
Тем более, это же сам Се Яньфан. А-Лэ невольно покосилась на ложе: хоть он и проболел так долго, гунцзы всё ещё был прекрасен.
Чу Чжао поняла, к чему та клонит, и рассмеялась:
— Со мной всё хорошо. Это замечательно, и я очень рада, но рада я за саму себя.
Она посмотрела на Се Яньфана.
— То, что он любит меня, говорит не о том, какой он замечательный, а о том, как хороша я сама.
Се Яньфан тоже когда-то говорил нечто подобное — что она заслуживает его симпатии.
Тогда она не осознавала глубины этих слов, но сейчас поняла их смысл.
Если бы она осталась той Чу Чжао из прошлой жизни, разве Се Яньфан полюбил бы её?
Теперь она не станет волноваться лишь потому, что кому-то нравится, и уж тем более не будет чувствовать за это благодарность.
Она будет лишь сильнее любить саму себя и будет благодарна себе.
Чу Чжао поднялась, протянула руку и нежно коснулась щеки Се Яньфана. Улыбнувшись, она развернулась и пошла к выходу.
Снаружи усадьбы Се стояли плотные ряды войск. Выйдя за ворота, Чу Чжао на миг замерла, пока не увидела фигуру в ярко-жёлтом.
— Цзецзе! — Сяо Юй спрыгнул с коня и с криком бросился к ней.
Пробежав пару шагов, он остановился и робко посмотрел на неё.
Чу Чжао произнесла:
— Ваше Величество.
Она назвала его «Ваше Величество»… И без того бледное лицо Сяо Юя стало ещё белее. Он попытался выдавить улыбку, но та, вероятно, выглядела горше слёз.
— Тебе есть что сказать мне? — спросила Чу Чжао.
— Прости меня, — пробормотал Сяо Юй.
Он сделал шаг к ней.
— Чу-цзецзе, прости, я был неправ. Я не должен был ранить тебя, пользуясь тем, что ты любишь меня.
Чу Чжао покачала головой:
— Нет. Ты не должен был пренебрегать тем, что имеешь. А-Юй, то, что ты выжил — это удача. Тебе следует дорожить всем: и мной, и другими людьми, и всей Великой Ся.
Сяо Юй кивнул:
— Да, цзецзе, я понял.
Чу Чжао подошла и встала перед ним. Прежний сорванец уже почти сравнялся с ней ростом.
С рассвета он без устали кружил по городу: как Сын Неба, успокаивал народ и усмирял мятежников, отчего его драконье одеяние помялось.
Чу Чжао протянула руку и поправила ворот его одежд.
— Ну что ж, на этот раз я тебя прощаю, — сказала она и легонько ткнула его пальцем в лоб. — Но в следующий раз прощения не жди.
Лицо Сяо Юя мгновенно озарилось улыбкой.
— Цзецзе! — он обнял Чу Чжао, с трудом сдерживая рыдания.
Чу Чжао позволила ему обнять себя, а затем похлопала по плечу:
— Ладно, возвращаемся во дворец. Нам ещё многое нужно сделать.
— Хорошо, едем во дворец, — Сяо Юй радостно выпрямился.
Чу Чжао с улыбкой кивнула и зашагала вперёд.
Сяо Юй замешкался позади, глядя на свою протянутую руку.
Цзецзе больше не взяла его за руку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
