Значит, это наверняка дело рук Сяо Чанъяня, и, скорее всего, он уже догадался о действиях Сяо Чанъяня, поэтому так удачно передал письмо с пожеланиями безопасности в руки тайцзы Сяо Хуаяна за день до своего исчезновения. Это был заранее поданный знак Сяо Хуаяну, что сейчас ему ничто не угрожает.
— Цзин-ван подозревает, что ты связан с принцем Янем? — Шэнь Сихэ чувствовала, что подобные подозрения со стороны Сяо Чанъяня вполне естественны.
Он много лет отсутствовал в столице, и его контроль над ней определенно был недостаточен. В последние два года дела Сяо Чжангэна шли слишком гладко; было бы странно поверить, что никто не оказывал ему поддержки.
— Не обязательно подозрения пали именно на меня, — Сяо Хуаян слегка покачал головой.
Сяо Чанъянь лишь догадывался, что Сяо Чжангэн, возможно, давно примкнул к кому-то другому, а сближение с ним, вновь обретенным братом, скорее всего, преследовало цель шпионажа. К несчастью, семья Пэй начала приходить в упадок после кончины Пэй Чжаня. Хотя Пэй Цэ и был выдающимся талантом, в конце концов, он еще слишком молод, его веревка коротка, а колодец глубок 1.
Сяо Чанъянь не хотел отвергать брата, который, скорее всего, будет от него зависеть, обладает немалыми способностями и, постоянно живя в столице, знает здесь каждый уголок. Поэтому ему пришлось прибегнуть к жестоким методам, чтобы испытать его. А возможно…
Испытание было лишь второстепенной целью. Более жестокий расчет заключался в том, чтобы заставить Сяо Чжангэна порвать отношения с теми, кто мог стоять за его спиной, даже если они существовали на самом деле, и с этого момента полностью подчинить его себе.
— Ты поедешь? — Шэнь Сихэ не могла разгадать мысли Сяо Хуаяна в этот момент.
По логике вещей, раз они насквозь видели замысел Сяо Чанъяня, а Сяо Чжангэн сам прислал письмо с намеком, что справится самостоятельно, Сяо Хуаяну следовало бы остаться в стороне. Однако поведение Сяо Хуаяна вовсе не говорило о намерении бездействовать.
И действительно, Сяо Хуаян произнес:
— Поеду. Поеду, встречусь с Восьмым братом и посмотрю, насколько выросло его мастерство за эти годы.
Все пути в Дэнчжоу заблокированы из-за оползней на горных дорогах, даже официальные вести для Бися приходят с опозданием. Но Сяо Чжангэн исчез только прошлой ночью, а уже сегодня утром весть оказалась в руках Сяо Хуаяна. О чем это говорит?
Это говорит о том, что Сяо Чанъянь заметил присутствие посторонних поблизости и намеренно позволил новости просочиться, просто он не был уверен, кем именно подосланы эти люди.
Если Сяо Чанъянь лелеет помыслы об императорском троне, то он — камень преткновения для него и Шэнь Сихэ. Раз уж он бросил вызов, как можно не принять его?
Другая причина заключалась в Сяо Чжангэне. Сердца людей созданы из плоти, и хотя Сяо Чжангэн уже прислал письмо, намекая, что справится сам, никто не мог предугадать, как именно поступит Сяо Чанъянь.
Сяо Хуаян растил Сяо Чжангэна как правую руку для Шэнь Сихэ. В будущем, даже если его самого не станет, при поддержке Сяо Чжангэна Шэнь Сихэ сможет править за занавесом или держать в руках государственный порядок — всегда будет кто-то, кто встанет впереди. То, чего она не захочет делать или где не пристало брать вину на себя, сможет взять на себя Сяо Чжангэн.
Посему он не мог допустить, чтобы такой важный военачальник разочаровался.
— Давай поеду я, — Шэнь Сихэ остановила Сяо Хуаяна.
Дэнчжоу сейчас — опасное место, полное непредсказуемых случайностей. Шэнь Сихэ не хотела, чтобы Сяо Хуаян подвергал себя риску. К тому же Тао Чжуаньсянь тоже находился в Дэнчжоу, и она могла бы присмотреть за дедушкой по материнской линии.
Видя, как Сяо Хуаян качает головой, Шэнь Сихэ поспешно добавила:
— Под каким предлогом ты отправишься в Дэнчжоу?
Тайцзы, слабый и болезненный — разве его появление в Дэнчжоу не создаст лишь лишнюю суматоху?
Даже император Юнин не дал бы разрешения на выезд, если только Сяо Хуаян снова не притворится больным, оставив двойника в Дунгуне, а сам тайно не отправится в Дэнчжоу.
— Мы с Тянь Юанем можем прикрыть тебя, но сейчас Бися следит за каждым моим шагом. Если ты, как обычно, воспользуешься болезнью, чтобы уехать в Дэнчжоу, боюсь, обман вскроется слишком легко.
