Бу Шулинь была не в том настроении, чтобы препираться с Сюэ Цзинцяо, поэтому быстро спровадила её. Схватив Шэнь Сихэ за руку, Бу Шулинь воскликнула:
— Цуй Цзиньбай он… он обезумел!
Шэнь Сихэ бросила на неё недоумённый взгляд:
— Обезумел?
— Да, обезумел, — Бу Шулинь до сих пор не могла прийти в себя. — Он явился в мой дом и излил мне свои чувства! И даже… даже начал припоминать те мои прежние вольности, когда я дразнила его, не выбирая выражений. Он с полной уверенностью твердил, будто я тоже к нему неравнодушна. В моём же доме он вёл себя как полноправная хозяйка и даже заявил, будто я сама сказала слугам, что он — главная женщина в доме Бу!
Шэнь Сихэ в ужасе уставилась на неё. Она даже посмотрела на Бу Шулинь с сомнением, подозревая, не бредит ли та.
Элегантный, благородный и подобный изысканной орхидее и нефритовому древу1 Цуй Шаоцин, произносящий такие слова… Это в корне меняло все представления Шэнь Сихэ и испытывало границы её понимания.
— Ну скажи, разве он не лишился рассудка? — Бу Шулинь нисколько не смутила реакция подруги, ведь она сама чувствовала то же самое.
Убедившись, что Бу Шулинь не несёт чепухи, Шэнь Сихэ была вынуждена кивнуть:
— Это и впрямь не совсем нормально.
— Скажи, что мне делать? Ю-Ю, — тихо спросила Бу Шулинь, вцепившись в Шэнь Сихэ.
На лице Шэнь Сихэ отразилось искреннее бессилие:
— Я тоже не знаю.
В любых других делах у неё могло найтись немало идей, но в подобных вопросах она была совершенно беспомощна.
— Цуй Цзиньбай — человек тайзы, — всё же решила раскрыть эту подробность Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь опешила:
— Тогда он… он…
Какая разница, знает ли он о её истинном поле? Хуантайцзы об этом известно, а Цуй Цзиньбай — его подчинённый. Есть ли смысл скрывать это от него и дальше?
— Ю-Ю, ты хочешь сказать, чтобы я призналась ему, что я девушка? — неуверенно спросила Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ слегка покачала головой:
— Это твоё личное дело. Тайзы ничего ему не говорил и не скажет. Хочешь ли ты открыться ему — решай сама. Как с ним поступать — тоже твой выбор. В этом деле не ищи моей помощи, у меня нет идей.
— А как ты справляешься с тайзы-дянься? — Бу Шулинь окончательно растерялась и могла лишь взывать к чужому опыту.
— Я с ним не «справляюсь». Всё, что нужно было сказать, я уже разъяснила ему, — Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась.
Бу Шулинь надулась и поникла, выглядя совершенно удручённой:
— Какое же горе я на свою голову навлекла…
— Верно, ты сама виновата, и спасения тебе нет, — добавила Шэнь Сихэ, подливая масла в огонь.
Возмущённая Бу Шулинь воскликнула:
— Ты должна мне помочь! Ведь это ты велела мне тогда не отставать от него!
— Я лишь просила тебя забрать его, чтобы уберечь от беды. Ты сама не знала меры и в итоге спровоцировала его — это не имеет ко мне отношения, — Шэнь Сихэ равнодушно взглянула на неё. — Если ты настаиваешь, чтобы я вмешалась, я просто скажу ему, что ты девушка. Возможно, он почувствует себя обманутым и в печали обрубит нити своей привязанности. Тогда ты вновь обретёшь свободу?
Бу Шулинь уставилась на Шэнь Сихэ с выражением глубочайшего отчаяния. Разве это помощь? Это чистой воды вредительство! Цуй Цзиньбай умудрился принять её, даже когда считал мужчиной. Если же он узнает, что она — девушка, она никогда в жизни от него не отделается!
Шэнь Сихэ перевела взгляд и посмотрела Бу Шулинь прямо в глаза:
— А-Линь, спроси себя честно: неужели в твоём сердце действительно нет ни капли чувств к нему?
Бу Шулинь приоткрыла рот, но так и осталась стоять в молчании.
— Раз у тебя есть чувства, почему бы не поговорить с ним? — сказала Шэнь Сихэ. — Я знаю, о чём ты думаешь. Мы не знаем, насколько долог наш путь, и вы оба уже не подростки. Ты боишься, что впереди слишком много неопределённости, и ты испортишь ему всю жизнь.
— Это лишь одна из причин, — тихо отозвалась Бу Шулинь. — Я не знаю, когда моя тайна раскроется, и не знаю, когда Бися потеряет терпение и решит нанести удар по семье Бу. Я не хочу впутывать его.
