Дело об отравлении эскортника было раскрыто на следующий же день. Личность убийцы оказалась весьма неожиданной — ей была инян из Пинъяо-хоуфу. Эта инян когда-то была личной служанкой Пинъяо-хоуфужэнь, прибывшей в дом как часть приданого, и та сама сделала её инян Пинъяо-хоу.
Говорили, что эскортник и инян состояли в каком-то дальнем родстве. Она намеревалась руками эскортника лишить Ю Саньнин невинности, но не ожидала, что план сорвётся. В суматохе инян столкнулась с лаофужэнь, которая в одиночестве гуляла у пруда.
Ю Саньнин же успела появиться вовремя лишь потому, что её похитил тот самый эскортник.
— Пинъяо-хоуфужэнь и впрямь коварна, — Цзюй разузнала всё о случившемся и рассказывала это Шэнь Сихэ, чтобы развлечь её.
На самом деле Шэнь Сихэ не любила слушать о подобных дрязгах внутренних покоев, однако она не препятствовала этому, желая, чтобы Цзюй и остальные лучше понимали, насколько столичные знатные дома умеют скрывать в себе грязь и скверну (1). Слушая подобное, они набирались опыта.
— Какие улики нашло Далисы? — спросила Хуньюй.
— У инян нашли золото, а она имела привычку ставить на своих деньгах особые метки, — ответила Цзюй. — Её допрашивали всю ночь, и она во всём созналась, а сегодня утром приняла яд и покончила с собой в тюремной камере.
Шэнь Сихэ сидела рядом, накладывая последние стежки на платок, на котором теперь красовался законченный узор бессмертной ленты.
— Сколько лет той девушке из семьи Ю, что мы встретили на днях? — внезапно спросила Шэнь Сихэ.
— Она того же возраста, что и вы, цзюньчжу, уже достигла совершеннолетия (2), — ответила Цзюй.
Шэнь Сихэ родилась зимой, так что её собственная церемония совершеннолетия должна была состояться лишь в конце года.
— Она выглядит совсем юной, — Шэнь Сихэ в тот день решила, что Ю Саньнин не больше двенадцати-тринадцати лет. — Но её помыслы глубоки, а методы суровы.
— Цзюньчжу… — у Биюй дрогнули веки. — Вы хотите сказать…
— Она — незаконнорожденная дочь, достигшая совершеннолетия. Даже если законная мачеха считает её бельмом на глазу, она могла бы распорядиться её замужеством так, что никто не нашёл бы повода для упрёка. К чему тогда привлекать инян?
Шэнь Сихэ закрепила нить и развернула платок, внимательно его осматривая.
— После случившегося Пинъяо-хоуфужэнь не сможет смыть с себя обвинение в том, что подговорила инян навредить незаконнорожденной дочери. А Ю Саньнин ещё и спасла лаофужэнь, превратившись из одинокой и беззащитной сироты в любимицу старой госпожи, и вдобавок вонзила занозу в сердце Пинъяо-хоу.
— Цзюньчжу хочет сказать… всё это — ловушка, которую подстроила сама Ю Саньнин! — Цзюй невольно сглотнула от услышанного.
— Эскортник был отравлен лотосом Гуаньинь, и от одежды Ю Саньнин исходил аромат лотоса Гуаньинь, — Шэнь Сихэ слегка кивнула.
Шэнь Сихэ с самого детства обладала необычайно острым обонянием, и её личные служанки об этом знали.
У Цзюй по коже пробежал мороз.
— А ведь сейчас вся столица сочувствует этой девушке.
— Это тоже было одной из её целей, — Шэнь Сихэ тонко улыбнулась. — Неважно, сколько людей втайне насмехаются над Пинъяо-хоуфужэнь, знатные девушки не стали бы просто так принимать в свой круг пришлую незаконнорожденную дочь. Но после этого случая многие проникнутся к ней жалостью. В будущем ей не составит труда завести знакомства среди столичных дочерей знатных семей.
Наладив связи с высокородными девушками, она сможет познакомиться и с молодыми ланцзюнями, чтобы строить планы на будущее.
— Цзюньчжу… Цзюй так страшно… — на лице Цзюй отразился неподдельный испуг. Люди в столице были один другого ужаснее, ей немедленно захотелось вернуться на Северо-Запад!
— Чего бояться? — Биюй снова легонько ткнула её в лоб. — Тебя защищает цзюньчжу.
Шэнь Сихэ мягко добавила, обращаясь к Цзюй:
— Что в них страшного? Самый пугающий человек сидит прямо перед тобой.
Она думала, что Цзюй испугается ещё больше, но реакция служанки была иной:
— Верно, верно! Наша цзюньчжу — самая мудрая, она с первого взгляда раскусила все её мелкие уловки!
В глазах Цзюй всё, что делала Шэнь Сихэ, было проявлением мудрости, тогда как поступки других — лишь жестокосердием.
Шэнь Сихэ невольно рассмеялась. Отсмеявшись, она спросила Биюй:
— От Юй Сяоде всё ещё нет вестей?
Биюй уже собиралась покачать головой, как послышались поспешные шаги. Мо Юань лично принёс и передал Шэнь Сихэ свиток.
Шэнь Сихэ развернула его — это был план маршрута. Она спросила Мо Юаня:
— Когда она собирается действовать?
