Даже невзирая на то, что Бу Шулинь выросла на глазах у императора Юнина и признавала его политическую хватку, она никогда не понимала, что значит величие души монарха. Она видела лишь глубокую жажду власти Бися и его корыстолюбивое сердце.
Она и подумать не могла, что однажды сможет ощутить императорскую широту души и прозорливость в обычной девушке.
— Я не настолько благородна, как ты думаешь, — легко улыбнулась Шэнь Сихэ, и в глубине её глаз засиял ослепительный блеск. — Я понимаю позицию Бися, но не одобряю его методы и уж тем более не собираюсь из-за этого позволить связать себе руки и ждать поимки 1.
— Пусть даже Бися вынужден так поступать в силу своего положения, у него могли быть и другие способы, но он настаивает на использовании метода, подобного масштабному пуску в ход щитов и копий 2… — Бу Шулинь явно была об этом не лучшего мнения.
— Ты совсем не слушала то, что я только что сказала, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ. — Бися печётся о своей репутации. Он не может безучастно смотреть на то, как могущественные министры обретают непомерную силу, поэтому столкновение между нами неизбежно. То, что Бися не желает выбирать мирный путь, происходит не от его чрезмерной подозрительности, а лишь от того, что он слишком ценит славу и свои свершения.
Если бы Бися поддерживал гармонию в отношениях между государем и подданными с семьями Гу и Шэнь, проявил бы себя милосердным монархом и позволил бы родам Гу и Шэнь удалиться от дел в целости и сохранности, то в исторических хрониках Бися остался бы лишь заурядным и бездарным правителем, который получил и сохранил трон лишь благодаря своим вассалам. Для Бися это невыносимо.
Бися слишком дорожит своим добрым именем — как при жизни, так и после смерти. Искоренить евнухов, сокрушить знатные семьи, усмирить военачальников и оставить потомкам процветающее государство — только так он станет великим монархом, чьи выдающиеся заслуги останутся в памяти веков.
— Возможно, таков каждый император, обуреваемый великими стремлениями, — со вздохом произнесла Бу Шулинь.
Это тот же принцип, по которому бедный ученик желает совершить прыжок через Драконьи врата, дабы прославиться в веках.
— Не только правители, это великое стремление, достигающее облаков, присуще каждому сыну небесного дома, — спокойно ответила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь внезапно посмотрела на Шэнь Сихэ и, поколебавшись мгновение, сказала:
— Тайцзы-дянься в будущем тоже станет императором.
Раз Шэнь Сихэ выбрала Сяо Хуаяна, перед ней открыты лишь два пути: либо вместе с ним властвовать над Поднебесной, либо вместе с ним разбить тело в прах и сокрушить кости.
С древних времён и до наших дней бывали праздные принцы, доживавшие до глубокой старости, но не было случая, чтобы тайцзы, не взойдя на престол, смог сохранить жизнь.
Шэнь Сихэ и бровью не повела, лишь безмятежно кивнула:
— Я знаю.
— Ты… — Бу Шулинь хотела что-то добавить, но в итоге промолчала. Что бы она ни сказала, это не изменит судьбу Шэнь Сихэ, которой суждено войти в императорскую семью.
Раз та уже сделала выбор, не стоило сбивать её с толку дурными речами. Какой в этом прок, кроме того, что это лишь умножит её тревоги? Оставалось лишь надеяться, что тайцзы-дянься не похож на обычных мужчин. При этой мысли Бу Шулинь невольно усмехнулась.
Разве есть в этом мире мужчина, не скованный путами славы и выгоды? Только бездарные люди лишены амбиций, а любой, кто обладает хоть какими-то способностями, разве не мечтает стать властелином мира?
А став хозяином Поднебесной, каждый хочет оставить о себе память на тысячу поколений и прославиться в веках.
— В этот раз, когда я попала в беду, Дянься спас меня. Если бы он не прибыл вовремя, я могла лишиться жизни. Это долг спасения жизни, — вполголоса произнесла Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь отозвалась:
— За спасение жизни полагается отплатить, вверив себя спасителю?
— Не обязательно так, — Шэнь Сихэ слегка покачала головой. — Задолжав за спасение жизни, я больше не могу быть ему врагом.
Этот долг нужно вернуть. Пока она не выплатит его сполна, она не имеет права обнажать против него меч.
А раз она не может враждовать с Сяо Хуаяном, то не может и выйти замуж за другого принца. В императорском доме все сыновья Бися находятся в отношениях вражды с тайцзы-дянься, даже если они рождены от одной матери.
— Ю-Ю… — Бу Шулинь с состраданием посмотрела на Шэнь Сихэ.
— Ты, жалкое создание, с чего это вдруг решила меня жалеть? — Шэнь Сихэ не понимала, к чему Бу Шулинь эта жалость.
С какой стороны ни посмотри, её положение было куда лучше, чем у Бу Шулинь. Ей не нужно было ежеминутно опасаться разоблачения и в одиночку нести на плечах тяжкое бремя целого рода — у неё, по крайней мере, был А-Сюн, готовый разделить эту ношу.
