Либо на местных коневодческих станциях набивали собственные карманы, ложно докладывая о численности, преувеличивая смертность и скрывая приплод, чтобы затем присваивать и перепродавать утаенных лошадей, либо же эта разница в поголовье использовалась для иных целей.
Министр конного хозяйства Цзянь Баши, ведающий управлением табунами, был сиротой, спасенным императором Юнином во время войны на Северо-Западе. Владея унаследованными от предков навыками объездки лошадей, он возвышался вместе с императором Юнином, пройдя путь от раба при конюшне до нынешнего поста министра конного хозяйства, входящего в число девяти высших сановников, и был предан Его Величеству до глубины души.
— А-Сюн, можешь ли ты отправить надежного человека, чтобы провести расследование на коневодческих станциях в разных округах, и желательно раздобыть доказательства… — Говоря это, Шэнь Сихэ улыбнулась. — Нет, нам не нужно никого посылать. Я отправлюсь в Дунгун.
— Ты хочешь использовать тайцзы? — Шэнь Юньань был слегка потрясен.
— Вовсе не использовать, — с искусной улыбкой поправила его Шэнь Сихэ. — Я лишь передаю весть тайцзы-дянься.
Коневодческие станции основывались в местах с суровыми нравами, и чтобы наказать кого-то, не нужно было даже прикладывать собственных рук. Достаточно устроить ловушку, и местные жители сами поднимутся в едином порыве. Зачем использовать своих людей для столь неблагодарного и опасного дела?
К тому же при малейшей неосторожности личности могли быть раскрыты, что дало бы врагам повод для обвинений и навредило бы Северо-Западу.
— Тайцзы точно пойдет на это? — Шэнь Юньаню затея казалась сомнительной.
— Пойдет, — уголки губ Шэнь Сихэ, нежных, словно лепестки сакуры, слегка приподнялись. — Если ему доложит кто-то другой — нет, но если сообщу я — он сделает это.
Получив весть от другого, он бы опасался ловушки или беспокоился о риске.
Но если этим человеком была Шэнь Сихэ — всё менялось. Они оба прекрасно понимали, что собираются заключить союз. Предпосылкой союза было наличие общего врага; если Шэнь Сихэ сообщала ему об этом, весть не могла быть ложной.
С другой стороны, это давало ему возможность доказать, что он, законный сын Бися, действительно готов быть с ними заодно, и развеять их подозрения в том, что он подослан императором.
Это был шанс для обеих сторон проявить искренность.
Искренность Шэнь Сихэ заключалась в том, что она не передавала ложных сведений, желая ему навредить; его же искренность — в доверии к Шэнь Сихэ, что послужило бы для неё залогом спокойствия.
Шэнь Сихэ заметила, что каждый раз, когда она приходила в Дунгун, её угощали свежими и изысканными блюдами. Сегодня Сяо Хуаян снова приготовил маленький тяньсу, золотой молочный су, слоёный гусиный пирог и другие сладости.
— Цзюньчжу смогла навестить меня, я крайне рад, — взгляд Сяо Хуаяна был мягким. Сегодня на нем было лунно-белое платье с круглым воротником, на вороте и манжетах которого были вышиты изящные листья Пинчжун. На плечах покоился синий плащ с воротником из меха норки, что придавало его облику возвышенность и утонченность.
— Дянься, Чжаонин не посещает зал Трёх Сокровищ без дела 1, — Шэнь Сихэ решительно достала сложенное письмо абрикосового цвета и, положив его на стол, двумя пальцами пододвинула к Сяо Хуаяну. — Об этом деле мне следовало сообщить вам лично.
Сяо Хуаян взял письмо. Стоило развернуть его, как послышался едва уловимый чистый аромат, а на бумаге виднелся узор из листьев Пинчжун. Он бегло просмотрел содержание, но мысли его были заняты иным:
— Ваша бумага для писем весьма необычна, цзюньчжу.
— В свободное время я люблю мастерить, это созданная мною бумага, — взгляд Шэнь Сихэ упал на листок. — Я использовала древесину Пинчжун и окурила бумагу ароматом листьев Пинчжун.
— Чистая и сияющая, словно яшма, гладкая и нежная, — Сяо Хуаян слегка коснулся бумаги пальцами. — Не позволительно ли будет попросить у цзюньчжу немного такой бумаги для себя?
— Завтра же Чжаонин велит прислать вам её, дянься, — Шэнь Сихэ была щедра.
Удовлетворенный Сяо Хуаян улыбнулся и с великим почтением передал письмо стоящему позади Тянь Юаню:
— Будьте спокойны, цзюньчжу, я непременно уделю этому делу всё внимание и в скором времени дам вам достойный ответ.
— Буду ждать добрых вестей от вас, дянься, — Шэнь Сихэ подняла чашу с чаем и, словно вином, салютовала Сяо Хуаяну. Допив чай, она поднялась. — Брат всё ещё ждет меня в доме, не буду более тревожить вас, дянься.
