Дойдя до Зала Просвещения, что в северном углу дворцового города, Мэн Тинхуэй не удивилась, увидев в павильоне свет горящей свечи.
Дверь не была заперта на засов, и она, толкнув ее, вошла.
В тот миг, когда Инь Цин за своим столом увидел ее, на его лице не отразилось ни малейшего удивления, словно ее появление здесь в столь поздний час было в порядке вещей.
Мэн Тинхуэй нашла место и села, оглядывая павильон.
Когда-то она и сама несла службу в Историческом ведомстве и знала, что для летописцев ночевать в ведомстве — обычное дело. Потому-то она и направилась прямиком сюда.
Инь Цин отложил кисть и посмотрел на ее лицо, оказавшееся в тени.
— С каким делом госпожа Мэн пожаловала ко мне, вашему покорному слуге?
— Кто ты? — спросила она напрямик.
Он опустил глаза и, снова взяв кисть, не ответил.
— Ты знаешь о моем происхождении, не так ли? — спросила она с тем же спокойным выражением лица.
Он, будто не слыша ее, продолжал выводить мельчайшие иероглифы в книге.
Она смотрела на него некоторое время, а потом вдруг сказала:
— Какое отношение я имею к роду Мэн из бывшей династии?
Только тогда Инь Цин поднял голову. В его глазах наконец мелькнул интерес, а уголки губ тронула легкая усмешка.
— Госпожа Мэн и впрямь не обычная женщина.
Лицо Мэн Тинхуэй мгновенно изменилось.
Его взгляд, подобный мерцанию света в зыбучем песке, был ясным и глубоким. Он вынул одну из лежавших рядом летописей и протянул ей.
Она взяла книгу, открыла ее, и ее взгляд застыл.
Конечно, все это она уже читала. Но могла ли она подумать, что события и люди, описанные в этой летописи, могут иметь к ней отношение?
Спустя некоторое время она подняла глаза, ее голос слегка охрип.
— Кто ты?
Инь Цин опустил взгляд и тихо, размеренно произнес:
— Мой покойный отец был цинкэ1 в поместье покойного Чжэн-гогуна Мэн Хао, наследного принца бывшей династии Чжунъюань.
Вот оно что.
Мэн Тинхуэй швырнула летопись на стол.
— Все эти люди давно мертвы. Почему я должна тебе верить?
Он едва заметно улыбнулся.
— У меня нет доказательств. Но если так, зачем же госпожа Мэн пришла искать меня?
Эта улыбка полоснула, словно нож, и у нее задрожали губы.
— Я полагал, что вы ни за что не догадаетесь об этом сами, — улыбка сошла с его лица. — Но не ожидал, что вы так скоро придете ко мне.
Лицо Мэн Тинхуэй стало холодным.
— Я и не думала об этом, но ты уже давно вызываешь у меня подозрения. Раньше я не понимала, почему ты помогаешь мне, не прося ничего взамен. Но после того, как Цзо Цюжун сказала мне, что ты вырос не в северном округе Чаоань, я поняла:, что ты с самого начала целился в меня, — она скривила губы в усмешке. — Если бы ты хотел остаться незамеченным, это не составило бы труда. Но ты намеренно дал мне почувствовать свое особое отношение, чтобы привлечь мое внимание. Вспоминая твои поступки, кажется, будто ты все знал обо мне с самого начала. Ты хотел помочь мне подняться, не прося ничего взамен. Разве так поступает человек с обычными помыслами? А легенда о происхождении из Чаоаня была лишь запасным путем: если бы не удалось остаться при дворе, я бы отправила тебя в северный округ Чаоань.
Он слушал внимательно, не сводя с нее глаз.
— Тогда я смутно догадывалась, что ты пришел из-за меня, но не знала, чего именно ты хочешь, — тихо продолжила она. — До тех пор, пока Северная Цзянь не потерпела поражение и не попросила мира.
Инь Цин вскинул брови, его взгляд стал еще глубже.
На лице Мэн Тинхуэй проступила усталость.
— Если бы Северная Цзянь действительно хотела захватить наши земли, почему бы им не напасть прямо на округ Цзянькан? Там бушуют разбойники, и если бы туда вторглась армия Северной Цзянь, округ не смог бы защищаться так же хорошо, как северный Чаоань. Значит, у Северной Цзянь была другая цель, раз они оставили Цзянькан и напали на Чаоань, — она испытующе посмотрела на него. — Даже если бы Северная Цзянь не потерпела поражение, они бы остановили войска в Чаоане и предложили переговоры. Я права?
— Правы, — кивнул он.
Она вдруг улыбнулась.
— Требование прислать гражданского чиновника на север, в Чаоань… Целью была я, а не переговоры. Я права?
— Тоже правы, — снова кивнул он.
Когда Сюй Тин не давал ей поднять головы, он пришел на помощь. Едва она добилась власти и вошла в Военный совет, как прибыли послы Северной Цзянь. Затем начались беспорядки в Цзянькане, Северная Цзянь вторглась в их земли, потерпела поражение у Чаоаня, попросила мира и потребовала, чтобы двор прислал на переговоры гражданского чиновника.
