— Дянься! — Бу Шулинь побледнела от ужаса. Забыв о своей беременности, она стремительно шагнула вперед, преграждая путь Сяо Чанъину. — Дянься, я сама найду людей и вместе с Иншанем отведу их в сторону. Вам не нужно подвергать себя опасности.
Хотя все те, кто выслеживал Иншаня, были убиты, столь долгая потеря связи неизбежно вызовет подозрения у Чжао-вана и даже Цзин-вана. Однако на этот раз они обрубили концы слишком чисто; даже если преследователи заподозрят, что она разгадала их слежку и вырыла яму, ожидая, пока они сами в нее угодят, им все равно придется прыгнуть.
Этому приему она только что научилась у тайцзы-дянься, полагаясь на то, что никто не захочет упустить даже призрачный шанс. А вдруг это действительно она? Если они в нерешительности позволят ей ускользнуть, то будут сокрушаться об этом всю оставшуюся жизнь!
Что же касается того, что они действительно попадутся на ее уловку, то это будет лишь потерей нескольких людей. Для оперившихся членов императорской семьи, пусть это и будет болезненно, такая потеря вполне по силам.
— Твои люди? — Сяо Чанъин усмехнулся, в глубине его глаз не скрывалась насмешка. — Надолго ли их хватит, чтобы сдержать погоню?
Бу Шулинь в столице и без того с огромным трудом удавалось скрывать, что она женщина; помышлять же о взращивании собственных подчиненных было не более чем несбыточной мечтой.
В Шунань-ванфу было немало умелых мастеров, но осмелится ли Шунань-ван отправить их в столицу к Бу Шулинь? В настоящее время люди из Шунань-ванфу были перехвачены Бися, и они совершенно не могли связаться с Бу Шулинь. Иначе как бы Бу Шулинь оказалась в таком положении, когда и впереди, и позади лишь отвесные скалы1?
Бу Шулинь была слегка потрясена. Оказалось, Сяо Чанъин решил выиграть для нее время, чтобы ее путь в Тубо был более спокойным.
— Дянься…
— У сяована нет времени на пустую болтовню с тобой, вопрос решен, — Сяо Чанъин поднял руку, прерывая Бу Шулинь. — Сяован задержит их лишь на три дня. Через три дня, независимо от того, доберешься ты до Тубо или нет, сяован уйдет.
— Бу Шыцзы, береги себя.
Как только прозвучали эти не терпящие возражений слова, Сяо Чанъин зашагал прочь, обходя Бу Шулинь. Обернувшись, Бу Шулинь увидела лишь, как полы его удаляющихся одежд взметнулись кроваво-красным сполохом.
В конце концов Бу Шулинь не стала отвергать добрые намерения Сяо Чанъина. У нее не было на то причин: Сяо Чанъин делал это не ради нее, да и она не могла на него повлиять. Вместо того чтобы упрямо стоять на своем, лучше было принять эту помощь и действовать решительно — так для обоих будет меньше риска.
Чтобы показать свое доверие к Сяо Чанъину, а также чтобы Сяо Чанъин мог выглядеть более убедительно в глазах Сяо Чанъяня и остальных, Бу Шулинь передала ему Цзиньшаня, Иншаня и всех подчиненных, которых она открыто уводила с собой.
На развилке тихой тропинки Сяо Чанъин, увидев это, посмотрел на Бу Шулинь с некоторым уважением:
— Раз уж у тебя есть такая смелость, я тоже дам тебе людей.
Сяо Чанъин, восседавший на высоком коне, в алом халате, пламенеющем, словно огонь, в лучах утреннего летнего солнца был подобен медленно встающему светилу, настолько ослепительному, что его невозможно было игнорировать.
Он поднял руку и подал знак. Группа людей беззвучно выбежала из лесной чащи. Эти люди походили на призраков: двигались беззвучно, перемещались незримо и с такой скоростью, что, казалось, в мгновение ока предстали перед Бу Шулинь.
Бу Шулинь втайне содрогнулась. Эти люди возникли словно из ниоткуда в нескольких десятках шагов от нее. По идее, она должна была видеть, как они приближаются издалека, но теперь, вспоминая об этом, она никак не могла понять, каким именно образом они промелькнули.
Скорость была слишком велика, подобно плывущим по небу темным облакам — лишь один миг, и они уже здесь.
