Во время стремительного падения Сяо Хуаян спрятал за спину руку, в которой сжимал горный снежный лотос Тяньшань, чтобы уберечь его от удара снежной волны.
Морской орёл, прилетев сквозь неистовые снежные волны, с силой взмахнул крыльями, отталкивая тело Сяо Хуаяна в сторону — это помогло ему вырваться из самого сердца шторма и избежать участи быть погребённым заживо под толщей снега.
Человек и птица, сплетясь в один комок, выкатились из самого опасного участка лавины и с силой рухнули в сугроб на горном склоне. Сяо Хуаян пролетел по инерции ещё некоторое расстояние, прежде чем окончательно остановился. От начала и до конца он держал руку с лотосом вытянутой, сохранив цветок в целости и сохранности.
Казалось, все пять органов и шесть полостей 1 сместились со своих мест. Сяо Хуаян чувствовал во всём теле пугающую слабость; он лежал на заснеженном склоне, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Глядя на высоко стоящее солнце, он ощущал, будто его сияние застилает черная тень.
От невыносимой усталости ему хотелось провалиться в сон, но он понимал: если сейчас потеряет сознание, то вряд ли уже придёт в себя. Собрав последние крохи сил, он достал из-за пазухи сигнальную ракету, нащупал её край, медленно поднёс к губам и, резко дёрнув зубами, направил в небо.
В безмолвном снежном небе расцвёл великолепный и пугающе прекрасный фейерверк, похожий на цветок Манджушри.
Огромный морской орёл опустился рядом с Сяо Хуаяном. Птица не получила серьёзных ран и теперь настороженно озиралась по сторонам, точно воин-страж, непоколебимо защищающий того, кого он желал оберегать.
Сяо Хуаян отважился взойти на вершину снежной горы, куда никто не смел приближаться, лишь потому, что подготовился самым тщательным образом. Его люди ждали у подножия. Увидев сигнал в небе, они сразу поняли, где он находится, и немедленно выдвинулись ему на помощь.
За это время морской орёл успел отогнать двух снежных барсов и одного золотого орла, прежде чем подоспела подмога. Сяо Хуаяна благополучно доставили в дом кочевников у подножия горы, где лучший лечащий врач обработал его раны.
— С максимальной скоростью доставьте тайцзы-дянься в Лоян, яд в его теле пробудился, — лицо лечащего врача было предельно серьёзным.
В Лояне жили два великих мастера медицины. Один из них, Бай Тоувэн, недавно скончался, другой же принадлежал к скрытному семейству Синьлинь, которое из-за учителя Сяо Хуаяна долгое время пыталось найти исцеление от неведомого редкого яда, терзавшего тело Сяо Хуаяна.
Пока Сяо Хуаяна спешно везли в Лоян, известие о смерти А-Си достигло ушей Бянь Сяньи.
Бися распорядился оставить её за пределами дворца в укромном месте для лечения ран. Она не могла понять, почему Бися сохранил ей жизнь, ведь она знала, что он не из тех, кто падок на женскую красоту. Хотя она и была миловидна, если бы Бися испытывал к ней интерес, её бы ввели в гарем ещё несколько лет назад.
Чем меньше она понимала помыслы императора, тем сильнее становился её страх. В последнее время Бися был крайне обеспокоен делом о потере налогового зерна; казалось, он совершенно забыл о её существовании.
Внутри двора она могла передвигаться свободно, ей ежедневно приносили еду, однако покидать это место ей было запрещено.
Как же она узнала о смерти А-Си? Проведя в столице столько дней, она, разумеется, обзавелась связями. Она заранее поручила доверенному человеку следить за А-Си и оберегать её; если же защитить её станет невозможно, он должен был обязательно сообщить, жива ли девушка.
То, что она не попрощалась с этим человеком перед уходом, означало лишь одно: либо её нет в живых, либо её удерживают в столице.
Условие было таким: если появятся новости об А-Си, нужно запустить фейерверк на самой высокой горе. Три белых вспышки означали смерть.
Этой ночью она сидела во дворе, погружённая в свои мысли, и как раз увидела на западе три идущих друг за другом белых огня. Хоть она и не знала точно, где находится, она не верила в совпадения — это определённо был её условный знак.
Спотыкаясь, она добежала до ворот и, упав на колени, взмолилась перед стражником:
— Пожалуйста, ланцзюнь, разузнайте для наложницы о Суй Аси.
Стражник доложил об этом во дворец. Бися как раз был в ярости из-за того, что зерно до сих пор не удалось вернуть, поэтому Лю Санчжи ответил прямым отказом.
Бянь Сяньи собрала во дворе всякий хлам и соорудила небесный фонарик. Выбрав ночь с подходящим ветром, она, скрываясь от стоящих за воротами охранников, подожгла его и выпустила в небо, надеясь лишь на то, что весть о её местонахождении будет передана.
