Признания, конечно, были настоящими. Под пытками Шэнь Сихэ мало кто мог устоять, если только это не были лишенные чувств мертвецы-воины. Обо всем — от их происхождения и связей, которыми они пользовались для контактов, до способов укрытия и прежних мест службы — они поведали в мельчайших подробностях.
Разумеется, они и сами не знали, что служат Бися; в подобных делах Бися никогда не выставлял себя напоказ. Шэнь Сихэ добавила в записи красок от себя — отсутствие прямых улик не имело значения, ведь мертвые не дают показаний1, а по тем ниточкам, что выдали пленные, личность кукловода угадывалась без труда.
— Тайцзыфэй, ты хоть понимаешь, что это вызов императорскому величию! — Сяо Чанфэн не ожидал, что Шэнь Сихэ окажется настолько дерзкой. Как она смела, как она посмела передать ему эти головы, чтобы он доставил их Бися?
— Вызов императорскому величию? — не дожидаясь ответа Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян с недоумением во взгляде посмотрел на нее. — Ю-Ю, что же ты отправила Бися?
С этими словами Сяо Хуаян, словно пребывая в неведении, протянул руку и, опираясь на Тянь Юаня, поднялся, намереваясь подойти к ящику и лично все проверить.
Однако Шэнь Сихэ опередила его и захлопнула крышку:
— Всего лишь несколько голов. Дянься, не смотрите, не стоит вам пугаться.
— Головы? — лицо Сяо Хуаяна слегка побледнело, он выглядел испуганным и встревоженным. — Ты… зачем ты отправляешь головы Бися, ты…
— Дянься, — негромко позвала его Шэнь Сихэ. Она подошла, взяла его за руку и мягко произнесла: — Эти люди в один голос утверждали, что получили императорский указ подстрекать северо-западных генералов к разрыву с а-де. А-де всегда был верен императорскому двору, и Бися превозносил его как важного министра. Очевидно, кто-то использовал этих людей в своих целях, пытаясь разрушить гармонию между императорским двором и Северо-Западом.
Я под строгими пытками заставила их признаться, но они наговорили кучу нелепых вымыслов. Я хотела отправить их в столицу на суд Бися, но Северо-Запад слишком далеко. После допросов их плоть истерзана, и если везти тела целиком, они сгниют в пути и изменятся до неузнаваемости. Как тогда Бися сможет провести тщательное расследование?
Я долго размышляла и поняла: лишь головы этих людей остались целыми. Я велела натереть их благовониями, чтобы Бися мог отчетливо видеть их лица, — так ему будет проще вести поиски. Я действительно приложила горькие старания2.
Сяо Чанфэн лишился дара речи, глядя, как Шэнь Сихэ преображается на его глазах. Перед Сяо Хуаяном она предстала кроткой, почтительной и добродетельной женой.
Сяо Хуаян, кажется, оправился от первого шока и успокоился. Немного подумав, он произнес:
— Посылать головы прямо к Бися все же неблагоразумно. Это может оскорбить его лик, что будет расценено как неуважение. Лучше отправить их в Далисы, пусть они проведут тщательное расследование.
Веки Сяо Чанфэна дрогнули. Если дело попадет в Далисы, разве оно не раздуется до небес? Он не знал, есть ли у Шэнь Сихэ другие доказательства, но как только дело окажется там, придется давать объяснения. К тому же признания наверняка попадут на стол к стотысячным чиновникам из трех управлений и шести министерств. Даже без окончательных улик у всех сложится определенное мнение, и тогда Бися рискует потерять лицо.
Если история выплывет наружу, правители других приграничных округов неизбежно начнут подозревать неладное. А если кто-то воспользуется моментом для подстрекательства, беды не миновать. Только теперь Сяо Чанфэн понял, почему Шэнь Сихэ была так самонадеянна и почему устроила эту сцену перед Сяо Хуаяном: она хотела его руками раздуть этот скандал.
— Слова Дянься совершенно верны, я была неосмотрительна, — покорно отозвалась Шэнь Сихэ. — Да будет так, как сказал Дянься…
— Тайцзыфэй-дянься, — перебил ее Сяо Чанфэн прежде, чем она успела закончить. — Дело чрезвычайной важности. Позвольте мне сначала доложить обо всем Бися, и пусть он примет решение.
