Едва уловимая струйка аромата коснулась обоняния. Шэнь Сихэ слегка повернула голову и некоторое время прослеживала взглядом за удаляющейся фигуркой девушки из семьи Ю, прежде чем окончательно убедилась — она не ошиблась.
Пожертвовала собой ради спасения бабушки, сыновняя преданность, способная растрогать небеса.
Кто бы мог подумать, что всё это лишь собственноручно поставленный спектакль?
Даже исполнитель, скорее всего, уже скончался от действия яда, так что, если бы кто-то и захотел провести расследование, он вряд ли нашел бы хоть какие-то следы.
Белый сок внутри стеблей лотоса Гуаньинь 1, как и капли воды, стекающие с прожилок его листьев, ядовиты. В больших дозах это приводит к смерти, но об этом мало кто знает.
Тот человек явно принял внутрь лотос Гуаньинь, и в немалом количестве. Наверняка именно он толкнул лаофужэнь в пруд, и он точно не знал, что та, ради кого он рисковал жизнью, давно подговорила его выпить отраву.
Впрочем, какое ей до этого дело?
Шэнь Сихэ с бесстрастным лицом покинула храм Цзяньфу в сопровождении Цзюй и Биюй.
Раз уж она пообещала храму Хуго аромат Дати Хуасян, то подошла к делу со всей серьезностью. На самом деле этот состав получился таким насыщенным и густым по качеству лишь потому, что Шэнь Сихэ добавила в него немного бессмертной ленты.
Ей было жаль отдавать бессмертную ленту храму Хуго.
— Интересно, можно ли это вырастить, — Шэнь Сихэ хотела бы научиться культивировать бессмертную ленту 2, но не знала, с чего начать.
— Я всё разузнала. Вчера в храме Цзяньфу в воду упала лаофужэнь из Пинъяо-хоуфу, а спасшую её девушку зовут Ю Саньнин.
Из приоткрытого окна донесся голос Цзюй. Она не отличалась особым умом, зато была крайне любопытна. После приезда в столицу она целыми днями разузнавала о всяких новостях, а события в Пинъяо-хоуфу сейчас были главной темой для обсуждения за чаем.
Причиной тому служила история о том, как много лет назад Пинъяо-хоу добивался руки своей фужэнь — об этом до сих пор вспоминали с восторгом. Во время свадебного пира он прилюдно поклялся, что в этой жизни у него никогда не будет детей от наложниц. И за все эти годы их действительно не было, что вызывало зависть у многих.
Но кто же мог ожидать, что на днях Пинъяо-хоуфу в тишине и без лишнего шума вернет извне незаконнорожденную дочь — Ю Саньнин.
Прекрасная история обернулась ложью. Разве могли те, кто раньше завидовал Пинъяо-хоуфужэнь, упустить возможность позлословить теперь?
Шэнь Сихэ прикинула необходимое количество ингредиентов для буддийского благовония и отрезала кусочек размером с нефритовое кольцо. Сердце её при этом болезненно сжалось от жалости.
После того как от бессмертной ленты отрезали часть, место среза покрывалось сухой корочкой, но на свойствах всего куска это не сказывалось.
Сейчас благовонных веществ не хватало, нужно было дождаться, пока её люди закупят их и привезут.
— Цзюньчжу, снова пришел Цао, телохранитель из Дунгуна, принес коробку с едой, — как только Шэнь Сихэ убрала бессмертную ленту, снаружи послышался голос Хуньюй.
Цзюй уже со всех ног бросилась к Цао Тяньюаню. Едва услышав о еде, она не могла сдержать себя.
Прошлые закуски она до сих пор не могла забыть, и теперь к еде из Восточного дворца относилась чуть ли не с большим трепетом, чем к распоряжениям госпожи.
Однако на этот раз Цзюй была разочарована: Сяо Хуаян прислал не готовые блюда, а полную коробку винограда.
— Цзюньчжу, дянься просил передать благодарность за то, что вы навестили его вчера. Это виноград, который дянься сам вырастил в Дунгуне. Те ягоды, что созрели первыми, самые сладкие. Это не какая-то драгоценность, и дянься надеется, что цзюньчжу не побрезгует ими, — Тянь Юань подал коробку.
Шэнь Сихэ любила вкусную еду, а еще больше любила сочные фрукты — она обожала любые плоды.
Пурпурные, словно хрусталь, налитые соком ягоды источали манящий аромат винограда.
Под жадным взглядом Цзюй Шэнь Сихэ кивнула и приняла дар:
— Передай мою благодарность тайцзы-дянься.
Подарки присылались под предлогом благодарности за визит — причина более чем обыденная. К тому же ей и самой хотелось этого винограда, так зачем отказываться?
Тянь Юань, сияя от радости, ушел.
— Цзюньчжу, не будет ли это… неправильно? — Биюй всё еще беспокоилась.
— Что именно неправильно? — Шэнь Сихэ жестом велела Цзюй пойти и вымыть гроздь.
