— Почему? — спросила Шэнь Сихэ.
Гэн Лянчэн был первым учителем Шэнь Юньаня в боевых искусствах. Шэнь Сихэ смутно помнила, как в годы ее детства тюрки, пользуясь смутой, вызванной евнухами при дворе, пытались захватить Северо-Запад. Всякий раз, когда Шэнь Юэшань уходил на войну, он оставлял ее и А-Сюна в доме Гэна.
Гэн Лянчэн и Гэн-фужэнь проявляли к ним обоим величайшую заботу. Если не считать едва заметной почтительности, они ничем не отличались от а-де и матери.
— Из-за Гэн Чжунцзи, — сказал Шэнь Юэшань.
Гэн Чжунцзи? Имя на мгновение показалось Шэнь Сихэ незнакомым, но она быстро вспомнила: это был единственный ребенок Гэн Лянчэна и его супруги.
Гэн Чжунцзи был на несколько лет старше Шэнь Юньаня, но потерялся в вихре войны. Его нашли и вернули пять лет назад. К тому времени он стал никчемным бездельником. Раньше он промышлял мелкими кражами и обманом, но после возвращения к Гэн Лянчэну стал вести себя еще хуже.
Он запугивал торговцев, вымогал взятки на улицах, не пропускал ни попоек, ни азартных игр, ни посещений публичных домов. Гэн Лянчэн сурово наказывал и ругал его, даже отправлял в военный лагерь на перековку, но Гэн Чжунцзи и не думал меняться. Он прекрасно знал, что супруги Гэн не забьют его до смерти. Его кожа была грубой, а плоть — толстой, так что побои не причиняли ему особого вреда, и, едва оправившись, он принимался за старое.
Позже она уехала в семью дяди, и не знала, что именно произошло, но когда она вернулась, Гэн Чжунцзи уже был казнен а-де.
Тогда, по возвращении, она вскользь спросила об этом, но все хранили мрачное молчание и не желали говорить с ней на эту тему. Поскольку о Гэн Чжунцзи у нее не осталось добрых воспоминаний, она не стала настаивать.
— Отчего же он все-таки умер? — снова спросила Шэнь Сихэ.
Настолько ли серьезной была причина, чтобы Гэн Лянчэн решился из-за него на измену?
— Он совершил тяжкое преступление. Пострадавший пришел с жалобой ко мне. Когда я допрашивал его, он во всем признался, ничуть не таясь1, и вел себя вызывающе, будучи уверенным в своей безнаказанности… — Шэнь Юэшань говорил крайне сдержанно.
Шэнь Сихэ не стала расспрашивать о деталях. Было очевидно, что Шэнь Юэшань не хочет вдаваться в подробности.
— Когда я вернулась и узнала о деле Гэн Чжунцзи, я навестила дядю Гэна и вторую тётушку. Они относились ко мне так же, как и прежде.
Гэн Лянчэн был вторым ребенком в своей семье, поэтому Шэнь Сихэ называла его супругу второй тётушкой.
Шэнь Юэшань был единственным сыном, и род Шэнь не отличался многочисленностью. У деда Шэнь Сихэ когда-то было три брата, но все они погибли на войне, не оставив потомства. У самого деда было четверо детей, но выжил лишь отец. В те годы распутство и бездействие предыдущего императора привели к тому, что Северо-Запад постоянно сотрясали войны. Сколько знатных военных родов Северо-Запада увяло в тех сражениях?
— Все эти годы мы не поднимали эту тему. Они, супруги, относились ко мне и к вам, брату и сестре, без тени отчуждения… — в глазах Шэнь Юэшаня на миг промелькнула горечь. — Теперь, если подумать, как могло в их сердцах не быть обиды? Наличие преграды в душе2 — это как раз в порядке вещей. А ее отсутствие означает лишь то, что она спрятана слишком глубоко.
— Сколько всего знает дядя Гэн и сколько он успел поведать Бися? — Шэнь Сихэ это беспокоило больше всего.
Гэн Лянчэн пользовался безграничным доверием Шэнь Юэшаня. Все эти годы от него не скрывали ни одного дела на Северо-Западе. Шэнь Юэшань был с ним предельно откровенен.
— К счастью, у твоего отца нет амбиций, — Шэнь Юэшань взглянул на Сяо Хуаяна, который начал разливать суп. — То, что он знает, не страшно открыть Бися. В худшем случае он расскажет Бися о процветании Северо-Запада в последние годы и о богатстве нашего рода Шэнь.
Что же касается военной мощи и силы армии Шэнь, то Бися полезно знать об этом — тогда он не посмеет действовать опрометчиво.