— Рядом с Дянься люди нужнее, чем мне…
— Сяован не столь жалок, как ты! — с пренебрежением бросил Сяо Чанъин. Он развернул коня и краем глаза взглянул на призванных им подчиненных: — Защищайте Бу Шыцзы.
Затем он взмахнул хлыстом и умчался прочь, подобно стреле, сорвавшейся с тетивы, скрывая свое яркое алое одеяние среди нагромождения горных пиков.
Бу Шулинь осталась стоять на месте. Глядя на этих крепких молодых людей с отсутствующим взглядом, похожих на марионеток, она едва слышно вздохнула и сложила руки в приветственном жесте:
— Благодарю вас за сопровождение.
Как только она договорила, эти люди вновь бесследно скрылись. Бу Шулинь усиленно заморгала, пытаясь почувствовать их присутствие вокруг, но не смогла уловить даже дыхания. Однако она была твердо уверена, что они совсем рядом!
Если бы не обстоятельства, Бу Шулинь очень хотелось бы узнать, как Синь-ван-дянься удалось вырастить таких мастеров скрытности!
Да, Бу Шулинь понимала, что этих людей вырастил вовсе не Сяо Чанъин, чей нрав был открытым и кто не стремился к императорскому трону. Подавив внутреннее потрясение, Бу Шулинь немедленно направила коня к торговому каравану, продолжавшему путь.
Однако не проехала она и часа, как встретила своего человека в придорожной закусочной, где остановилась на отдых. Это был ее тайный страж, которого она специально оставила Шэнь Сихэ. Где бы она ни находилась, пока она была жива или пока можно было найти ее останки, этот человек обязательно нашел бы ее.
— Шыцзы, тайцзыфэй-дянься велела мне привести Двадцать Семь, — заговорил тайный страж, представив Бу Шулинь другого человека.
Двадцать Семь была той самой девушкой, которой Суй Аси с помощью искусства перестановки костей придала облик, в точности повторяющий внешность Бу Шулинь. Она была одной из личных гвардейцев Шэнь Сихэ. Личная гвардия Шэнь Сихэ была набрана с особого позволения Бися и состояла из сирот, подобранных во время войн на Северо-Западе; некоторые из них были подкидышами. Им давали имена в соответствии с порядковыми номерами и фамилию Шэнь.
Перед тем как Бу Шулинь покинула столицу, тайцзы-дянься забрал Двадцать Семь к себе. Все остальные двойники были созданы людьми тайцзы-дянься при помощи маскировки.
Узнав о плане тайцзы-дянься, Бу Шулинь поняла, что он собирался использовать Двадцать Семь в интриге на реке Минцзян. Пока Двадцать Семь была там, даже если бы сама Бу Шулинь не успела или случилась бы беда, расклад на реке Минцзян ничуть не пострадал бы.
Теперь же Шэнь Сихэ, беспокоясь о ее безопасности, не побоялась нарушить план Сяо Хуаяна и прислала человека к ней. У Бу Шулинь защипало в глазах.
Она уже знала, что Сяо Хуаяну осталось недолго, и потому согласилась объединить силы с тайцзы-дянься, чтобы воспользоваться этим шансом и нанести сокрушительный удар по Бися и Цзин-вану. Ведь если тайцзы-дянься действительно…
Победа в этой битве стала бы для Шэнь Сихэ самой долгой передышкой. Будучи столь же мудрой, как и Шэнь Сихэ, она не могла не понимать, насколько важна битва при Минцзяне.
Следовательно, Двадцать Семь была важнейшим звеном. Но Шэнь Сихэ без колебаний отказалась от этой редкой возможности — шанса, который выпадает раз в жизни, — чтобы нанести удар по Бися и сильным врагам.
Лишь потому, что она искренне считала Бу Шулинь подругой и не могла допустить ее гибели, она прислала Двадцать Семь сюда, чтобы помочь ей выбраться из нынешнего тупика.
При этой мысли взгляд Бу Шулинь стал твердым:
— Немедленно отправляйтесь в путь, спешите на реку Минцзян.
Раз Ю-Ю так доверяет ей и так ценит ее, она должна приложить все силы, чтобы действовать ради Ю-Ю!
- И впереди, и позади лишь отвесные скалы (进退维谷, jìn tuì wéi gǔ) — образное выражение, описывающее крайне затруднительное, безвыходное положение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
