Звук храмового колокола прерывает сны, разносятся три тысячи голосов Будды; среди серых камней слышен щебет птиц, на золотых террасах — говор журавлей.
Храм Сянгоу был величествен и торжествен. Хотя Шэнь Сихэ не верила в Будду, чистота и покой этого места радовали ее душу, словно здесь и впрямь таилась магическая сила, заставляющая забыть о мирской суете.
Когда она встретила Е Ваньтан, та уже не носила своих любимых шелковых юбок с узором из цветов хайтана. В ее волосах по-прежнему красовался цветок, но теперь это была лишь простая белая шелковая подделка, заколотая среди иссиня-черных прядей, что делало ее вид еще более изможденным и скромным.
— Цзюньчжу, — Е Ваньтан выступила вперед и склонилась в изящном поклоне.
Сяо Чантая вычеркнули из императорских списков, он больше не был ни Дин-ваном, ни четвертым принцем. Е Ваньтан перестала быть невесткой императорского дома и превратилась в овдовевшую дочь семьи Е, а потому, встретив Шэнь Сихэ, была обязана выразить почтение.
Шэнь Сихэ отнеслась к ней так же, как и прежде, ответив поклоном, принятым между равными:
— Е-эрнянцзы.
Е-эрнянцзы была второй дочерью в семье Е, а перед ней шла старшая двоюродная сестра, рожденная наложницей.
— Цзюньчжу пришла специально, чтобы найти меня? — Е Ваньтан пригласила Шэнь Сихэ присесть на скамью под пагода деревом бодхи и сама взялась за чайник, чтобы налить гостье чаю.
— С чего ты это взяла? — спросила Шэнь Сихэ.
— За весь год с момента приезда в столицу вы посещали храмы лишь раз или два, вы не из тех, кто верит в богов, — Е Ваньтан обеими руками подала чашку Шэнь Сихэ. — С наступлением лета вы не покидаете стен своего дома и даже в Дунгун заходите редко — вы плохо переносите летний зной.
Сказав это, она подняла голову и взглянула на слепящие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву. Несмотря на ранний час, светило уже нещадно палило.
— Вы не верите в Будду и не любите жару, но все же явились в храм Сянгоу под палящее солнце, значит, у вас есть дело. В своих поступках вы всегда решительны, и раз уж направились прямиком ко мне, то это дело наверняка касается меня.
Е Ваньтан когда-то тоже входила в число Девяти выдающихся талантов столицы 1. Кроме искусств, в которых другие благородные девушки не могли с ними сравниться, каждая из них была начитанна, мудра и проницательна.
Жаль только, что девичьи мечты подобны стихам — в конце концов любовь к Сяо Чантаю затуманила ей взор.
На мгновение Шэнь Сихэ стало не по себе от мысли, что ей придется раскрыть перед ней столь жестокую правду. Ей и впрямь хотелось, чтобы та забыла прошлое и начала жизнь с чистого листа.
Однако, даже если она проявит сострадание к Е Ваньтан и не станет использовать ее, чтобы расправиться с Сяо Чантаем, разве сам Сяо Чантай оставит ее в покое?
Приняв чашку обеими руками, Шэнь Сихэ сделала глоток, прежде чем поставить ее на стол. Затем она достала из-за пазухи ароматический мешочек и молча протянула его Е Ваньтан.
Е Ваньтан в замешательстве открыла его. Внутри лежал крохотный бамбуковый тубус, похожий на огниво, и нефритовая подвеска в форме листа Пинчжун.
— Цзюньчжу, что это значит?..
— Это знак и сигнальный фейерверк для зова о помощи, — ответила Шэнь Сихэ.
— Зачем вы даете мне это? — Е Ваньтан окончательно растерялась.
Ее глаза, подобные черному обсидиану, смотрели спокойно и глубоко, отражая лицо собеседницы. Шэнь Сихэ помедлила мгновение и произнесла:
— Сяо Чантай жив.
Е Ваньтан изменилась в лице. Она застыла на месте, губы вмиг утратили всякую краску. В ее душе бушевал шторм, и ей пришлось опереться руками о каменный стол, чтобы не упасть.
Эта новость стала для нее ударом грома среди ясного неба. Он жив?
Как он может быть жив! И если так, то где он? Откуда об этом знает Шэнь Сихэ?
В ее взгляде смешались страх и сомнение, и Шэнь Сихэ видела это. Сохраняя невозмутимость, она промолвила:
— Раз тот пожар он устроил сам, неужели ты, делившая с ним ложе столько лет, ни разу не заподозрила, что он лишь инсценировал свою смерть?
Что-то внутри Е Ваньтан с треском надломилось, лишая ее последних сил. Даже сидя, она казалась жалкой и беззащитной.
