Маленькую тетрадь он протянул ей обеими руками; мягкий отблеск на её шелковой обложке был таким же чистым, как и его холёные, аккуратные кончики пальцев. Словно и его сердце — полное искренней преданности, без малейшей примеси корысти.
Летние розовые лотосы в пруду стояли прямо и гордо; солнце ещё не взошло высоко, и на листьях всё ещё дрожали капли росы, подобные его глазам в это мгновение — полные безмятежности и чистого света.
— Дянься, должно быть, знает, что я не из тех, кто готов смиренно подчиняться. Передавая всё это мне, неужели Дянься не боится, что однажды я нанесу ответный удар? — тихо спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян, улыбнувшись, покачал головой:
— То, чего я желаю — самое ценное, что есть у Ю-Ю, а потому я готов отдать всё. Ю-Ю не из тех, кто готов подчиняться, но и не из тех, чьё сердце ослеплено жаждой власти.
— Людские сердца переменчивы, — Шэнь Сихэ подняла взор, и под её густыми тёмными ресницами блеснули глаза, казавшиеся неясными, словно подёрнутые холодной дымкой. — Подобно тому, как я сомневаюсь, не изменится ли сердце Дянься, когда в будущем Вы станете править миром, так и я сейчас равнодушна к борьбе и лишь защищаю тех, кто мне дорог. Но, возможно, это лишь потому, что я никогда прежде не знала вкуса того, каково это — смотреть на мир как государь1, держа в руках великую власть.
Сяо Хуаян слегка склонил голову и на мгновение задумался:
— За эти годы я исходил множество земель, видел самых разных людей и события. И я заметил, что девушки от рождения мягкосердечнее и привязчивее мужчин. Среди мужчин встречаются прирожденные политики, интриганы и честолюбцы.
Но среди женщин их нет. И не потому, что у них нет талантов или они ограничены средой, в которой выросли. Просто то, к чему они стремятся, — это гораздо меньше того, что нужно мужчинам. Даже если обстоятельства заставляют их измениться, чаще всего это случается из-за слишком долгих невзгод и страданий, которые губят их девичьи сердца.
Ю-Ю, ты рождена в знатности, чистота и благоразумие уже впитались в твою плоть и кровь. Если такая, как ты, однажды начнёт жаждать власти и власть затуманит твои очи, это станет величайшим проступком в моей жизни.
Если я не предам и не причиню боли, как может измениться твоя натура? И если в такой день я получу от тебя ответный удар, это будет заслуженно.
Каждое его слово было наполнено истинным чувством. В них стало меньше привычной легкомысленной нежности и больше искренности и беспристрастности.
Шэнь Сихэ несколько мгновений смотрела ему в глаза, затем протянула руки из широких водяных рукавов и взяла свиток за другой край:
— Я благодарна Дянься за доверие. Это сердце и эти чувства я никогда не предам.
Улыбка скользнула от губ к уголкам глаз, и Сяо Хуаян медленно разжал руки. Опустив голову, он произнёс:
— Есть слова, которые я хотел бы сказать, но прошу Ю-Ю не сердиться на меня.
— Дянься лучше бы промолчать, — решительно отказалась слушать Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян на мгновение замер. Лишь тогда он вспомнил, что прежде слишком часто расточал сладкие речи, которые она всегда считала легкомысленными, подобными поведению праздного баловня судьбы. Решив, что и на этот раз он собирается сказать нечто подобное, он невольно ощутил горечь за своё былое бесстыдство и в замешательстве потер кончик носа:
— Нет, я не об этом… Просто вчера я думал: если я доверю всё это Ю-Ю, не заподозрит ли Ю-Ю, что я хочу заставить её и Северо-Запад бросаться в атаку и прорывать вражеские ряды, пока сам буду скрываться в тылу, готовый в любой момент нанести вред тебе и Северо-Западу…
Передать эти силы Шэнь Сихэ означало, что в будущем именно она станет тем человеком, который открыто противостоит Бися. Как бы Бися ни пытался прощупать почву, Шэнь Сихэ будет стоять перед Сяо Хуаяном, не давая императору разглядеть истинного врага.
— Дянься сказал, что если в будущем получит от меня ответный удар, это не будет несправедливостью, ведь Дянься прекрасно понимает: всё, что происходит сейчас, — это его собственный выбор, — Шэнь Сихэ слабо улыбнулась. — Со мной всё так же.
То, что происходит сегодня — мой выбор. И если в будущем мной действительно воспользуются, а я по неосторожности навлеку на себя беду, то винить в этом придётся лишь саму себя.
Раз он доверил ей всё своё достояние, она, разумеется, ответит ему полным доверием.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись; недавнее недоразумение давно развеялось. Сяо Хуаян снова превратился в того ещё прилипалу, который был навязчивее Дуаньмина, и оставался в доме цзюньчжу до самых сумерек, прежде чем вернуться в императорский дворец.
