Все эти годы император Юнин не смел упоминать об этом ребенке, потому что не хотел вспоминать о собственном эгоизме тех лет. Охваченный жаждой власти, он убил брата и захватил трон. Он полагал, что тайхоу всё же родная бабушка ребенка и ни при каких обстоятельствах не сможет нанести смертельный удар.
Именно поэтому, когда Бися, притворившись больным, настоял на встрече с Сяо Цзюэсуном, Шэнь Сихэ выдвинула фигуру настоящего седьмого сына.
Заставив Бися заподозрить тайхоу, Шэнь Сихэ уже знала, что именно она — самая подозрительная личность. А значит, в словах тайхоу, сказанных Сяо Хуаяну, непременно была ложь. Шэнь Сихэ специально отправилась к императорским гробницам, чтобы почтить память императрицы.
По легенде «дочь» Цянь-ванфэй умерла в младенчестве и не была погребена в императорской гробнице. Но если тайхоу и Бися прекрасно знали, что эта «дочь» рождена императрицей, они в любом случае должны были оставить ребенку хотя бы могильный холмик. Даже если бы он находился не рядом с императрицей, во время подношений обязательно проявились бы какие-то странности, но Шэнь Сихэ ничего не заметила.
Она приказала Цзюй разузнать всё, и оказалось, что слуги, которым было поручено совершать обряды, не готовили лишних подношений. Тогда Шэнь Сихэ предположила, что настоящая «дочь» вовсе не умерла. Но будь она просто принцессой, ставшей «дочерью» Цянь-ванфэй по методу «прививки цветов на другое дерево» 1, ее жизнь никому бы не мешала. Зачем тогда искать другого младенца, имитировать его смерть, а настоящую дочь отсылать прочь?
На основании этого у Шэнь Сихэ родилась дерзкая догадка: никакой принцессы не существовало вовсе. Это была лишь ложь для мира, а на самом деле и Цянь-ванфэй, и императрица родили мальчиков.
Если тайхоу действительно стояла за всем этим, она была готова пожертвовать даже родным сыном, не говоря уже о внуке через поколение. Пока этот внук был жив, он оставался слишком опасной переменной, и она обязана была нанести смертельный удар.
И тех, кого она послала для расправы, она наверняка устранила следом, чтобы похоронить тайну навечно.
Именно благодаря таким смелым умозаключениям, не имея никаких прямых улик, Шэнь Сихэ пошла на риск. Она создала легенду, будто Сяо Цзюэсун вырастил настоящего тайцзы, внушил ему ненависть за то, что им пожертвовали, и вернул его, чтобы отомстить Бися.
Появление настоящего тайцзы заставило даже тайхоу усомниться в том, что истинно, а что ложно.
В те годы тайхоу не могла лично видеть, как убивают дитя императрицы, иначе это было бы трудно скрыть от Бися. Те, кого она послала, несомненно были ей преданы, но если они потерпели неудачу и Сяо Цзюэсун действительно похитил младенца, разве посмели бы они вернуться и признаться в этом? Разве это не было бы для них верной смертью?
Именно эти переменные человеческой натуры сделали план Шэнь Сихэ безупречным.
Она прояснила всё, что требовало подтверждения.
Все взгляды обратились к тайхоу. Как и ожидала Шэнь Сихэ, к ней постепенно вернулось хладнокровие:
— Я также не знаю.
Она действительно не собиралась оставлять того ребенка в живых. Исполнители действительно доложили ей, что дело сделано, и она действительно их устранила. Но облик того человека во время прошлогоднего жертвоприношения Небу…
Тайхоу, как и рассчитывала Шэнь Сихэ, не смела быть до конца уверенной в событиях прошлых лет.
Взор императора Юнина переместился на Шэнь Сихэ, чье лицо оставалось суровым и холодным:
— А что думает тайцзыфэй?
— Если даже тайхоу не ведает, откуда знать мне? — Бися явно подозревал того человека, что явился во время молитвы в прошлом году, но даже при сомнениях он предпочел не рисковать и все же захоронил его в императорской гробнице, подтвердив его статус.
Неизвестно, было ли это чувством вины перед Цянь-ваном, перед собственным сыном или и тем, и другим сразу.
Император Юнин тяжело посмотрел на Шэнь Сихэ:
— На этом всё. Остановись.
— Бися, похоронный звон уже прозвучал, пути назад нет, — взгляд Шэнь Сихэ был сосредоточенным и твердым, она не уступила ни на шаг.
Присутствующие в зале одновременно ахнули. Она собиралась превратить ложную смерть Бися в настоящую.