Гэн Лянчэн не глупец, чтобы выдавать все тайны обороны Северо-Запада. Даже если он ненавидит, он не станет жертвовать жизнями стольких невинных мирных жителей. К тому же он понимает: выложи он Бися всё без остатка, он тут же потеряет свою ценность.
— Он хотел жизни тестя или его власти? — Сяо Хуаян подал первую чашу с супом Шэнь Юэшаню.
Шэнь Юэшань принял ее и пристально посмотрел на тайцзы-дянься:
— А есть ли разница?
— Если первое, то, возможно, он еще печется о народе Северо-Запада. Если же второе… — Сяо Хуаян подал вторую чашу Шэнь Сихэ.
Ненависть может затуманить взор, но она не всегда лишает человека человечности. Однако жажда власти способна легко изменить кого угодно до неузнаваемости, превратив в раба амбиций, который отрекается от всех близких.
Шэнь Юэшань сделал глоток, и тепло разлилось от горла к желудку. Хотя его руки и ноги не были холодными, он почувствовал, как приятная нега окутывает все тело. Он тяжело вздохнул:
— Сейчас я и сам не могу с уверенностью сказать, предал ли он из-за ненависти, или же ненависть стала лишь предлогом для предательства.
Братья, которые прежде не имели друг от друга тайн, в итоге дошли до такого конца. Сердце другого — потемки, трудно судить наверняка.
— Если тесть верит зятю, то я утверждаю: верно второе, — Сяо Хуаян тоже взял чашу с супом и сел.
Шэнь Сихэ и Шэнь Юэшань одновременно посмотрели на него.
— Почему ты так решил? — спросил Шэнь Юэшань.
— Только потому, что он выдал себя перед вами, — улыбнулся Сяо Хуаян. — Я не знаю этого генерала, но я знаю Бися. Тесть внезапно исчез, и долгие поиски не дали результатов. Учитывая способности тестя, такого не должно было случиться. Бися наверняка заподозрил, что это исчезновение — лишь расставленная вами ловушка. Зачем тестю понадобилось так поступать? И как ему оправдаться позже? Ведь тесть занимает важный пост, и его беспричинное исчезновение без доклада двору дает Бися законный повод призвать его к ответу. Бися начал размышлять: какая причина могла заставить тестя поступить так, ничего не боясь? И в этом случае, что может быть весомее, чем выявление предателя на Северо-Западе?
Никто бы не поверил в эту историю с исчезновением Шэнь Юэшаня. Главной целью было лишь дать Шэнь Сихэ возможность спокойно увидеть свадьбу единственного А-Сюна, но если рассказать об этом, люди вряд ли поверят.
В их глазах больше не осталось места для чистой привязанности. Любое движение человека, наделенного властью, они привыкли воспринимать как сложный и коварный замысел.
Слова Сяо Хуаяна нашли отклик у отца и дочери.
— Раз Бися подумал об этом, он наверняка приказал своим людям не предпринимать никаких опрометчивых действий, — заключил Сяо Хуаян. — Но, несмотря на приказ Бися, этот человек все же начал действовать, чем и вызвал подозрения тестя. Это означает… что возможность, открывшаяся с вашим исчезновением, вскружила ему голову. Настолько, что он пренебрег предостережениями Бися.
Если бы им двигала только ненависть к Шэнь Юэшаню, он не стал бы сейчас проявлять активность. В крайнем случае, он бы под предлогом поисков Шэнь Юэшаня попытался совершить тайное убийство. Зачем же тогда он начал мутить воду в рядах армии Северо-Запада?
Шэнь Юэшань крепко сжал грубую керамическую чашу, на тыльной стороне его ладони вздулись вены. Он опустил голову, одним глотком осушил чашу, а затем с силой швырнул ее на землю.
Разбившаяся вдребезги посуда отражала нынешнее состояние души Шэнь Юэшаня.
До этого момента предательство Гэн Лянчэна приносило ему лишь боль, тоску и смятение.
Потому он и напился до бесчувствия. Но когда Сяо Хуаян выложил перед ним эту уродливую правду, на смену печали пришли глубокое негодование и ярость.
Неужели Шэнь Юэшань не задумывался о том, что Гэн Лянчэн метит на место следующего вана Северо-Запада?
Конечно, такая мысль посещала его, но он отказывался верить, что брат, с которым они вместе шли навстречу жизни и смерти, проливали кровь на полях сражений и защищали эти земли, способен на такое!
Как же жажда власти могла так ослепить его?
***
- ничуть не таясь (供认不讳, gòng rèn bù huì) — полное признание вины без попыток что-либо скрыть. ↩︎
- преграда в душе (芥蒂, jiè dì) — затаенная обида или неприятное чувство, мешающее искренности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
