Наступил девятый месяц, и вскоре должен был настать Праздник Двойной Девятки. Настроение Шэнь Юньаня стало подавленным, ведь после праздника им предстояло расстаться — он был вынужден вернуться на Северо-Запад.
— А-Сюн, я буду часто писать тебе письма, — с улыбкой успокаивала его Шэнь Сихэ.
Ей тоже было нелегко на сердце, однако к расставаниям в этом мире она относилась крайне спокойно.
— Ю-Ю.
Шэнь Юньань посмотрел на сестру, которая очаровательно стояла перед ним. На ее бледных щеках наконец-то проступил легкий румянец. Прежде ее губы были совсем бесцветными, и ей приходилось пользоваться румянами, но за последнее время они постепенно приобрели розовый оттенок. С каждым днем она становилась все здоровее, и это должно было его радовать.
— Ю-Ю, что касается дела коневодческих станций, я все же хочу отправить людей для расследования. Лошадей точно не перепродали, их наверняка переправили в другое место для иных целей. — Шэнь Юньань не мог оставить Шэнь Сихэ одну в столице со спокойной душой и хотел уладить все дела до своего отъезда.
Раз сразу в нескольких местах смогли провернуть подобное, не исключено, что, потянув за эту ниточку, можно будет обнаружить место, где Бися скрывает свои войска. Это помогло бы выяснить, насколько большую армию Бися тайно сформировал, и заранее подготовиться.
— А-Сюн, Бися в этом деле наверняка крайне осторожен. Недавняя история с тайным изготовлением оружия уже бросила тень на нас с тобой. Сейчас Бися неизбежно испытывает сомнения. Если он узнает, что мы причастны и к другим делам, боюсь, это обернется против нас.
Шэнь Сихэ продолжала уговаривать:
— Мы пока не знаем, какими силами располагает Бися, и раз уж в это дело вмешался тайцзы-дянься, давай на этот раз доверимся ему.
Церемония совершеннолетия тайцзы и ее собственная были уже не за горами. Если не случится ничего непредвиденного, после совершеннолетия император Юнин обязательно назначит ему невесту. Она уже…
Шэнь Сихэ долго раздумывала и, наконец, решилась дать шанс — пусть нынешние события определят, смогут ли они с Сяо Хуаяном связать свои судьбы узами брака.
— Ю-Ю, ты должна понимать: если у него все получится, то его бездушие к родному отцу и глубина его замыслов внушают опасения, — Шэнь Юньань нахмурил густые брови. — А если не получится, значит, он либо заодно с Бися, либо просто переоценил свои силы.
Шэнь Сихэ невольно развеселилась: выходило, что ни один вариант брата не устраивал.
— А-Сюн, все это время я беспристрастно наблюдала за ним. Тайцзы-дянься не кажется мне холодным или бесчувственным человеком. Его разлад с Бися явно не из обычных. Что же до глубины замыслов, то это все же лучше, чем быть глупым и невежественным, — сказала Шэнь Сихэ. — Где еще мы найдем человека по сердцу?
Все это время Шэнь Сихэ наблюдала за принцами. Исключив тех, у кого уже были законные жены или те, чьи сердца были заняты, она поняла, что осталось лишь несколько кандидатов, и тайцзы-дянься был лучшим выбором.
— Ю-Ю, ты действительно не хочешь еще раз подумать о Ле-ване? — вполголоса спросил Шэнь Юньань.
Вчера он встретил Синь-вана Сяо Чанцина. Синь-ван специально искал встречи с ним, чтобы посвататься от имени Ле-вана.
— Шицзы, хотя Сяо Цзю и вспыльчив, и заносчив, он человек с твердым характером. Его сердце пленила цзюньчжу, поэтому сяован набрался смелости просить о браке. Сяо Цзю — мой единственный младший единоутробный брат. Что касается положения Северо-Запада и желаний шицзы и ван-е, то сяован приложит все усилия, чтобы соблюсти ваши интересы.
Сяо Чанцин был предельно искренен:
— Если шицзы и ван-е согласятся на этот брак, сяован обязательно присмотрит за Сяо Цзю, чтобы у него никогда не было других женщин. Я, его старший брат, буду впереди него и возьму все заботы на себя. Если же великое дело увенчается успехом, Сяо Цзю непременно будет жить в богатстве и покое.
Шэнь Юньань был заинтригован. С самого начала он и его отец благоволили Ле-вану. Синь-вана и Ле-вана связывали узы глубокой братской любви. Если Синь-ван станет правителем, Ле-ван сможет жить беззаботно. Когда пыль уляжется, семья Шэнь со спокойной душой передаст Северо-Запад под контроль короны, и новый император не будет их опасаться.
Они смогут сбросить тяжкое бремя и всей семьей мирно наслаждаться старостью. А поскольку Сяо Чанъин обещал не брать наложниц, его сестре жилось бы еще спокойнее.
Все эти слова Шэнь Юньань передал Шэнь Сихэ без утайки.
