Во время восстания в Аннане семья Пэй была почти полностью истреблена, в живых остался лишь дядя Сяо Чанъяня по материнской линии — Пэй Чжань. У Пэй Чжаня был единственный сын по имени Пэй Цэ, который все эти годы находился подле Сяо Чанъяня в качестве военного советника и помощника военачальника, охраняя город Аннань.
Пэй Чжань погиб на Северо-Западе, и Бися не мог позволить его единственному сыну, Пэй Цэ, и дальше оставаться в городе Аннань. К тому же, будучи родным племянником, Сяо Чанъянь не мог не вернуться на похороны Пэй Чжаня. То, что он до сих пор оставался в столице, говорило о том, что возвращаться в город Аннань он более не намерен.
— Что ты хочешь спросить, Ба-лан? — мягким голосом осведомился Сяо Хуаян, в полной мере демонстрируя позу доброго старшего брата.
Сяо Чанъянь встретился взглядом с Сяо Хуаяном:
— Где именно погиб мой дядя и по какой причине?
— В тот день министр Пэй пришел навестить меня и сказал, что у Бися есть для него поручение, связанное с делами вне дворца. Я не стал расспрашивать и отпустил его. Из-за долгого пути я был истощен и, прибыв в Тинчжоу, слег в постель, а на следующий день услышал, что министр Пэй попал в засаду в Данься и трагически погиб, — Сяо Хуаян говорил неспешно. — Я приказал Сунь-вану поехать и позаботиться о теле министра Пэй, но почему он уехал и из-за чего именно погиб — мне неведомо.
— Почему тайцзы-дянься отправился в Тинчжоу? — снова спросил Сяо Чанъянь.
— Это долгая история…
Сяо Хуаян протяжно вздохнул и поведал о том, как Шэнь Юэшань случайно обнаружил предательство своих приближенных и был вынужден притвориться мертвым, чтобы схватить изменника и сохранить покой на Северо-Западе. Шэнь Юньань был в курсе дела, поэтому, когда Гэн Лянчэн отправился в Тинчжоу, он последовал за ним.
Поскольку дело было секретным, отец и сын Шэнь не сообщили об этом остальным. Исчезновение шицзы вызвало у всех тревогу, а затем кто-то доложил, что видел его след. В то время ситуация была критической, Шэнь Сихэ была вынуждена остаться в столице, и поэтому Сяо Хуаян сам отправился на поиски.
Изначально он не планировал брать с собой министра Пэй, но тот вызвался сам.
Сяо Чанъянь сохранял бесстрастное лицо. Как юноша, прошедший через поле битвы, он, даже просто стоя на месте, походил на прямой драгоценный меч, окропленный кровью и заточенный. Ему не нужно было ничего делать, чтобы его острое лезвие обнажилось, вызывая гнетущее чувство опасности и давления.
— Я слышал о генерале Гэне. Раз он предал небесный дом, то ван Северо-Запада и шицзы были вправе затратить столько горьких усилий, — Сяо Чанъянь мог это понять, но затем его тон изменился. — Тайцзыфэй — замужняя дочь, и дело это тайное, так что вполне разумно не ставить её в известность, дабы не вызвать подозрений у окружающих. Однако если ван Северо-Запада и шицзы были столь осторожны, а шицзы знает Северо-Запад как свои пять пальцев, то дорога в Тинчжоу должна была быть тщательно скрыта. Как же тогда его след смогли обнаружить? Не боялись ли они, что эта весть дойдет до Гэн Лянчэна и он заранее поймет, что это ловушка?
Шэнь Сихэ, слушавшая со стороны, слегка приподняла брови, подумав про себя, насколько же у Сяо Чанъяня проницательный ум.
С момента тех событий прошло немало времени, в них участвовало множество мудрых людей, но никто не заметил этого небольшого логического изъяна, а Сяо Чанъянь смог одним уколом иглы пустить кровь1.
Сяо Хуаян, выслушав его, тоже казалось бы серьезно задумался:
— Мне неведомо, почему так вышло. Возможно, шицзы намеренно раскрыл сведения кому-то надежному, чтобы весть дошла до дворца, а возможно, кто-то в погоне за вознаграждением случайно наткнулся на след? Время поджимало, и мне оставалось только верить донесениям.
Два ответа, данных Сяо Хуаяном, звучали вполне логично. Шэнь Юньань не мог открыто передать столь важные сведения, и в том, чтобы намекнуть на них обходными путями, не было ничего предосудительного. А если это действительно была игра Шэнь Юньаня, то он наверняка знал, как скрыть правду от Гэн Лянчэна.
Словно приняв объяснения Сяо Хуаяна, Сяо Чанъянь не стал расспрашивать дальше, но тут же задал следующий вопрос:
— Гэн Лянчэн прошел через сотни сражений, он доблестный воин Северо-Запада и когда-то охранял Тинчжоу. Если бы он вступил в сговор с тюрками, он бы нашел способ захватить город, а не впускать врагов через городские ворота. К тому же, если он был в сговоре, то по прибытии в Тинчжоу ему следовало бы заняться передислокацией войск, а не делать вид, будто он попал в плен к тюркам!
