Линь Ваньсин подумала, что именно в этом и заключалось её главное отличие от Ван Фа.
Ван Фа был очень откровенен; даже когда он оказывался в плену душевных терзаний, он всё равно продолжал серьёзно размышлять, искренне выражать свои мысли и не чувствовал за это стыда.
Такие люди, как правило, всегда находят выход из затруднительного положения.
Но она пока так не могла.
Взрослым людям нужно не руководство по жизни, а мгновение, когда они смогут честно взглянуть в лицо собственному сердцу.
Какими бы уставшими или разочарованными вы ни были, когда наступает воля небес, у вас всё равно всегда возникает желание пойти ей наперекор.
Вам хочется ещё немного посмотреть, ещё немного подождать, ещё немного попробовать…
Поэтому, всё обдумав, она могла лишь втайне схитрить.
Что же касается того, как идти дальше и что ждёт впереди, этого на самом деле никто не знал.
Линь Ваньсин не спала всю ночь.
Она посидела в одиночестве на террасе, а когда легла в кровать, то снова не смогла уснуть, поэтому просто спустилась вниз, чтобы прибраться в классе курсов.
Пока руки были заняты делами, в голове царило необычайное спокойствие.
Она много думала — и о Ван Фа, и о самой себе.
На рассвете в классе было очень тихо, она посидела немного, листая ленту в телефоне. Наконец, когда небо окрасилось в голубой цвет, она стёрла с доски два адреса электронной почты и поднялась наверх спать.
Впрочем, сон Линь Ваньсин продлился всего около часа и пятнадцати минут.
В половине седьмого утра Линь Ваньсин услышала снаружи приглушённые звуки чего-то перетаскиваемого.
Повинуясь какому-то инстинкту, она подумала, что кто-то переносит багаж, мгновенно проснулась, накинула одежду и встала с кровати.
В лучах утреннего солнца Цинь Ао на цыпочках отодвигал гриль.
Линь Ваньсин открыла дверь и столкнулась взглядом с юношей. Чэнь Цзянхэ стоял на другой стороне террасы, прижимая к себе футбольный мяч, и выглядел таким же ошеломлённым.
Солнце слепило Линь Ваньсин глаза, и она смертельно хотела спать:
— Ранним утром в Национальный праздник Первого октября вы вместо того, чтобы отсыпаться дома, пришли на свидание ко мне?
Цинь Ао мгновенно ощетинился:
— Ты… ты… ты…
Но он долго «тыкал», так и не сумев сказать ничего членораздельного.
Линь Ваньсин произнесла:
— Не торопись.
— Можешь спать дальше, — Чэнь Цзянхэ придерживался образа крутого парня. — Мы за вещами, заберём и уйдём.
Только тогда Линь Ваньсин заметила, что Цинь Ао крался на цыпочках, потому что хотел отодвинуть жаровню и достать спрятанные за ней фишки для футбольных тренировок. А Чэнь Цзянхэ всё ещё держал в руках мяч…
Она немного пришла в себя:
— Разве вчера не говорили, что на праздники будут каникулы? Почему вы всё равно пришли на тренировку?
На лице Цинь Ао отразилось замешательство, и он бросил:
— Делать всё равно нечего, вот и зашли размяться. Это не тренировка, так, просто играем.
Не желая, чтобы кто-то видел, как усердно он занимается, Цинь Ао попытался прикрыться оправданием. Было даже раньше их обычного времени сбора, так что простыми словами «делать всё равно нечего» это явно нельзя было объяснить.
Линь Ваньсин подошла к краю террасы, взглянула на поле вдалеке и заметила там ещё две фигуры, бегающие по кругу — это были Юй Мин и Фу Синьшу.
— Слишком уж рано. Вы что, бессонницей мучаетесь? — обернувшись, спросила Линь Ваньсин.
Эти слова попали в самую точку, и Цинь Ао раздражённо буркнул:
— Вечно ты много болтаешь. Сказали тебе идти спать — иди. Ты хоть знаешь, какой сегодня день? Сегодня Национальный праздник!
— И что с того, что праздник? — улыбнулась Линь Ваньсин. — В Национальный праздник учителям запрещено говорить лишнее?
Цинь Ао вытащил фишки и с крайне праведным видом воткнул их в землю:
— В этом году на праздник будет грандиозный парад, мы собрались, чтобы вместе его посмотреть!
В общем, «просмотр парада» определённо мог войти в тройку лучших оправданий Цинь Ао в этом году.
Цинь Ао спустился вниз со снаряжением и больше часа гонял мяч с Чэнь Цзянхэ и остальными. Со временем к тем, кто пришёл рано утром, присоединились ещё трое учеников.
Линь Ваньсин не верила, что они заранее договорились собраться вместе для просмотра военного парада.
Ведь когда Ци Лян вошёл и услышал слово «парад», он не сдержал усмешки:
— Позвать меня ради этого… Ну и гениально же.
Но он больше ничего не сказал, а вытащил из рюкзака большой пакет рисовых чипсов со вкусом солёного яичного желтка и четыре банки «Миринды». Следом Чжэн Фэйян принёс две коробки яичных рулетов, сказав, что дядя подарил их бабушке на праздник.
Больше всех отличился Линь Лу, который притащил целый пакет лапши быстрого приготовления. Он тут же выдал Цинь Ао с головой:
— Босс внезапно позвонил и велел приходить смотреть парад, а ещё сказал захватить что-нибудь поесть, но у меня дома только лапша да молоко.
Пока Линь Ваньсин пребывала в некотором замешательстве, ребята уже вовсю готовились к просмотру праздничного парада.
На самом деле поначалу они не проявляли особого интереса к подобным церемониям. Всё-таки в семнадцать-восемнадцать лет наступает переходный возраст, и, усевшись перед телевизором, они принялись зевать.
Телевизор переключили на канал CCTV-1, но звук убавили. Шли интервью и репортажи, предшествующие самому параду.
Парни не шумели, лишь молча грызли снеки. Вид у них был такой, будто каждый погружён в свои думы, и настроение не казалось приподнятым.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
