Реакция Тянь Юаня несколько удивила Шэнь Сихэ, но лишь на миг. Она легко улыбнулась и, переведя взгляд, вновь посмотрела на Сяо Хуаяна.
— Дянься, вас действительно трудно разгадать.
— Цзюньчжу… — Сяо Хуаян позвал ее необычайно мягким и нежным голосом. В его кротких темных глазах мерцал спокойный серебристый свет. — Вы и вправду желаете разгадать меня до конца?
Шэнь Сихэ смотрела на него отстраненно, ее взгляд был безмятежен, словно тихая гладь воды. Она молчала.
Дерево Пинчжун над их головами тянулось ввысь длинными ветвями, усыпанными золотой листвой. Каждый листок на ветке под порывами ветра напоминал бабочку, готовую вот-вот взлететь.
В саду царила тишина. Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ некоторое время смотрели друг другу в глаза, прежде чем он произнес:
— В этом мире у каждого, кроме новорожденных младенцев, есть не одно лицо. У меня тоже, и у вас, цзюньчжу, — так же.
— Ты ошибаешься, — ровным голосом ответила Шэнь Сихэ. — У меня только одно лицо, перед кем бы я ни стояла.
— Неужели?
— Да, — твердо произнесла Шэнь Сихэ. — Я могу что-то скрывать, но никогда не стану притворяться ради достижения цели. Шэнь Сихэ презирает притворство; то, чего я желаю, я забираю открыто и честно.
— Открыто и честно… — Сяо Хуаян задумчиво повторил эти слова и вдруг улыбнулся. — Цзюньчжу, если бы я жил открыто и честно, то не дожил бы до сегодняшнего дня. Ваша искренность вызывает у меня и восхищение, и зависть, но мне остается лишь восхищаться и завидовать.
— Дянься больше не кашляет? — с полуулыбкой спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян слегка приподнял уголки губ, взял чашку чая и сделал небольшой глоток.
— Цзюньчжу, мое здоровье и впрямь оставляет желать лучшего.
— Я верю, — кивнула Шэнь Сихэ, продолжая пристально, но совершенно беспристрастно смотреть на Сяо Хуаяна.
— Почему вы так смотрите на меня?
— Хочу понять, что вы за человек, Дянься.
— Что я за человек? — тихо переспросил он самого себя. — Я и сам не знаю. Но раз вы спрашиваете, могу лишь сказать: я не настолько сложен, каким вы меня воображаете, и уже не так прост, каким вы меня видите.
С этими словами он слегка подался вперед через каменный столик, сокращая расстояние между ними.
— Если желаете узнать, почему бы нам не стать спутниками от заката до рассвета? Тогда вы сможете увидеть все своими глазами.
Он придвинулся так близко, что Шэнь Сихэ, опустив взгляд, могла отчетливо разглядеть крошечную черную родинку у края его глаза, в которой, казалось, сквозило некое очарование. Его голос звучал нежно, подобно искушению, способному легко затронуть струны сердца.
Однако перед ним сидела Шэнь Сихэ. Она не только не отстранилась, но, напротив, встретилась с ним взглядом. Ее спокойные глаза выдавали полное равнодушие.
Спустя некоторое время Шэнь Сихэ заговорила:
— Дянься, я не люблю объединяться с сильными. Мне больше по душе враждовать с ними.
Сяо Хуаян всегда считал, что понимает Шэнь Сихэ, но в этот миг и он был озадачен.
— Почему?
— Если объединиться с сильным, то в случае разрыва он станет смертельным врагом. Но если враг силен изначально и вы никогда не были союзниками, вы не знаете секретов друг друга; даже потерпев неудачу, вы не погибнете окончательно, — медленно произнесла Шэнь Сихэ.
— Но разве вы, цзюньчжу, не объединились с тем человеком?
— Нет, мы лишь достигли соглашения на текущий момент — не враждовать друг с другом, — поправила его Шэнь Сихэ. — Если Дянься пожелает, мы можем поступить так же.
Сяо Хуаян посмотрел на Шэнь Сихэ и, опустив голову, усмехнулся.
— Я не хочу объединять с вами усилия, я хочу идти с вами рука об руку.
— Ты влюблен в меня? — спросила Шэнь Сихэ, не меняясь в лице.
— Желание взять вас в жены — истинно, намерение идти рука об руку — искренне, — последовал ответ. — Самое важное то, что вы для меня, а я для вас — лучшие варианты из возможных.