При свете свечи Шэнь Сихэ развернула список, данный ей Сяо Хуаяном. В последние дни она иногда слышала его рассуждения о делах двора и немного знала о его планах, но, лишь увидев всё на бумаге, Шэнь Сихэ поняла: до дела о мошенничестве на имперских экзаменах у Сяо Хуаяна в правительстве, кроме Цуй Цзиньбая и Чжао Чжэнхао, действительно не было людей на важных постах.
Даже на незначительных должностях числилось всего три-пять человек. И только после дела о мошенничестве на имперских экзаменах он внедрил в аппарат множество людей, но все они были мелкими служащими, которых никто не стал бы тщательно проверять или принимать в расчет.
Этим людям, если всё пойдет гладко, потребуется около десяти лет, чтобы подняться до постов с реальной властью, а если на пути возникнут препятствия, то и того дольше. Сяо Хуаян говорил, что он лишь наставник, который подвел их к дверям, а путь самосовершенствования зависит от каждого из них. Он не станет намеренно продвигать их; то, как далеко они смогут зайти, зависит от их судьбы.
Более того, эти люди ещё не стали теми, кого он намерен использовать. Смогут ли они стать теми, в чьё обучение он вложит силы, зависело от их собственных способностей.
Он был тайцзы, тем, кто по праву должен унаследовать трон, и взращивал он не просто личную силу, но, прежде всего, тех, кто в будущем станет надежной опорой, подобно столпу посреди бурного потока2. Поэтому он старался как можно меньше поддаваться личным пристрастиям и не покровительствовать им слепо.
Шэнь Сихэ просмотрела список и убрала его:
— Что слышно о семье Е в эти дни?
Застелив постель, Чжэньчжу повернулась и подошла к Шэнь Сихэ:
— Госпожа из семьи Е несколько дней назад ходила в храм Сянгоу, чтобы установить поминальную табличку для Сяо Чантая. Все эти дни она проводит там, пригласив высоких монахов храма Сянгоу для чтения сутр. Говорят, она намерена совершать обряд упокоения в течение семи дней.
Сяо Чантай был исключён из рода и вычеркнут из списков; никто не смел устраивать по нему похороны, иначе это сочли бы вызовом Бися. Преступления, которые он совершил, не позволяли кому-либо сжигать для него ритуальные деньги по праздникам.
Но Е Ваньтан, в память о том, что они были супругами, всё же установила табличку, исполняя долг супружеской верности.
Это было возможно лишь потому, что человек считался мертвым, и ей больше не о чем было с ним спорить.
Похоже, семья Е не сообщила Е Ваньтан о том, что Сяо Чантай всё ещё жив, иначе она не смогла бы так быстро обрести покой.
Возможно, сейчас она даже втайне рада, что Сяо Чантай мёртв. Ведь будь он жив, она не знала бы, как смотреть ему в глаза. А со смертью Сяо Чантая его ложь и то, как он её использовал, могли быть забыты, позволив ей снова стать прежней собой.
Шэнь Сихэ смотрела на колеблющееся пламя свечи и, помолчав, произнесла:
— Завтра отправимся в храм Сянгоу.
Через несколько дней предстояло отправиться во дворец Линь Юсин на летний отдых. Сяо Хуаян говорил, что ему нужно уладить кое-какие дела, так что в ближайшее время он не будет тревожить её покой.
Шэнь Сихэ хотела встретиться с Е Ваньтан. Интуиция подсказывала ей, что Сяо Чантай не упустит возможности, когда все покинут столицу, чтобы найти Е Ваньтан.
Раз Бися уже решил нанести удар по Сяо Хуаяну во время поездки в Линь Юсин, Шэнь Сихэ неизбежно заберёт с собой большую часть охраны. Оставшиеся люди вряд ли смогут справиться с Сяо Чантаем, а люди Сяо Хуаяна сейчас ни в коем случае не должны преграждать ему путь, иначе все его тайные интриги предстанут перед глазами Бися.
К тому же, убить Сяо Чантая легко, но сокрушить силы, стоящие за его спиной, не получится за одно утро и один вечер. То, что Сяо Чантай лишился права на престол, не означало, что он не станет помогать другим и не будет бороться с Сяо Хуаяном до самого конца.
Раз так, она выберет другой путь и нанесет Сяо Чантаю смертельный удар.
***
- Смотреть на мир как государь (君临天下, jūnlín tiānxià) — выражение, описывающее положение императора, чья власть простирается над всем миром. ↩︎
- Каменный столб посреди стремительного течения (中流砥柱, zhōngliú dǐzhù) — образное описание человека, способного стойко противостоять трудностям и служить опорой для других. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
