Выйдя из Военного совета, Мэн Тинхуэй увидела Шэнь Чжили, стоявшую неподалеку под лакированным барьером1, скрестив руки в рукавах.
В такой темноте она в одиночестве прождала невесть сколько, даже на высокой прическе осела роса.
На северных рубежах полыхал огонь войны. Офицеры из столичного Дворцового командования, которые ранее вместе с Ди Нянем отправились на север для реорганизации императорской гвардии, сейчас оставались в трех северных округах. Поэтому у Военного совета, на Императорской улице, часто можно было видеть, как слуги из их домов ночи напролет дежурят здесь, надеясь увидеть прибытие почтового курьера с севера и первыми узнать о положении дел на фронте.
Только из поместья Ди никого не было видно.
Шэнь Чжили, будучи придворным чиновником, разумеется, не позволила бы своим слугам поступать так же, как остальные.
Однако с северного фронта уже больше двадцати дней не поступало донесений, а в столице как раз разбирали дело Шэнь Чжишу, который в транспортном ведомстве северного округа Чаоань казнил чиновника без доклада. Надо полагать, эти дни выдались для Шэнь Чжили нелегкими. Сегодня она, видимо, не выдержала и пришла к Военному совету.
Мэн Тинхуэй подошла к ней и тихо позвала:
— Госпожа Шэнь.
Шэнь Чжили обернулась. Лицо ее было бледным, но голос звучал как обычно:
— Слышала, ты в последнее время ночуешь в ведомстве. Я сегодня случайно проходила мимо и решила тебя проведать.
— В Министерстве ритуалов сегодня тоже допоздна задержались? — с улыбкой спросила Мэн Тинхуэй.
— В этом году на женских экзаменах не нашлось никого выдающегося, — ответила та и, скосив глаза, добавила, — не то что ваши военные дела государственной важности.
Мэн Тинхуэй, помедлив, сказала:
— Ты же знаешь, я по долгу службы не могу говорить об этом в подробностях. К тому же, с севера и впрямь не было вестей больше двадцати дней. Это не император намеренно скрывает информацию от внешнего двора…
Шэнь Чжили с легкой улыбкой перебила ее:
— Ты меня не так поняла. Разве я похожа на ту, что не знает правил? Я пришла сегодня вовсе не за этим.
С этими словами она достала из-за пазухи тонкий кусочек персикового дерева и протянула его.
— Это какая-то особенная вещь из вашего Чаоаня?
Мэн Тинхуэй сразу узнала вещицу, которую видела у Ди Няня, и кивнула.
Шэнь Чжили сжала ладонь и, опустив глаза, тихо произнесла:
— Благодарю тебя.
В этом коротком слове таилось столько чувств, что Мэн Тинхуэй растерялась и лишь спустя долгое время смогла прошептать:
— Я… должна кое-что тебе объяснить.
Но Шэнь Чжили покачала головой.
— Не нужно.
Мэн Тинхуэй слегка нахмурилась.
Шэнь Чжили молча смотрела на нее, а потом вдруг сказала:
— Я не глупая, — она сделала паузу и продолжила, — Перед отъездом на север Ди Нянь рассказал мне, как просил тебя узнать о моих чувствах, и о том, что ты знала о его намерении просить у императора указ о браке.
У Мэн Тинхуэй от горечи сжалось сердце.
— Некоторые вещи, — Шэнь Чжили слегка отвернулась, — даже если в спешке на них не обращаешь внимания, со временем все равно становятся очевидны.
Глаза Мэн Тинхуэй мгновенно покраснели.
— Я виновата перед тобой, — прошептала она.
— Ни в чем ты не виновата, — Шэнь Чжили даже улыбнулась. — Иначе я бы не пришла специально, чтобы поблагодарить тебя.
Хотя она говорила так спокойно, на душе у Мэн Тинхуэй было невыносимо тяжело.
Пусть по голосу Шэнь Чжили и было слышно, что у нее появились чувства к Ди Няню, но как она могла простить себе то, что сделала раньше?
Однако прошлого не исправить. Она лишь надеялась, что в будущем ей представится возможность загладить свою вину перед Шэнь Чжили.
Подумав об этом, она вспомнила слова, сказанные Шэнь Чжили на дворцовом пиру, и спросила:
— Раз уж генерал Ди по указу надолго остался на севере, почему бы тебе не попросить разрешения покинуть столицу и отправиться к нему?
Лицо Шэнь Чжили помрачнело.
— Времена меняются. Сейчас Ди Нянь — умиротворяющий наместник трех округов, он управляет делами на севере, в его руках огромная армия и власть. Император — человек холодного ума, он никогда не позволит личным чувствам влиять на государственные дела. Он непременно оставит меня в столице, чтобы Ди Нянь не вздумал бунтовать на фронте. Как я осмелюсь просить его отпустить меня? — она тихо вздохнула и добавила, — К тому же, зная характер Ди Няня, он точно не станет отсиживаться в штабе, пока его подчиненные сражаются. Он непременно лично поведет войска на север, таков уж его нрав. Даже если я поеду туда, то, скорее всего, буду сидеть в управлении в Фэньчжоу и все равно его не увижу. Зачем все это? Остается лишь надеяться, что война на севере скоро закончится, и он вернется целым и невредимым. Это будет для меня лучшим утешением.