— Сегодня ночью. — Юй Сяоде тайно скопировала карту и теперь не находила себе места, желая как можно скорее покинуть дворец Кан-вана.
— Хорошо. — Шэнь Сихэ передала свиток Биюй. — Иди и принеси шкатулку с моего туалетного столика.
Биюй отнесла свиток в женскую покойницу Шэнь Сихэ и вернулась с узкой шкатулкой. Шэнь Сихэ жестом велела передать её Мо Юаню.
— Внутри находится аромат для введения в транс. Передай его Юй Сяоде, и пусть ваши люди окажут ей полную поддержку.
— Слушаюсь, — Мо Юань забрал благовония и удалился.
Ночью Шэнь Сихэ, как и прежде, рано легла отдыхать, но во дворце Кан-вана было неспокойно.
Всё потому, что сегодня второй принц Чжао-ван-дянься нашёл и представил доказательства по делу о румянах. Император Юнин пришёл в неописуемую ярость и срочно призвал во дворец всех циньванов, гогунов и хоу выше третьего ранга, что повергло женщин внутренних покоев в трепет.
Сяо-ши, которую вышвырнули из дома Шэнь, в последние дни только и слышала в свой адрес проклятия, называвшие её вестницей несчастий. Крысы, наводнившие дом, лишь подтверждали это. Сегодня ночью она наконец нашла доказательства. Кан-ванфэй, находившаяся при лаованфэй, не хотела верить, что это дело рук Юй Сяоде, и даже отчитала Сяо-ши.
Тогда Сяо-ши сама повела служанок к Юй Сяоде. Не успели они обменяться и парой фраз, как служанка Юй Сяоде и служанка Сяо-ши сцепились во дворе. Те, кто прислуживал им лично, тут же бросились на помощь своим, ввязавшись в общую потасовку.
Юй Сяоде преградила путь Сяо-ши и прошептала ей прямо на ухо:
— Всё верно, это я велела называть тебя вестницей несчастий. А разве это не так? Посмотри, как сильно ты опозорила дворец вана. Высокородная цзюньчжу добровольно опустилась на самое дно, подсыпала мужчине лекарство и попалась. Из-за того, что ты стала наложницей, пострадали все девушки в доме вана — их право на достойный брак понизилось в ранге. Разве после этого ты не вестница несчастий? Тебя вышвырнули за ворота, а у тебя ещё хватает бесстыдства жить и бегать в отчий дом…
В комнате Юй Сяоде уже горел аромат, переданный ей Шэнь Сихэ. Сяо-ши и так была вне себя от ярости, а этот запах окончательно лишил её самообладания. Юй Сяоде продолжала крепко держать её за руки и осыпать оскорблениями. Сяо-ши потеряла рассудок от гнева, выхватила из причёски золотую шпильку и ударила ею Юй Сяоде.
В этот миг Сяо-ши была ослеплена яростью и не соображала, что делает. Юй Сяоде перехватила золотую шпильку из её рук и с силой оттолкнула её. Когда Сяо-ши немного пришла в себя от боли в разбитом лбу, она обернулась и увидела Юй Сяоде, в груди которой торчала золотая шпилька.
Сяо-ши задрожала от ужаса. Юй Сяоде упала, сжимая шпильку, другой рукой она выдернула её, и кровь брызнула Сяо-ши прямо в лицо.
Грохот и крики заставили слуг ввалиться в комнату, и все они разом увидели эту картину.
Служанка Юй Сяоде во всё горло закричала:
— Убийство! Человека убили!
Как раз в это время во дворце находился врач, осматривавший старшего сына Кан-вана. Услышав шум, он прибежал вместе с провожавшим его управляющим. Осмотрев Юй Сяоде на месте, он подтвердил её смерть.
Во дворце немедленно воцарился хаос. Ванфэй под предлогом того, что решение должен принять ван-е, велела оставить тело Юй Сяоде в комнате под охраной.
Вскоре после этого в помещении, где лежало тело Юй Сяоде, по непонятной причине разгорелся сильный пожар. К тому времени, как пламя потушили, тело Юй Сяоде превратилось в обугленный труп.
Расследование показало, что на трупе были явные следы масла — это был умышленный поджог с целью уничтожения тела.
Проснувшись утром, Шэнь Сихэ сразу же узнала об этом. Она протянула Моюй пузырёк с лекарством:
— Подмешай это в еду, которую отправят Сяо-ши в тюрьму.
Прошлой ночью шум привлёк внимание патрульных Командира императорской гвардии, и Сяо-ши немедленно увели.
— Цзюньчжу, разве не лучше было бы заставить её страдать в тюрьме так, чтобы жизнь была ей не мила? — вполголоса спросила Биюй.
Шэнь Сихэ развела руки в стороны, позволяя Хуньюй помочь ей одеться.
— Биюй, ты должна запомнить: пока человек жив, всегда могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Только смерть ставит окончательную точку.
***
(1) скрывать в себе грязь и скверну (藏污纳垢, cáng wū nà gòu) — идиома, означающая место, где собирается всякое зло и порочные люди.
(2) достичь совершеннолетия (及笄, jí jī) — обряд шпильки, совершаемый по достижении девушкой пятнадцати лет и знаменующий её вступление во взрослую жизнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