Не говоря уже о том, что, выйдя за Сяо Хуаяна, в будущем она станет императрицей, матерью Поднебесной. Это не чета тем, кто, возможно, всю жизнь не сможет вернуть себе женское обличие и вынужден будет жить, скрываясь.
Бу Шулинь: «…»
Этот миг душевного порыва снова был разрушен этой холодной женщиной. Она просто бесчувственна!
Бу Шулинь, которую задели за живое, сердито хмыкнула и, перевернувшись на бок, уткнулась лицом в стену, не желая больше видеть Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ слегка поджала губы и бесшумно удалилась.
Заметив, как дрогнула тень и шаги стали удаляться, Бу Шулинь всё же глухо проговорила:
— Спасибо тебе, Ю-Ю.
Шэнь Сихэ сказала ей всё это, чтобы расширить её кругозор и помочь понять помыслы Бися. Она предупредила, что в Южном Шу есть соглядатаи императора, и тем самым успокоила её. И хотя слова её не всегда были приятны на слух, и она ни разу прямо не назвала её дурой, Шэнь Сихэ фактически выставила это слово у неё на лбу. Тем не менее Бу Шулинь была ей искренне признательна.
К тому же, если бы не аромат, приготовленный для неё Шэнь Сихэ, и если бы Дуаньмин не прибежал вовремя, она могла бы распрощаться с жизнью.
Шэнь Сихэ не остановилась, и улыбка на её лице стала ещё ярче, отразившись в глазах, отчего те засияли подобно чистой луне, разогнавшей тучи.
Поскольку Бу Шулинь была ранена, Сяо Хуаян распорядился части людей отправиться вперёд, позволив Бу Шулинь восстановить силы в течение дня, прежде чем пуститься в обратный путь к столице.
О том, что произошло в столице, Шэнь Сихэ и Бу Шулинь узнали очень скоро. Оказалось, что поджигателем был покойный Сунь-ван Сяо Цзюэань!
В именах иероглиф «Цзюэ» использовался, чтобы избежать табу на имя императора Юнина. На поминальной табличке покойного Цянь-вана значилось имя Сяо Цзюэчун, а Сяо Цзюэань был двоюродным старшим братом императора Юнина.
Этот кузен отличался от Кан-вана: Кан-ван и Бися имели общего деда, в то время как у Сунь-вана и Бися общим был прадед, так что родство с ним было куда более далёким.
Однако Сунь-ван был человеком с выдающимися военными заслугами. Во времена правления предыдущего императора он четырежды ходил войной на инородцев во главе с племенем Шивэй, оберегая покой северо-восточных рубежей. Его и Шэнь Юэшаня называли «две вершины Северных земель».
Один был величественен, как высокая гора, преграждая путь тюркам и защищая Северо-Запад; другой — непоколебим, как береговой утес, отражая набеги восточных варваров и оберегая Северо-Восток.
Десять лет назад Сунь-ван скончался на северо-востоке, о чём горевали бесчисленные люди, а император Юнин лично сопровождал его гроб. И вот человек, который был мёртв десять лет, внезапно воскрес! Он ожил, тайно проник во дворец и собирался сжечь храм предков!
Это было неслыханное, ужасающее известие. Но самое страшное заключалось в том, что, хотя Сяо Цзюэань не был схвачен, его видели многие, и это не было лишь чьим-то домыслом — придворные просто не могли в это не верить.
Император Юнин в гневе назвал это абсурдом, заявив, что кто-то намеренно сеет смуту и замышляет недоброе, и поручил Цзунчжэнсы провести тщательное расследование.
— Поручил Цзунчжэнсы? — услышав это, Шэнь Сихэ с интересом прищурилась и перевела взгляд на Бу Шулинь, которая спустя всего два дня уже вовсю прыгала и непременно желала ехать в её повозке, вовсю уплетая закуски и фрукты.
— Что ты на меня так смотришь? — Бу Шулинь не понимала причины этого взгляда.
Шэнь Сихэ слегка улыбнулась:
— Мне просто любопытно, почему в таком важном деле Бися решил обойти Далисы и передать его в руки Цзунчжэнсы?
Хотя император Юнин обосновал это тем, что дело касается императорской семьи и потому должно вестись в Цзунчжэнсы, всем было ясно, что именно Далисы лучше всего разбирается в расследованиях. Даже когда чиновники выразили протест, Бися упрямо настоял на участии Цзунчжэнсы.
— Разве Бися сам не сказал? — беззаботно отозвалась Бу Шулинь, поднося к губам чашку цветочного чая и осушая её залпом. — Дело касается императорской семьи, потому Цзунчжэнсы сподручнее вести расследование.
***
- Связать руки и ждать поимки (束手就擒, shù shǒu jiù qín) — сдаться без сопротивления. ↩︎
- Масштабно пустить в ход щиты и копья (大动干戈, dà dòng gān gē) — начать масштабные военные действия или поднимать большой шум. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