— Твои слова верны, Ба-лан, — Сяо Хуаян по-прежнему оставался спокоен. — Что касается этого, то после того, как Гэн-фужэнь доказала верность мужа своей смертью, ван Северо-Запада вместе с военачальником Тинчжоу и другими генералами провели расследование. Гэн Лянчэн вступил в сговор с тюрками уже после пленения, а на самом деле он давно тайно переметнулся на сторону нашего с тобой двоюродного дяди, который приходит без тени и уходит без следа.
Взгляд Сяо Чанъяня помрачнел:
— Стало быть, по мнению тайцзы-хуансюна, за всем этим стоял Цзячэнь-тайцзы, который переманил на свою сторону Гэн Лянчэна? Ван Северо-Запада воспользовался случаем и притворился мертвым, чтобы выманить змею из норы, а когда Цзячэнь-тайцзы устроил смуту в Тинчжоу, генерал Гэн вызвался ехать туда, чтобы воссоединиться с ним?
— Я думаю именно так, — кивнул Сяо Хуаян.
Сяо Чанъянь долго смотрел на Сяо Хуаяна, после чего сложил руки в приветствии:
— Благодарю тайцзы-хуансюна за то, что развеял мои сомнения. Не смею более беспокоить, прошу позволения удалиться.
— Ступай, Ба-лан, — Сяо Хуаян не стал его задерживать.
Когда Сяо Чанъянь ушел, Шэнь Сихэ произнесла:
— Раньше я полагала, что Синь-ван-дянься наделен проницательным умом, а Сяо Чантай коварен, но я и представить не могла, что на самом деле именно Цзин-ван-дянься так глубоко прячет свою суть.
Каждое слово Сяо Чанъяня было проверкой, хотя ни в его тоне, ни в выражении лица не было и тени подозрения к Сяо Хуаяну, но он бил в самую суть дела.
— Если бы не я, эти трое могли бы разыграть превосходный спектакль, — негромко рассмеялся Сяо Хуаян.
Если бы Сяо Чантай не попал в его руки, его бы не прижали к стенке так скоро. Во всем императорском дворе, пожалуй, только Сяо Чанцин мог заметить малую толику притворства Сяо Чантая, но разоблачить его было бы непросто. Это было бы противостояние трех сил, и если бы Сяо Чанцин тоже вознамерился во что бы то ни стало заполучить трон, это была бы захватывающая дух борьба.
В словах Сяо Хуаяна сквозило полное безразличие, как будто справиться с этими людьми для него не составляло труда. Будь это в другое время, Шэнь Сихэ непременно бы напомнила ему не терять голову от успеха, но сейчас ей было лень открывать рот. Ни Бися, ни Сяо Чантай не смогли извлечь никакой выгоды из столкновения с ним.
Считая себя человеком неглупым, Шэнь Сихэ всё же гадала, как устроено сердце этого мужчины, который действительно способен одним поворотом ладони вызывать облака, а другим — дождь2, используя горы и реки как доску, а людей мира — как шахматные фигуры, творя всё, что ему заблагорассудится.
— Значит, Цзин-ван намерен остаться в столице? — спросила Шэнь Сихэ.
— Хм, — кивнул Сяо Хуаян. — У семьи Пэй остался только его двоюродный брат. Если он не останется, то будет опасаться, что Пэй Цэ станет вторым Пэй Чжанем.
— Неужели он так просто откажется от власти над городом Аннань? — Шэнь Сихэ чувствовала, что всё не так просто.
Сяо Хуаян улыбнулся:
— Если твой отец вместе с твоим братом приедет в столицу, неужели Северо-Запад сможет попасть в чужие руки?
— Два-три года — нет, — но со временем всё могло измениться.
— В городе Аннань он давно вырастил достаточно преданных людей, так что его личное присутствие там не обязательно. Теперь его крылья полностью оперились, и если он не вернется в столицу сейчас, у него не будет возможности развернуться здесь в полную силу. К тому же смерть Пэй Чжаня стала для него отличным шансом, — Сяо Хуаян загадочно улыбнулся.
Шэнь Сихэ не нужно было спрашивать — приложив лишь немного усилий, она всё поняла:
— Министр военных дел.
Сяо Чанцин использовал должность министра военных дел, чтобы доставить неприятности Бися, и этот вопрос до сих пор оставался нерешенным. Бися чувствовал вину за смерть Пэй Чжаня, а за плечами Сяо Чанъяня были военные заслуги.
- одним уколом иглы пустить кровь (一针见血, yī zhēn jiàn xiě) — попадать в самую точку, бить точно в цель. ↩︎
- поворотом ладони вызывать облака и дождь (翻手为云覆手为雨, fān shǒu wéi yún fù shǒu wéi yǔ) — обладать огромной властью и ловкостью в управлении обстоятельствами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