Шэнь Сихэ с сомнением нахмурилась:
— Это нехорошо. Как сказал тайцзы, это выкажет неуважение к Бися. Я лишь поддалась порыву, желая поскорее изобличить мелких злодеев, пытающихся посеять раздор, и потому не все учла…
— Дянься, — Сяо Чанфэн не желал больше спорить с Шэнь Сихэ, чье актерское мастерство достигло высшей степени совершенства. Он обратился напрямую к Сяо Хуаяну: — Вопрос касается Северо-Запада и двора. Если мы передадим дело в Далисы, минуя Бися, это будет выглядеть как пренебрежение властью монарха.
Сяо Хуаян выслушал его и согласно кивнул:
— Твои слова верны. Да будет по-твоему.
— Дянься…
— Ю-Ю, я полагаю, что предложение Сунь-вана более уместно, — Сяо Хуаян сжал руку Шэнь Сихэ, мягко уговаривая ее.
Шэнь Сихэ окинула Сяо Чанфэна холодным взглядом и выдавила улыбку:
— Раз Дянься считает это уместным, значит, так оно и есть.
Сяо Хуаян с выражением беспомощной нежности повел Шэнь Сихэ внутрь:
— В этом деле мы с Бися непременно дадим тебе ответ…
Подойдя к ширме, Сяо Хуаян не забыл обернуться и бросить взгляд на Сяо Чанфэна, веля ему уходить.
Сяо Чанфэн поспешно приказал слугам поднять ящик и быстро зашагал прочь, а голос Сяо Хуаяна, утешавшего Шэнь Сихэ, звучал все тише.
— Довольна? — когда Сяо Чанфэн ушел, Шэнь Сихэ распахнула окно, глядя в ту сторону, где он скрылся. Сяо Хуаян стоял за ее спиной и негромко смеялся.
— Довольна, — уголки губ Шэнь Сихэ приподнялись.
Она именно этого и хотела: доставить головы прямо к императору Юнину, разозлить его до кровавой рвоты, дать ему ясно понять, что она бросает вызов, и заставить осознать, что он ничего не может с этим поделать!
Она заставила Сяо Хуаяна подыграть ей перед Сяо Чанфэном, потому что тот был доверенным лицом императора Юнина. На глазах у Сяо Чанфэна она создавала для Сяо Хуаяна образ человека, который безумно любит свою тайцзыфэй, но сохраняет крупицу здравомыслия — образ, который еще якобы можно спасти.
Оставалось лишь ждать, попадутся ли Сяо Чанфэн и Бися на эту удочку, попытаются ли они «спасти» Сяо Хуаяна, вырвав его из-под чар коварной, искушенной в интригах искусительницы. И если они придут…
Шэнь Сихэ обернулась и многозначительно посмотрела на Сяо Хуаяна. Тогда-то и начнется самое интересное зрелище.
Понимая, о чем она думает, он легонько щелкнул ее по кончику носа:
— Бися не так-то просто одурачить. Даже если он решит попытаться использовать меня против тебя и тестя, он все равно будет меня опасаться.
— Опасаться тебя? Разве Бися сможет уберечься от тебя? — Шэнь Сихэ тихо рассмеялась. — Кто сравнится с Дянься в искусстве интриг?
После этой поездки на Северо-Запад Шэнь Сихэ как никогда остро осознала, насколько изящны и дальновидны планы Сяо Хуаяна.
— Оказывается, в сердце Ю-Ю я человек непобедимый, — Сяо Хуаян был заметно польщен.
В отличие от радостного настроения супругов, император Юнин, получив от Сяо Чанфэна вести о головах, пришел в ярость. И хотя он лишь прочитал донесение Сяо Чанфэна и не видел самих голов на своем императорском столе, его лицо позеленело от гнева.
Он-то полагал, что осталось еще несколько человек, и не ожидал, что Шэнь Сихэ так быстро их раскроет, искоренит и выловит всех одной сетью!
Это лишь укрепило его в мысли, что великие перемены на Северо-Западе были результатом долгой подготовки отца и двоих сыновей. С одной стороны — присланные Шэнь Сихэ головы, с другой — договор о союзе с тюрками от Шэнь Юньаня. Оказавшись под этим двойным ударом, император Юнин почувствовал тупую боль в висках.
- Мертвые не дают показаний (死无对证, sǐ wú duì zhèng) — чэнъюй, означающий, что смерть свидетеля делает невозможной проверку чьих-либо утверждений или обвинений. ↩︎
- Приложила горькие старания (良苦用心, liáng kǔ yòng xīn) — идиома, означающая, что человек потратил много сил и проявил глубокую заботу, часто оставаясь непонятым окружающими. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