Шэнь Сихэ признала это:
— Вы правы, Дянься. Для меня вы действительно лучший выбор на данный момент.
— В таком случае, зачем же вам эти проверки? Мы…
— Дянься, — перебила его Шэнь Сихэ, медленно поднимаясь. — «На данный момент» не означает «навсегда».
Она одарила Сяо Хуаяна загадочной улыбкой, изящно поклонилась и чинно удалилась в сопровождении Биюй и Хуньюй.
На ней был наброшен легкий плащ цвета первоцвета; ее тонкий силуэт постепенно скрылся за золотым дождем опадающих листьев дерева Пинчжун.
Сяо Хуаян провожал ее взглядом, пока она не исчезла, и лишь тогда не выдержал и рассмеялся.
— Дянься, цзюньчжу… она поверила или нет? — Тянь Юань совершенно не мог разгадать мысли Шэнь Сихэ.
— Изначально она сомневалась во мне лишь наполовину, — вздохнул Сяо Хуаян. — Я проявил неосторожность.
Ее проницательность превзошла его ожидания. Он не должен был позволять ей узнать, что именно он предал огласке дело Аньси. Шэнь Сихэ воспользовалась моментом, просчитала ситуацию и заподозрила в нем того самого человека, которого ей стоило опасаться.
— Неужели только наполовину? — Тянь Юаню это показалось сомнительным.
Неужто Дянься снова приукрашивает свою значимость в ее сердце? По словам цзюньчжу казалось, что она вполне уверена в личности тайцзы.
— Пятьдесят процентов подозрений, пятьдесят — проверки, — Сяо Хуаян слегка закинул голову, и в его глазах, лишенных притворства, сверкнуло серебро. — Она предполагает, что я могу быть тем человеком. Если же нет, то, рассказав мне об этом, неужели я потерплю существование подобной угрозы? Я непременно начну действовать, и тем самым помогу ей отыскать того, кто застрял у нее костью в горле.
Тянь Юань невольно поджал губы, гадая, как же Дянься собирается искать самого себя.
Сяо Хуаян скользнул по нему взглядом:
— Не делай глупостей.
— ??? — Тянь Юань решил, что Дянься собирается создать ложный след, чтобы запутать цзюньчжу и снять с себя подозрения.
— Ее замыслы глубоки, — Сяо Хуаян вновь принялся любоваться кружащейся золотой листвой. — Даже если я не тот человек, попытка найти его вынудила бы меня раскрыть многие силы, что как раз позволило бы ей прощупать границы моих возможностей.
У ее визита было три цели: во-первых, проверить, не он ли тот, кого она подозревает; во-вторых, дать ему знать о существовании угрозы его трону; в-третьих, дождаться, когда он сам разделается с этим противником.
— !!! — Тянь Юань был потрясен. После его Дянься цзюньчжу стала вторым человеком, чья проницательность внушала ему такой трепет.
— Пусть подозревает, — мягкий лист упал на белоснежный плащ Сяо Хуаяна. Он подобрал его и, слегка крутанув за черешок, заставил лист вращаться, словно распустившийся цветок. — Это лучше, чем если бы подозрения превратились в настороженность.
Он больше не хотел обманывать ее. Вместо того чтобы тратить силы на попытки развеять ее сомнения, лучше подумать о том, как превратить себя из «лучшего выбора на данный момент» в «лучший выбор навсегда».
Пока он остается ее единственным вариантом, все остальное не имеет значения. Когда они смогут быть вместе день и ночь, а их положение по отношению друг к другу изменится, даже если ее сердце действительно сделано из камня, у него найдется немало способов согреть и смягчить его!
С этой мыслью Сяо Хуаян, вертя в руках лист дерева Пинчжун, медленно подошел к краю возвышения. Его темные глаза с затаенной глубиной устремились на восток, а голос растворился в ветре:
— Раз я лучший сейчас, то буду лучшим всегда.
Тянь Юань проследил за его взглядом и увидел в той стороне особняки ванов.
Понимая, что Дянься намерен задушить любую возможность еще в зародыше, Тянь Юань мысленно вознес молитву Амитабха за всех сыновей небесного дома.
Костью в горле (如鲠在喉, rú gěng zài hóu) — состояние крайнего беспокойства или тревоги из-за неразрешенного дела.
Дерево Пинчжун (平仲, píngzhòng) — одно из названий гинкго двулопастного, чьи листья напоминают по форме крылья бабочки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