Шэнь Сихэ слегка опешила. Сяо Чанцин когда-то тоже говорил Гу Цинчжи, что не будет брать наложниц. Гу Цинчжи не винила его за нарушенное обещание; на самом деле она сама вынудила его пойти на этот шаг, так и не ответив ни на крупицу его нежности.
Сяо Чанцин взял в дом Аньши, двоюродную сестру Гу Цинчжи, потому что в тот день Гу Цинчжи вернулась в родительский дом и случайно застала, как та соблазняла Сяо Чанцина.
Сяо Чанцин собирался оттолкнуть ее, но, увидев жену, не стал уклоняться и позволил Аньши приблизиться. Он хотел, чтобы Гу Цинчжи приревновала его.
Гу Цинчжи ушла, сделав вид, что ничего не заметила. Сяо Чанцин пришел в ярость и устроил с ней громкую ссору наедине.
Да, именно наедине. Несколько раз, когда после свадьбы между ними возникали размолвки, она просто молча сидела и смотрела, как его гнев сменяется бессилием и унынием, пока, наконец, он в смятении не уходил.
Позже тетя навестила Гу Цинчжи и сказала, что Аньши объявила голодовку, умоляя позволить ей войти в дом Синь-вана.
Для мужчины иметь трех жен и четырех наложниц — дело обычное, поэтому Гу Цинчжи просто передала просьбу. Кто же знал, что Сяо Чанцин в гневе опрокинет столик и примется осыпать ее вопросами. Гу Цинчжи лишь подумала, что этот человек ведет себя странно: она просто передала просьбу, а соглашаться или нет — его личное дело.
Должно быть, безразличие Гу Цинчжи окончательно растоптало гордость избранника небес 1, и он в порыве гнева согласился.
Гу Цинчжи передала его ответ тете, и на этом дело было решено. За день до того, как наложница должна была войти в дом, Сяо Чанцин с напускной свирепостью во взгляде сжал ее руку:
— Цинцин, попроси меня. Если ты попросишь хотя бы раз, я немедленно разорву помолвку.
Семья Аньши тоже была знатной, и для их законнорожденной дочери стать наложницей уже было унижением. А он еще хотел разорвать помолвку. Гу Цинчжи лишь ответила:
— Дянься, вы совсем голову потеряли от вина.
Сяо Чанцин тогда долго и непонимающе смотрел на нее, а потом вдруг расхохотался — в этом безумном смехе таилась глубокая скорбь. В конце концов на его глазах выступили слезы, но он все не сдавался:
— Цинцин, я молю тебя. Умоляю, скажи хоть слово, что не позволяешь мне брать наложницу. Скажи, хорошо?
— Дянься — мужчина, разве может он менять свои решения, подобно утренним указам и вечерним переменам 2? Если вы сейчас разорвете помолвку, как же Бися накажет вас? А если госпожа Аньши окажется гордой и, не вынеся позора, покончит с собой, как дянься потом будет смотреть людям в глаза? — Гу Цинчжи была безжалостна; она принимала во внимание всё, кроме чувств и любви.
Тот взгляд Сяо Чанцина, полный пронзающей до костей боли, запечатлелся в памяти так же отчетливо, как и момент, когда Гу Цинчжи умерла в его объятиях.
Очнувшись от воспоминаний, Шэнь Сихэ посмотрела на Шэнь Юньаня непонимающим взглядом:
— А-Сюн, мне все равно, будет мой муж брать наложниц или нет.
Она не понимала, зачем ревновать к женщинам мужа или вообще беспокоиться об этом.
Шэнь Юньань в ужасе округлил глаза:
— Ю-Ю!
— Мои устремления лежат за пределами внутренних покоев. Сколько бы у него ни было женщин, я сумею держать их в узде. А если женщин будет много, он будет меньше донимать меня, — честно призналась Шэнь Сихэ.
Шэнь Юньань: «…»
Он… он был совершенно раздавлен!
Он долго не мог вымолвить ни слова, и в конце концов ему лишь оставалось упавшим голосом спросить:
— Ю-Ю, может быть, ты скажешь брату, что же для тебя важно?
— Для меня важны а-де и А-Сюн. Для меня важно синее небо и пески Северо-Запада, в которых я выросла, — ответила Шэнь Сихэ.
Шэнь Юньань с облегчением выдохнул, но тут же почувствовал досаду. Они с отцом так тщательно оберегали ее, что она стала предельно равнодушна ко всему и всем, кроме своей семьи и родного края.
— Ю-Ю… — Шэнь Юньань хотел было сказать, что отец и брат не смогут сопровождать ее всю жизнь, но в последний момент проглотил эти слова.
- Избранник небес (天之骄子, tiān zhī jiāo zǐ) — человек, обладающий выдающимися талантами или находящийся в исключительном положении, буквально «гордый сын небес». ↩︎
- Утренние указы и вечерние перемены (朝令夕改, zhāo lìng xī gǎi) — идиома, означающая непостоянство в решениях и частое изменение распоряжений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
