— Однажды, когда я решил оставить тренерский пост, я проснулся и, не вполне отдавая себе отчёт в своих действиях, пришёл на стадион «Сент-Мэрис», купил билет и посмотрел матч.
— И хотя это событие не изменило моего решения уйти из команды, я до сих пор помню ту радость, которую подарила мне та победа.
— Что до меня, я просто надеюсь, что ты, как и я, когда-нибудь внезапно оглянешься назад и у тебя тоже останутся прекрасные воспоминания.
— Ученики просто замечательные, ты их прекрасно обучила.
— А что касается меня…
— Пожалуйста, не волнуйся, то видео, которое ты оставила в почтовом ящике, видел только я один. Поэтому надеюсь, что, когда ты будешь смотреть это моё видео, рядом тоже никого не будет, иначе я смущусь.
Ван Фа от начала и до конца говорил мягко и спокойно, и только на этой последней фразе у него промелькнула невольная улыбка.
Казалось, он хотел сказать ещё очень многое, но он решительно встал и выключил камеру.
Изображение на экране окончательно погасло, и в зале зажёгся свет.
Линь Ваньсин оцепенело смотрела перед собой.
Затем она, словно что-то вспомнив, крепко сжала телефон и поднялась.
Но как раз в тот момент, когда ей уже не терпелось уйти, на экран снова упал луч света.
Медленно проявилось факсимильное письмо.
Линь Ваньсин совершенно оцепенела: это были до боли знакомые ей почерк и строки стихов. Она собственноручно переписала их в конце блокнота и подарила одной прекрасной даме.
В одно мгновение нахлынуло невероятное чувство, подобно мощному приливу, а яркие софиты на потолке, казалось, просвечивали её насквозь.
Строки стихов проступали одна за другой,
а в самом низу была надпись, сделанная совсем другим почерком.
Чёткая и глубокая.
Покрытое пылью прошлое и те, кто знал его тайну…
Человеком, у которого могли быть эти стихи, мог быть лишь один-единственный.
Это было похоже на внезапно развязавшийся мёртвый узел или на введённую последнюю цифру пароля.
Линь Ваньсин наконец разрыдалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