Времена изменились. С тех пор как она получила власть над дворцом, тайные отлучки Сяо Хуаяна стали почти невозможными.
Император Юнин сейчас крайне обеспокоен бедствием в Дэнчжоу, он опасается ее и Сяо Чанцина, и его подозрения в отношении Сяо Хуаяна отошли на второй план. Тем не менее Сяо Хуаян и она — супруги, и император Юнин вполне может попытаться посеять между ними раздор, чтобы найти способ переманить Сяо Хуаяна на свою сторону или воспользоваться им.
А значит, Сяо Хуаян будет под пристальным вниманием Бися.
— Нельзя ехать тайно — поедем открыто, — загадочно улыбнулся Сяо Хуаян. — Мы отправимся вместе.
— Открыто? — Шэнь Сихэ пытливо посмотрела на Сяо Хуаяна. Наверняка он снова придумал какую-то каверзу.
— Да. И не только мы, возьмем с собой и Шестого брата, пусть всем будет весело, — блеск веселья в глазах Сяо Хуаяна стал еще ярче.
Шэнь Сихэ лишь приподняла брови, не пытаясь выспросить, как он собирается добиться цели. В любом случае, скоро ответ откроется сам собой.
Сяо Хуаян тоже сохранил интригу и не стал раскрывать свой план.
В последующие два дня Шэнь Сихэ наставляла Биюй и остальных незаметно собирать вещи. Сяо Хуаян вел себя как ни в чем не бывало: он объявил о болезни и оставался отдыхать в своих покоях, не выходя наружу. Он только и делал, что просил Шэнь Сихэ поиграть с ним в шахматы, порисовать, изготовить ароматы или приготовить чай, проводя каждый день в изысканном досуге.
Лишь на третий день император Юнин послал Лю Санчжи пригласить супругов в зал для императорского совета. Там уже присутствовало немало министров, и их взгляды при виде пары были весьма сложными.
После совершения всех обрядов приветствия император Юнин передал горизонтальный баннер и велел слуге развернуть тканевую ленту. На ней были оттиски слов, снятые с какой-то неровной поверхности. Всего шестнадцать иероглифов:
Солнце встает на востоке, горы и реки в покое;
Северная звезда сияет, защищая государство со всех сторон.
Взгляд Шэнь Сихэ застыл, она резко обернулась к Сяо Хуаяну.
Смысл написанного был слишком очевиден: оставалось только прямо сказать, что если Сяо Хуаян отправится в Дэнчжоу для защиты государства, то тучи рассеются и в стране наступит мир!
Вот что придумал Сяо Хуаян.
— Это прислали из Дэнчжоу сегодня утром. В уезде Хуанг со склона горы скатился огромный камень, на котором были высечены эти слова, — произнес император Юнин, чей голос не выдавал ни гнева, ни радости.
Сяо Хуаян несколько раз негромко кашлянул и, выглядя очень слабым, с трудом поклонился Бися, опираясь на руку Шэнь Сихэ:
— Мир в стране — это заслуга милости Вашего Величества, распространяющейся повсюду. Мое тело немощно, как я могу защищать государство? По моему мнению, это чей-то намеренный умысел, попытка использовать бедствие, чтобы заманить меня в Дэнчжоу и причинить вред.
Верить в подобные знамения или нет — зависело лишь от того, что решит монарх.
Сяо Хуаян высказал свои мысли, и такую возможность действительно нельзя было исключать.
Император Юнин считал себя отнюдь не тираном и не стал бы расправляться с Сяо Хуаяном только из-за камня, невесть откуда взявшегося. Иначе в будущем другие последуют этому примеру, и в Поднебесной начнется великая смута.
— Я думаю так же, — кивнул император Юнин. — Однако народ Дэнчжоу сейчас пребывает в великом смятении, и это событие наделало немало шума. Простолюдины не ведают истины и возлагают надежды на то, что седьмой лан прибудет в Дэнчжоу. Что думает об этом седьмой лан?
Сяо Хуаян на мгновение замолчал, а затем, склонив голову, ответил:
— Если я могу приложить хоть малую долю сил ради народа, как я смею отказываться? Я готов отправиться в Дэнчжоу, чтобы развеять лживые слухи.
Император Юнин кивнул, но прежде чем он успел заговорить, Шэнь Сихэ опередила его:
— Бися, Дэнчжоу полон опасностей, непрекращающиеся дожди грозят новыми бедами. Тайцзы слаб здоровьем и не выносит тряски в пути. Но раз это необходимо ради народа и долг нельзя отринуть, я прошу дозволения сопровождать Дянься, чтобы лично заботиться о нем.
Император Юнин не ответил сразу. Он некоторое время размышлял и, наконец, согласился:
— Хорошо. Пусть… Синь-ван сопроводит чету тайцзы в Дэнчжоу.
***
- Веревка коротка, а колодец глубок (绠短汲深, gěng duǎn jí shēn) — идиома, означающая, что способностей человека недостаточно для выполнения сложной задачи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
