Линь Ваньсин, чеканя каждое слово, спросила небывало спокойным голосом.
Ван Фа ответил не сразу.
Ночной ветер гулял по крыше, заставляя привязанный к перилам розовый воздушный шар громко хлопать на ветру.
Он даже не отхлебнул пива и не закурил; все долгие мучения вот-вот должны были превратиться в самое обыденное признание.
— Я и вправду ухожу из футбола, — сказал он.
Линь Ваньсин резко вскинула глаза. Прижав пальцы к жестяной банке, она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.
— Почему? — спросила она.
Цин Нянь смотрел на далёкое поле. Звёзды и луна дарили лишь капли света, но вокруг царила тьма.
— Из-за того случая с насилием на поле? — Линь Ваньсин на мгновение задумалась и спросила в лоб.
— Ты всё-таки решила разузнать обо мне? — Ван Фа на мгновение удивился, но быстро вернул себе прежнее невозмутимое выражение лица.
Линь Ваньсин покачала головой.
— Кто-то оставил мне записку на доске внизу и прислал два электронных письма, — честно ответила Линь Ваньсин. — Одно — о внутреннем назначении в клубе «Юнчуань Хэнда»: Лю Чуаньгуана назначают главным тренером основной команды. В другом письме было видео, новостной сюжет из Британии.
Говоря это, она достала телефон, положила его на стол и повернула экраном к Ван Фа.
Ван Фа не стал включать видео. Ему хватило одного взгляда на заставку, чтобы понять, о чём там речь.
Линь Ваньсин заколебалась, понимая, насколько это жестоко, но всё же провела пальцем по экрану и нажала на кнопку воспроизведения.
Экран телефона ярко загорелся, раздались неясные, но возбуждённые звуки, которые в ночной тишине казались особенно шумными и плотными.
Ван Фа сидел напротив за столом. Линь Ваньсин наблюдала за выражением его лица.
— После подобного ты наверняка обращался за профессиональной помощью, я имею в виду психолога. Но твоя проблема так и не была решена, верно?
Ван Фа оставался невозмутим. Ни кадры потасовки на экране, ни доносившиеся оттуда выкрики и ругательства никак на него не действовали.
Он просто молча сидел, пока камера не выхватила на трибунах фанатов с искажёнными лицами, затем в финале сюжета по кадру проехалась подошва бутсы, и видео закончилось, оставив после себя лишь тёмный экран.
Спустя некоторое время Ван Фа медленно заговорил:
— Теперь я верю, что ты профессионал.
— Ты вернулся из Британии тоже из-за этого? Клуб посчитал, что это твоя вина, и заставил тебя нести ответственность? — спросила Линь Ваньсин.
— Не беспокойся, клуб не стал бы увольнять меня из-за такого, — Ван Фа сжал жестяную банку, лицо его было холодным.
— Значит, ты сам ушёл из «Саутгемптона»? Но почему? — Линь Ваньсин всё ещё не могла в это поверить. — Я слышала от учеников, что в Британии трудно быть тренером, поэтому я поискала информацию. В Германии ежегодно выдают четыре тысячи обычных тренерских лицензий, в Испании и Италии — более трёх тысяч. А в Британии — всего шесть. В Британии даже просто получить лицензию сложно, а стать главным тренером профессиональной команды — и вовсе непосильная задача. Почему ты всё бросил?
— Моя должность в «Саутгемптоне» — заместитель руководителя молодёжной академии и по совместительству главный тренер команды U21. Ты знаешь, что это значит? — спросил в ответ Ван Фа.
Линь Ваньсин покачала головой.
— Это значит, что я отдал этому делу очень, очень много времени.
Ван Фа сидел напротив неё и неторопливо рассказывал о жизни, которую Линь Ваньсин даже не могла себе вообразить.
— Английские футбольные клубы имеют давнюю историю, они довольно закрыты и не особо смотрят на тренерские лицензии, о которых ты говоришь. Им важны «свои люди». В четырнадцать лет я попал в молодёжную команду Миэркайэньсы, но вскоре понял, что карьера игрока меня не прельщает. Тогда я устроился разнорабочим в «Саутгемптон». Каждый день стриг газон, убирал раздевалки — и всё это бесплатно. Позже я узнал, что ребёнок одного из тренеров академии учит китайский, и нашёл возможность стать его учителем. Когда мы сблизились, меня порекомендовали на должность ассистента тренера в самую младшую возрастную группу. Так я дошёл до поста главного тренера команды U17, с которой мы выиграли Молодёжный кубок Англии. Только после этого я смог занять место заместителя руководителя академии «Саутгемптона». Мне двадцать девять лет. Начиная с четырнадцати, я потратил на это больше половины жизни.
Ван Фа на протяжении всего рассказа сохранял ровный тон. И работа чернорабочим, и победа в кубке — в его воспоминаниях всё это теперь не имело различий.
Линь Ваньсин подумала, что после стольких сеансов глубокой психотерапии и бесед он, должно быть, сотни раз вспоминал и пересказывал этот путь. Лишь окончательно убедившись, что от былого не осталось и следа привязанности, можно говорить об этом настолько спокойным голосом.
— Но ты считаешь, что выбрал не тот путь? Что всё это время и усилия были потрачены впустую? — Линь Ваньсин не могла этого понять. — В чём же корень проблемы? Что на самом деле случилось в тот день, о котором говорилось в новостях?
— В тот день произошло именно то, что ты видела, — сказал Ван Фа.
— Стычка на поле, в результате которой погиб игрок?
— Да.
— Ты винишь себя?
— Нет, мне страшно, — ответил Ван Фа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