— Тайцзы-дянься постоянно что-то присылает… — Биюй не могла подобрать слов. В конце концов, каждый раз это были лишь коробки с едой, простые угощения, которые никак не тянули на тайную связь.
Но страж Восточного дворца ежедневно доставлял коробки в дом Шэнь. Еда не была дорогой, но в этом чувствовалась какая-то обыденная близость.
— Какое мне дело до того, что подумают другие? — Шэнь Сихэ никогда не ограничивала себя в угоду чужим взглядам.
— Тайцзы-дянься тоже может подумать лишнее, — поспешно добавила Биюй.
— О чем именно? — Шэнь Сихэ легко рассмеялась. — Тайцзы-дянься не настолько наивен, чтобы решить, будто, приняв виноград, я начала выделять его среди прочих. Я знаю, что тайцзы-дянься хочет на мне жениться, и у меня есть намерение выйти за него, так что пока мы просто поддерживаем отношения.
Она не пыталась завлекать его, притворяясь холодной, и не заставляла Сяо Хуаяна томиться в ожидании, надеясь на других.
При первой же их встрече Сяо Хуаян скрытно дал ей понять, каковы его истинные отношения с императором Юнином — он был тайцзы лишь по названию.
Хотя в глазах всего мира он был окружен безграничной императорской милостью.
Это была искренность Сяо Хуаяна. Если наступит день, когда она решит, что он не подходит ей в мужья, она прямо заявит об этом. А если Сяо Хуаян из-за этого разозлится, она примет вызов.
Раз уж её цзюньчжу и сама всё понимает, Биюй не стала больше ничего говорить, помогая Шэнь Сихэ есть виноград.
— Этот виноград сладкий и сочный, попробуйте и вы, — стоило признать, что Дунгун Сяо Хуаяна был поистине благодатным местом: выращенный там виноград оказался даже лучше того, что присылали в качестве дани из Западных регионов.
К сожалению, из-за слабого желудка она не рискнула съесть больше пяти ягод, отдав остальное Цзюй и другим служанкам.
На следующее утро Се Юньхуай нанес визит, чтобы провести повторный осмотр. Он заметил, что в состоянии Шэнь Сихэ нет заметных улучшений, но и признаков ухудшения тоже не было. Он решил, что выбранный метод эффективен.
Снова увидев, как Шэнь Сихэ после приема лекарства бледнеет, теряет человеческий облик от боли и содрогается всем телом от конвульсий, Се Юньхуай тяжело нахмурился.
Вернувшись в свою усадьбу в пригороде столицы, он прямо у входа увидел человека, стоящего к нему спиной. Тот держал руки за спиной, перебирая пальцами черный камень.
— Как её состояние? — спросил Сяо Хуаян.
Се Юньхуай не мог не узнать тайцзы-дянься:
— Тогудань действительно обладает чудесным эффектом. Если цзюньчжу продолжит принимать препарат до конца, её пять внутренних органов и шесть полостей должны прийти в норму, и она станет здорова, как обычный человек.
— Есть ли у этого лекарства вред? — снова спросил Сяо Хуаян.
— У этой пилюли крайне сильный жар янь, а тело цзюньчжу холодное и слабое. При каждом приеме ей неизбежно приходится проходить через боль, подобную сдиранию костей и резанию мяса, — правдиво ответил Се Юньхуай.
Пальцы Сяо Хуаяна, вертевшие черный камень, замерли. Он медленно обернулся, и его необычайно красивое лицо выступило из полумрака, словно раздвигая ночную завесу и заставляя глаза собеседника вспыхнуть:
— Как долго это длится?
— Около половины часа.
В глазах Сяо Хуаяна скрылся холодный блеск, взгляд стал ледяным:
— Нельзя ли это унять?
Се Юньхуай, немного подумав, сказал:
— В эти дни я составлял рецепт лечебной ванны. Если всё получится и цзюньчжу будет принимать лекарство, находясь в этой ванне, она сможет избежать боли.
— Есть какие-то препятствия?
— Одним из компонентов является крайне холодный горный снежный лотос Тяньшань. Я пробовал несколько составов и обнаружил, что качество обычных лотосов не подходит, — Се Юньхуай достал рецепт и протянул его Сяо Хуаяну. — Нужен горный снежный лотос Тяньшань высшего качества. Такие лотосы расцветают только на самых вершинах снежных гор. Я уже назначил награду и отправил людей на поиски.
Сейчас Шэнь Сихэ не могла обходиться без его осмотра дольше трех дней — он опасался осложнений от Тогудань. Нужно было дождаться возвращения её служанки Чжэньчжу, и только тогда он смог бы лично отправиться в путь.
Словно видя Се Юньхуая насквозь, Сяо Хуаян уставился на него своими черными глазами, в которых застыл серебристый блеск:
— Она — моя.
***
- Лотос Гуаньинь (观音莲, guānyīnlián) — декоративное растение (алоказия), сок и стебли которого ядовиты при попадании внутрь. ↩︎
- Бессмертная лента (仙人绦, xiānrén tāo) — редкий вид растения или древесного нароста, используемый как изысканный и дорогой ингредиент для благовоний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