Тех, кто напал на неё в Праздник фонарей, до сих пор не нашли. Бу Шулинь жила в окружении опасностей и не желала втягивать Цуй Цзиньбая в этот омут.
— Согласен ли он на это — пусть решит сам, когда ты ему всё расскажешь. Будет ли он жалеть об этом в будущем или нет, это будет его выбор и его последствия, — Шэнь Сихэ не одобряла того, как Бу Шулинь из лучших побуждений принимала решения за Цуй Цзиньбая.
Помолчав немного, Бу Шулинь произнесла:
— Ю-Ю, я не так рассудительна, как ты, и мне не хватает твоего самообладания. Ты прекрасно понимаешь, что брак с тайзы-дянься — это рискованный шаг, но не отступаешь. Я знаю, ты уверена, что чувства не станут для тебя ловушкой и ты не потеряешь контроль из-за любви. Но я другая. Моё сердце действительно тянется к нему, и я боюсь, что однажды ради него брошу всё на свете, забыв о том, кто я на самом деле.
Услышав это, Шэнь Сихэ на мгновение лишилась слов. Бу Шулинь шла по тонкому льду. Чувства между людьми невозможно скрыть — они проявляются во взгляде и в малейшем жесте. Проницательный человек сразу заметит их, стоит паре появиться вместе.
Все эти годы Бу Шулинь старательно вживалась в роль мужчины, пропитав этим осознанием даже костный мозг. Но если она признается Цуй Цзиньбаю и между ними вспыхнет взаимная привязанность2, она очень скоро выдаст свою женскую суть. Случайный жест или бессознательная реакция могут стать роковыми. Она может даже не заметить, как выдаст себя, в то время как другие увидят всё насквозь.
Шэнь Сихэ понимала: всё дело в том, даст ли она волю своему сердцу. Пока Бу Шулинь сдерживала себя и не признавала своих чувств, даже проявляя заботу о Цуй Цзиньбае, она не допускала ни одной женской повадки.
Но если она откроется и ответит на его любовь, превратившись в охваченную страстью девушку, каждое её движение станет смертельно опасным.
Так же, как в тот день в доме семьи Тао, когда Бу Шулинь под её влиянием едва не совершила церемониальный поклон, принятый у женщин.
— Остаётся только посочувствовать Цуй Шаоцину, но и ты не будь с ним слишком жестока, — в голосе Шэнь Сихэ прозвучала лёгкая насмешка.
Бу Шулинь закатила глаза:
— Разве я посмею его обидеть? Ты бы видела, каким ядовитым он был сегодня. Я смотрела на него, будто на привидение, и мечтала только о том, как бы поскорее скрыться. В ближайшие пару дней не присылай А-Си ко мне для осмотра, я сама буду приходить каждый день.
Раньше ей приходилось быть осторожной и заглядывать в дом цзюньчжу лишь время от времени, но теперь, когда Шэнь Сихэ получила императорский указ о браке, она могла оставаться здесь до глубокой ночи. Пока тайзы-дянься не возражает, она может совершенно открыто проводить здесь время с утра до вечера.
«К тому же смогу подкормиться в доме цзюньчжу», — с удовольствием подумала она.
К несчастью для неё, она слишком много на себя брала. Цуй Цзиньбай никогда не был из тех, кто покорно ждёт своей участи. Когда он позволял ей помыкать собой, она, разумеется, одерживала верх. Но если он не желал уступать, даже десяток таких, как Бу Шулинь, не смогли бы с ним сравниться.
Два дня подряд Цуй Цзиньбай приходил в особняк Бу и узнавал, что Бу Шулинь ушла в дом цзюньчжу и возвращалась лишь после ужина. Он понял, что она его избегает. На третий день, когда Бу Шулинь завтракала вместе с Шэнь Сихэ, из Далисы прибыл чиновник с официальным письмом.
— Цзюньчжу, в управу поступила жалоба на Бу-шыцзы. Мне приказано просить Бу-шыцзы проследовать в Далисы для содействия в расследовании.
Рука Бу Шулинь, державшая лепёшку с мясом, замерла в воздухе.
Шэнь Сихэ, сдерживая смех, произнесла:
— Ступай же скорее, сопротивление представителю власти — тяжкое преступление.
***
- Изысканная орхидея и нефритовое древо (芝兰玉树, zhī lán yù shù) — метафора для описания одарённых молодых людей с безупречными манерами из благородных семей. ↩︎
- Взаимная привязанность (郎情妾意, láng qíng qiè yì) — идиома, описывающая взаимную нежность и глубокую любовь между мужчиной и женщиной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