Подозревала ли она?
Да, она подозревала. Но когда одна за другой начали вскрываться постыдные тайны, в глубине сердца она предпочла верить, что он мертв — мертв прежде, чем она осознала, сколь уродливо его истинное лицо. Поэтому она так легко смирилась с его кончиной.
— Бися собирается отправиться в летний дворец Линь Юсин, и тогда все стотысячные чиновники последуют за ним. Это будет лучший момент для того, чтобы он тайно вернулся и увез тебя с собой, — голос Шэнь Сихэ оставался бесстрастным.
Е Ваньтан резко вскинула голову:
— С чего мне уходить вместе с ним?
— Ты уйдешь, — Шэнь Сихэ встретила ее взгляд, не отводя глаз. — В твоем сердце все еще живет любовь к нему. И хотя он не оправдал твоих надежд, а его чувства не были столь чисты, как ты себе воображала, за все эти годы он ни разу не предал тебя саму.
Сяо Чантай не был равнодушен к славе и богатству, но у него никогда не было других женщин. Для Е Ваньтан одно лишь это стало тем препятствием, через которое она не могла переступить. В этом мире сыновья небесного дома зачастую ведут себя куда хуже Сяо Чантая, а для принца иметь амбиции — дело вполне естественное.
Из-за этого Е Ваньтан могла печалиться, но не могла его винить. Что же до семьи Е, то при ее проницательности она уже должна была осознать: с того самого момента, как Е Ци согласился на этот брак, он и не думал оставаться в стороне. Семья Е не была втянута в омут Сяо Чантаем — они сами жаждали власти, и Сяо Чантай просто оказался рядом.
Эти глаза, спокойные и бездонные, казалось, видели человека насквозь. Ее слова, не слишком резкие, но полные остроты, больно ранили.
Е Ваньтан отвернулась, не желая больше встречаться с Шэнь Сихэ взглядом:
— Раз уж цзюньчжу столь уверена, что я не смогу его оставить и уйду вслед за ним, зачем тогда все это? С чего бы мне идти против него ради вас?
Уголки губ Шэнь Сихэ слегка приподнялись.
— Ты пойдешь за ним, потому что в твоей душе все еще теплится надежда. Но я скажу тебе прямо: эта надежда — лишь аромат Хуанляна 2. Я даю тебе это не для того, чтобы ты служила мне или вредила ему. Я даю тебе путь к спасению на тот день, когда ты окончательно в нем разочаруешься и тебе не у кого будет просить помощи. Знай: в этом мире есть человек, способный протянуть тебе руку.
Е Ваньтан крепко сжала рукава, ее ресницы задрожали.
— Если я поверю словам цзюньчжу, как смогу уйти с ним? А если не поверю, зачем мне принимать ваш дар?
— Ты поверишь мне, но в сердце твоем останется капля надежды. Надежды на то, что теперь, когда он лишился всяких прав на престол, он, быть может, сумеет по-настоящему оставить жажду власти, — тихо проговорила Шэнь Сихэ. — Но ты слишком часто разочаровывалась. И мне, и ему ты веришь лишь наполовину.
С этими словами Шэнь Сихэ поднялась:
— Ты примешь это. И если будет на то воля неба, я бы хотела, чтобы тебе никогда в жизни не пригодился этот мешочек.
И дело было не в том, что Е Ваньтан была предана Сяо Чантаю до гроба, а в том, что Шэнь Сихэ желала ей осуществления ее мечты — чтобы Сяо Чантай и впрямь бросил всё и разделил с ней жизнь в уединении, подобно тому как поступили Сяо Чаньюй и Бянь Сяньи.
Не дожидаясь ответа, Шэнь Сихэ повернулась, чтобы уйти. Ярко-зеленый листок пагода дерева бодхи плавно опустился ей на рукав. Она замерла на мгновение, глядя на него, а затем произнесла:
— Эрнянцзы — женщина мудрая и отважная, не стоит губить свою жизнь ради мужчины. В этом мире доброе начало и добрый конец — великая редкость, о которой многим остается лишь мечтать. Разве не многие лишены даже доброго начала? Если есть начало, но нет конца, то утешением служит лишь то, что когда-то вы обладали этим счастьем. Это подобно буддийскому испытанию: стоит лишь прозреть, и наступит великое свершение.
- Девять выдающихся талантов столицы (帝都九绝, dìdū jiǔjué) — девять благородных девушек, прославившихся своим исключительным мастерством в искусствах. ↩︎
- Аромат Хуанляна (黄粱香, huángliáng xiāng) — отсылка к чэнъюю «сон о золотом просе», означающему мимолетную иллюзию или несбыточную мечту. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