Сяо Хуаян не знал, смеяться ему или плакать. Она всегда была такой: шла напролом, сразу переходила к сути дела, а закончив — уходила.
Раз Шэнь Сихэ упомянула Шэнь Юньаня, у него не было причин удерживать её силой, и он лишь произнес:
— В моем Дунгуне слишком пусто и тихо. Я лишь надеюсь, что цзюньчжу будет чаще приходить побеседовать со мной, чтобы вдохнуть в Дунгун частицу жизни.
Шэнь Сихэ ответила прямо:
— Вам, должно быть, неизвестно, дянься, но все мои знакомые говорят, что я человек, чуждый земным страстям. Если я буду приходить часто, то в Дунгуне этой жизни станет лишь меньше.
Сяо Хуаян впервые оказался в таком положении, когда не нашелся с ответом, но почему-то почувствовал радость. Звёзды в его глазах, устремленных на Шэнь Сихэ, засияли ещё ярче. Более не говоря ни слова, он лично проводил Шэнь Сихэ из Дунгуна.
— Дянься, цзюньчжу явно испытывает вас, почему вы согласились? — Тянь Юань взглянул на письмо: в управлении табунами была недостача.
— Если я не соглашусь, она, боюсь, больше никогда не переступит порог Дунгуна, — Сяо Хуаян с улыбкой на губах забрал письмо из рук Тянь Юаня. — Министерство конного хозяйства… Она и впрямь преподнесла мне сюрприз.
Цзянь Баши держит министерство в ежовых рукавицах. Какими бы широкими ни были связи Сяо Хуаяна, везде успеть невозможно, а до не столь важного министерства конного хозяйства у него ещё не дошли руки, чтобы внедрить туда своего человека. На сей раз этим можно отлично воспользоваться.
— Дянься, коневодческие станции в округах — места непростые, — Тянь Юань всё ещё беспокоился.
Мест, где дянься нужно было расставлять фигуры, было слишком много. Тянь Юань не волновался бы, если бы они занялись этим позже, но приняться за это дело сейчас и сделать его приоритетным означало нарушить многие планы принца.
— Тогда отправим туда необычного человека, — Сяо Хуаян был невозмутим и спокоен. — Пусть Хуа Фухай отправится лично.
Тянь Юань замер:
— !!!
— Дянься, если Хуа Таoи поедет и цзюньчжу узнает об этом, вы… — Вы же раскроете себя!
— Она не станет никого посылать, — уверенно произнес Сяо Хуаян. — Сообщив мне о делах в ведомстве, она тем самым выразила мне доверие. А раз так, она не станет совершать поступков, говорящих о подозрительности. Она лишь будет ждать моего результата, чтобы посмотреть, на что я способен и действительно ли я не в ладах с Бися.
Бися слишком опасается Северо-Запада, и она не выберет себе в мужья человека недостаточно решительного или обремененного сыновней почтительностью к императору.
Она боится, что даже если в конце борьбы за поднебесную они победят, муж может во имя воли покойного отца-императора пойти против семьи Шэнь с Северо-Запада.
Он должен развеять все её сомнения, чтобы она до конца поверила: он будет с ней единым сердцем.
— Слушаюсь, — Тянь Юань тихо вздохнул. Он не знал, откуда у принца такая уверенность. Стоило цзюньчжу проявить хоть каплю излишней бдительности и применить тактику «богомол ловит цикаду, а позади него — иволга», тайно следя за расследованием на станциях, как дянься во многом бы раскрылся!
Это было слишком рискованно.
Сяо Хуаян мельком взглянул на помрачневшего Тянь Юаня:
— Я помню, что в сокровищнице оставался кусок дерева Догало.
— Я пойду посмотрю, — вещей у Сяо Хуаяна было слишком много, и Тянь Юань не мог помнить всё.
— Принеси его, — приказал Сяо Хуаян.
— Для чего вы хотите его использовать, дянься? — мимоходом спросил Тянь Юань.
Взор Сяо Хуаяна упал на письмо, его улыбка была нежной и глубокой:
— Раз Ю-Ю подарила мне подарок, я, разумеется, должен сделать ответный жест. Вырежу из этого дерева пару браслетов, чтобы преподнести ей.
— Дянься, осмелюсь сказать, что цзюньчжу, вероятно, не примет их, — Тянь Юань посчитал, что браслеты — вещь слишком личная.
— Если преподнести их как дар на церемонию совершеннолетия, разве сможет она отказаться? — В глубине его сверкающих серебром глаз на мгновение промелькнул лукавый блеск.
Догало было его самым любимым ароматом. Самое любимое — самому любимому человеку.
- не посещает зал Трёх Сокровищ без дела (无事不登三宝殿, wú shì bù dēng sān bǎo diàn) — идиома, означающая посещение кого-либо только при наличии конкретной цели или просьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