А ее фамилия, как нарочно, была Мэн.
Слишком много совпадений. Столько, что невольно начинаешь задумываться.
Хоть сомнения и закрались в ее душу, она не решалась сделать окончательные выводы. Ночной визит в Зал Просвещения был лишь попыткой, но он, к ее удивлению, все подтвердил без малейшего отрицания.
Неожиданно, но в то же время логично.
Раз они хотели, чтобы она отправилась на север, рано или поздно кто-нибудь бы ей об этом сказал. Ему не было смысла отпираться.
— А если бы двор не отправил меня на север, что бы вы делали? — нахмурившись, спросила она.
— Продолжали бы войну и искали бы другой способ, — прищурился он.
Лицо Мэн Тинхуэй стало ледяным.
— Вы сговорились с Северной Цзянь, использовали их армию для разжигания смуты. Что вы им пообещали?
— Если удастся восстановить династию, мы отдадим Северной Цзянь треть захваченных земель, — спокойно ответил Инь Цин.
Она закрыла глаза.
— Если я отправлюсь на север, вы ведь не собираетесь меня возвращать, верно?
Инь Цин помолчал, а затем поднялся, подошел к ней, подобрал полы халата и опустился на одно колено.
— Вы — потомок знатного рода прежней династии. Чжэн-гогун был невиновен, но Пин-ван истребил весь род Мэн. Это ваша кровная месть за павшее государство и истребленную семью, и она должна быть отмщена, — говорил он медленно, слово за словом, не поднимая головы. — Двадцать лет в северных землях зрело недовольство. Когда стало известно, что наследник Чжунъюань жив, многие откликнулись на призыв к восстановлению династии. Когда вы прибудете на север, специальные люди переправят вас от перевала Цзинься в Шучжоу. И тогда дело восшествия на престол и восстановления династии будет в ваших руках.
— Если посчитать, ты на год младше меня. Почему ты так предан этому делу? — тихо спросила она.
Он нахмурился.
— Когда Пин-ван истреблял род Мэн, все в поместье Чжэн-гогуна были убиты солдатами императорской стражи. Мой отец не был исключением. У меня тоже есть кровная месть к правящему дому Великой Пин за отца и разоренную семью.
Мэн Тинхуэй долго молчала, ее взгляд становился все жестче.
— В конечном счете, неважно, отправлюсь я на север или нет, война не прекратится. Верно?
Он без колебаний кивнул.
Двадцать лет, тысячи дней и ночей, столько людей трудились не покладая рук, терпели унижения, и все ради этого момента. Как они могли так легко сдаться?
— Раз так, — сказала она, — я сделаю все, чтобы убедить двор отправить на север именно меня.
Инь Цин медленно поднялся.
— Вы так и не спросили, как я узнал о вашем происхождении. И ни разу не выказали ни сомнения, ни удивления. Неужели вам не любопытно, как вы в детстве попали в Чаоань?
Она расслабила брови.
— А что тут спрашивать? Род Мэн был оклеветан, вся семья истреблена, а я стала рыбой, ускользнувшей из сети, и чудом дожила до сегодняшнего дня. Что изменится, если я узнаю, как попала в Чаоань? — в ее взгляде промелькнула насмешка. — К тому же, сейчас, когда все на волоске, даже если бы вы ошиблись и я оказалась не родной дочерью Мэн Хао, вам, боюсь, было бы уже все равно.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, увидев ее спокойное, отстраненное выражение лица, промолчал.
Он думал, что, узнав правду, она будет потрясена, но она с самого начала сохраняла ледяное спокойствие.
Спустя какое-то время она шевельнулась и спросила еще тише:
— При дворе только ты знаешь о моем происхождении?
Инь Цин, нахмурившись, кивнул.
Она немного подумала и сказала:
— Я знаю, что вы давно вынашивали этот план, надеясь однажды разжечь смуту. Заманивая меня в Шучжоу, вы, очевидно, хотите объявить всему миру о выжившем наследнике, чтобы узаконить восстановление династии и привлечь на свою сторону старые кланы. Вы хотите, чтобы я взошла на престол, лишь для того, чтобы у ваших действий был благовидный предлог.
От ее слов лицо его слегка окаменело.
— Вы — дочь Мэн-гогуна. Неужели вы не хотите отомстить за павшее государство и истребленную семью?
Она изогнула губы, но в глазах не было и тени улыбки.
— Ненависть за павшее государство и семью нельзя забывать, но я не та, кем можно помыкать. Я согласна отправиться на север, но и ты должен кое-что мне пообещать, чтобы великое дело восстановления династии свершилось.
— Что именно? — с некоторым сомнением в голосе спросил Инь Цин.
Мэн Тинхуэй подняла на него глаза.
— После того, как я покину столицу, без моего приказа никому не смей раскрывать тайну моего происхождения, — она сделала паузу и, опустив ресницы, добавила, — Особенно императору.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