— Цзюньчжу, прошло уже пять дней. Неужели Бянь Дадзя и правда придёт? — Цзюй задала свой ежедневный вопрос.
— Когда она освободится и узнает новости об А-Си, тогда и придёт, — Шэнь Сихэ терпеливо ласкала только что вымытого Дуаньмина. Только в такие моменты Шэнь Сихэ любила подпускать его к себе.
Поняв причину, Дуаньмин часто сам запрыгивал в кадки с водой или пруды и прибегал обратно весь мокрый, но после того, как его с презрением и холодным отказом прогоняли, он постепенно уяснил: хозяйке нравится, когда его моют дома, а потом он пахнет благовониями.
Теперь после каждого купания он крутился возле аромалампы, а когда его шерсть высыхала и пропитывалась ароматом, тут же бросался к Шэнь Сихэ.
Стоило ему надушиться, как он позволял прикасаться к себе только Шэнь Сихэ. Если кто-то другой пытался приблизиться к нему, он тут же кусался и царапался.
Словно он считал, что все остальные, кроме Шэнь Сихэ, осквернят его и сделают вонючим.
— Если она придёт, цзюньчжу лишит её жизни? — внезапно снова спросила Цзюй.
Рука Шэнь Сихэ на мгновение замерла. Она подняла глаза на Цзюй:
— Как ты думаешь, сделаю я это или нет?
— Она такая злая, цзюньчжу не может просто так её простить, — Цзюй в замешательстве нахмурилась. — Но я слышала, как люди говорят, что слишком тяжкий грех убийства вредит небесной гармонии. Может, лучше…
— Лучше что? — Шэнь Сихэ проявляла больше всего терпения именно к Цзюй среди всех своих служанок.
Когда человек с глубоким и сложным умом находится рядом с кем-то чистым и простодушным, он невольно отбрасывает тяжкий груз и чувствует себя легко и свободно.
— Может, цзюньчжу не станет отдавать приказ, а Цзюй сама всё сделает и убьёт её, чтобы вы могли выплеснуть гнев, — Цзюй сделала серьёзное лицо.
Тогда, если это и будет грехом убийства, то грех падет на неё саму, и не повредит небесной гармонии цзюньчжу.
Шэнь Сихэ поджала губы и нежно улыбнулась:
— Я не верю в судьбу, не верю в Будду, не верю в небеса, я верю только в себя.
Никакие грехи убийства, никакие законы причины и следствия её никогда не волновали.
По-настоящему сильный человек никогда не попадет в порочный круг кармы. Приступая к следующему делу, нужно обрубать все гнилые корни, и тогда — откуда взяться дурным плодам?
Сказав это, Шэнь Сихэ тихо рассмеялась:
— Она дорожит своей жизнью больше всего на свете. Даже если она явится к порогу нашего дома, она найдёт способ искупить вину. А вот захочу ли я проявить милосердие и отпустить её — это уже моё дело.
Бянь Сяньи посмела использовать подобные методы против неё, и как только она переступит порог, её судьба будет предрешена. Она ни за что не даст Бянь Сяньи шанса на спасение.
— Цзюньчжу, — в этот момент снаружи послышался голос Мо Юаня.
— Войди, — позвала Шэнь Сихэ.
Мо Юань вошёл и двумя руками протянул Шэнь Сихэ письмо, присланное с Северо-Запада.
Его в спешном порядке отправил Шэнь Юньань. Сначала он сообщил, что пребывает в безопасности и уже вернулся на Северо-Запад, а затем принялся с обидой жаловаться Шэнь Сихэ: мол, она подарила а-де чашу с вырезанным на ней её маленьким портретом. Он заявлял, что она не держит чашу с водой ровно 2 и любит а-де больше, чем его.
Он писал, что его сердце разбито, ему крайне больно и горько, и только если она пришлёт ему точно такую же чашу, он сможет утешиться!
А если она не станет его утешать, он три месяца не будет есть овощи!
Шэнь Сихэ: «…»
Её гэгэ три года, не больше.
Шэнь Юньань не мог жить без мяса и терпеть не мог овощные блюда. Но Шэнь Сихэ, имея слабое здоровье, уделяла большое внимание долголетию. Она знала, что рацион без овощей вреден, и раньше на Северо-Западе всегда сама присматривала за ним, используя угрозы и лесть, чтобы заставить его не быть привередливым в еде.
И теперь он вздумал угрожать ей этим.
***
- Пять органов и шесть полостей (五脏六腑, wǔzàng-liùfǔ) — собирательное название внутренних органов в традиционной китайской медицине. ↩︎
- Не держит чашу с водой ровно (一碗水端平, yī wǎn shuǐ duān píng) — китайская идиома, означающая беспристрастное отношение и отсутствие фаворитизма. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