Если бы не это намерение, как бы она смогла пойти навстречу воле императора Юнина, использовать себя в качестве приманки и выманить тайхоу, чтобы сперва столкнуться с ней?
В конце концов, чтобы сын законно унаследовал трон, Бися всё еще обладал преимуществом в поддержке людей.
— Какая дерзость, — холодно усмехнулся император Юнин.
— Бися, хотя я и не знаю, как вы поддерживаете видимость здоровья, вам осталось от силы два дня. К чему это притворство перед лицом смерти? Даже если я отступлю, разве Бися пощадит меня? Пощадит ли Северо-Запад? — прямо спросила Шэнь Сихэ.
Император Юнин помолчал мгновение и честно ответил:
— Между мной и Северо-Западом возможны лишь победа или поражение, я не отступлю.
Эта битва была неизбежна.
— Я также дочь вана Северо-Запада, — а значит, обязана была разделить судьбу своего рода.
Император Юнин помрачнел:
— Если бы ты не была дочерью рода Шэнь…
Он не договорил, ибо этого «если бы» не существовало.
Сменив тему, император Юнин произнес:
— Тогда позволь мне увидеть, на что ты способна.
— И позвольте мне по-настоящему познать доблесть вашей боевой элиты!
Они противостояли друг другу, не уступая ни в чем. Все вдруг осознали, что эта хрупкая и слабая на вид тайцзыфэй по силе духа ничуть не уступает Бися, правившему Поднебесной более двадцати лет!
В этот момент раздался удар барабана — наступила четвертая стража.
— Ле-ванфэй, возьми людей и забери тело Ле-ван-дянься для погребения, — Шэнь Сихэ велела Моюй перенести Сяо Чанцина на стоящее в стороне длинное ложе, после чего повернулась к Юй Вэньцзюнь.
Следы слез на лице Юй Вэньцзюнь еще не просохли. Она со сложным чувством посмотрела на Шэнь Сихэ, но всё же подчинилась ее распоряжению.
Император Юнин не стал препятствовать. Он сел за столик напротив тайхоу:
— Ты держишься весьма непринужденно, словно тебе доподлинно известно, как именно я расставил фигуры.
— Как я смею самонадеянно гадать о помыслах владыки, — Шэнь Сихэ внешне проявила смирение и тоже изящно опустилась на место за круглым деревянным столом. — Это лишь некоторые меры для самозащиты.
— Раз уж нам всё равно нечего делать, расскажи мне, — обстановка оставалась неопределенной, стороны явно были на ножах, но при этом оба могли сохранять полное спокойствие, ожидая развязки.
По знаку Шэнь Сихэ Моюй налила ей чашку воды. Вода была прохладной, но Шэнь Сихэ не обратила на это внимания и сделала небольшой глоток.
Этот жест заставил глаза императора Юнина потемнеть.
В такой момент, учитывая осторожность Шэнь Сихэ, она осмелилась употребить что-то в зале усердного правления лишь потому, что была твердо уверена — эта вода безопасна.
Что давало ей такую уверенность?
Это действительно стоило императору Юнину глубоких раздумий.
— Боевая элита Бися, если мои предчувствия верны, должна быть разделена на три части, — Шэнь Сихэ поставила чашку, звук был едва слышным. — Одна часть под началом Сунь-вана уже на пути во дворец и прибудет не позднее чем через четверть часа.
Вторая часть давно затаилась у границ Северо-Запада, а третья движется на северо-восток.
Лицо императора Юнина осталось бесстрастным:
— Продолжай.
Обе стороны ждали исхода, и Шэнь Сихэ не желала сидеть в тишине. К тому же здесь было так много наложниц Бися, и каждая из них так или иначе была тесно связана с влиятельными силами.
Пусть из их уст рассказ о сегодняшних событиях дойдет до тех людей, чтобы в будущем никто не смел обижать одинокую вдову и ее сироту.
— Северо-восток — это место, где семья Сунь-вана обеспечивала спокойствие для Бися: военное управление племени Шивэй, военное управление района Хэйшуй и военное управление Бохай. Все они — доверенные лица Бися. Стоит вам лишь кликнуть клич, и можно собрать стотысячные армии. Даже если во дворце или на Северо-Западе что-то случится, они, вероятно, смогут получить заранее отправленный вами императорский указ о чистке двора и двинутся в атаку, — неспешно проговорила Шэнь Сихэ.
- «Привить цветы на другое дерево» (移花接木, yí huā jiē mù) — использование хитрости для тайной подмены одного другим. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