— Не волнуйся, — утешила ее Мэн Тинхуэй, — с генералом Ди ничего не случится, удача на его стороне. А императорская гвардия Великой Пин многочисленна и доблестна. Даже если Северная Цзянь бросит в бой все свои силы, им не удастся захватить и пяди нашей земли.
Шэнь Чжили понимала, что та намеренно говорит ободряющие слова, и улыбнулась.
— Уже поздно, не буду тебя больше задерживать. Береги себя, не переутомляйся.
Мэн Тинхуэй хотела кивнуть, но с восточной стороны Императорской улицы донесся легкий стук копыт. Звук нарастал, и вот в тусклом свете фонарей показался всадник в форме почтового курьера.
Стоявшая рядом Шэнь Чжили глубоко вздохнула.
Не дожидаясь, пока конь остановится, гонец соскочил на землю и быстрым шагом направился к Военному совету.
Мэн Тинхуэй, не раздумывая, бросилась следом, но, сделав пару шагов, вспомнила о Шэнь Чжили. Обернувшись, она увидела, как та застыла на месте с лицом, полным тревожного ожидания.
У Мэн Тинхуэй снова защипало в глазах. Она открыла рот, чтобы что-то сказать.
Но Шэнь Чжили с легкой улыбкой махнула ей рукой.
— Я знаю, донесение сначала доставят во дворец императору. Иди скорее.
Видя, что та не собирается уходить, Мэн Тинхуэй встревоженно сказала:
— Возвращайся домой и отдохни. Как только освобожусь, я пришлю человека в поместье Ди с новостями.
Шэнь Чжили едва заметно кивнула. Мэн Тинхуэй поспешила во двор ведомства, но, обернувшись на прощание, увидела, что Шэнь Чжили так и осталась стоять на месте.
В Военном совете никто не спал. Услышав о прибытии донесения с севера, все засуетились.
Когда Мэн Тинхуэй вошла, военный доклад уже отправили во Дворец Размышлений. Фан Кай и остальные уже вставали и накидывали официальные одежды, собираясь на аудиенцию.
Она подозвала гонца и спросила:
— Ну как?
Тот вытер со лба грязный пот и, ухмыльнувшись, ответил:
— Великая победа на севере!
У нее екнуло сердце.
— Правда?!
Хотя гонец и не знал содержания донесения, он уверенно кивнул.
— С севера мчались без остановок на почтовых станциях, с донесением под красным флагом. Разве может быть иначе!
В этот момент подошел Цзян Пин.
— Девчонка Мэн, ну что за болтовня! Поспешим!
Мэн Тинхуэй послушно повернулась и вместе с остальными быстро направилась ко Дворцу Размышлений. Всю дорогу она не могла сдержать улыбки.
Войдя во дворец и поприветствовав императора, они получили донесение и принялись внимательно его изучать.
Семнадцатого дня пятого месяца Сун Чжижуй с десятитысячным войском вошел в Тинчжоу. Девятнадцатого дня армия Северной Цзянь, осаждавшая Тинчжоу, отступила к горам Миньшань. Двадцать третьего дня прибыло подкрепление Северной Цзянь, и три их армии соединились к северу от гор Миньшань. Двадцать седьмого дня Сун Чжижуй вывел войска из Тинчжоу и перерезал вражеские пути снабжения у перевала Цзинься. Той же ночью Ло Битао совершил набег на их лагерь и поджег склады.
Первого дня шестого месяца Хань Пэн из округа Линьхуай повел двадцатипятитысячное войско на север и осадил Цзычжоу.
Четвертого дня шестого месяца Ди Нянь атаковал вражеский лагерь у горы Минь. Армия Северной Цзянь, лишенная провианта, изнуренная и обессиленная, вывесила белые флаги и сдалась. Десятого дня Хань Пэн взял Цзычжоу. После этого Ди Нянь приказал отрядам Ло Битао и Сун Чжижуя занять позиции к востоку и западу от перевала Цзинься, а Хань Пэна назначил командующим авангардом и приказал атаковать Хуэйчжоу.
Это и впрямь была великая победа!
Мэн Тинхуэй светилась от радости, опустив голову и сжимая губы, чтобы не рассмеяться.
Прошло более трех месяцев с тех пор, как Северная Цзянь вторглись на их земли. Наконец-то с севера пришла первая весть о победе, да еще какая весомая! Члены Военного совета, долгое время обеспокоенные положением дел на севере, могли вздохнуть с облегчением.
Она не успела дочитать до конца, как тихонько подозвала молодого евнуха и велела ему немедленно бежать на Императорскую улицу и сообщить новость Шэнь Чжили.
Но когда она снова подняла глаза на императора, то увидела, что на лице Ин Гуа не было и тени радости.
Она поспешно опустила взгляд и только тогда поняла, что это было не только донесение о победе на севере.
Это было также донесение о сокрушительном поражении в битве с разбойниками в округе Цзянькан.
- Лакированный барьер (朱漆杈子 / zhūqī chāzi) — вид заграждения, часто устанавливаемого перед правительственными учреждениями. Оно состояло из перекрещенных деревянных брусьев, покрытых красным лаком, и служило для обозначения границ территории и контроля доступа.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
