— Боюсь, если я пойду за водой, то потревожу мамушку Чэнь… — с сомнением произнесла Люэ.
— Я уже вернулась, — раздражённо ответила Фу Тинъюнь, с трудом превозмогая боль в горле. — Опусти полог, главное, чтобы они не видели, в каком я виде! Неужели она осмелится поднять мой полог?
Люэ задумалась.
И в самом деле!
Как бы то ни было, Девятая госпожа — хозяйка, и даже если эти служанки приставлены к ней самой старшей госпожой, они не могут пренебрегать субординацией.
— Слушаюсь, — ответила она и, проворно опустив полог, вышла из комнаты.
В покоях воцарилась тишина. Здесь не было ни испепеляющего солнца, ни дрожащего зноя. От фарфоровой подушки веяло прохладой, а летняя циновка из бамбука источала тонкий аромат. Фу Тинъюнь с облегчением выдохнула. Она чувствовала такое блаженство, что не хотелось шевелить даже мизинцем.
Но раненое горло не давало ей покоя, обжигая жгучей болью.
Его исхудавшее лицо, пронзительный взгляд и холодные глаза невольно всплыли в её памяти.
Казалось, по комнате пронёсся ледяной сквозняк.
Стены монастыря Биюнь были высокими и крепкими, но он преодолел их, словно шёл по ровной земле. Средь бела дня он перелез через стену, ворвался во двор и едва не задушил её. Стало очевидно, что монастырь Биюнь не так безопасен, как ей казалось раньше!
От этой мысли Фу Тинъюнь пробрала дрожь.
Снаружи послышался приближающийся топот нескольких пар ног и затих у дверей её комнаты.
— Благодарю вас, мамушки! — донёсся до неё мягкий и приятный голос Ханьянь. — Можете оставить воду здесь… Наша госпожа в последние дни плохо спит, вот и пребывает в дурном настроении…
— Знаем, знаем! — даже приглушённый, зычный голос мамушки Фань звучал громко. В её тоне сквозило полное понимание. — Девятая госпожа в последнее время натерпелась обид, вот и срывает злость на вас, служанках. Терпите, такова уж наша доля. — И добавила: — Что ж, мы пойдём. Нужно как раз доложить мамушке Чэнь. Она велела сообщить ей, как только Девятая госпожа проснётся.
— Прошу вас, мамушки, идите не спеша! — учтиво проводила их Ханьянь.
Фу Тинъюнь удивилась.
С каких это пор мамушка Фань так хорошо ладит с Ханьянь?
Запыхавшись, две служанки внесли воду.
Ханьянь тут же подбежала к кровати.
— Девятая госпожа! — радостно воскликнула она, откидывая полог. — Наконец-то вы вернулись! — И вслед за Люэ застыла на месте в оцепенении.
— Сначала приведите меня в порядок, а потом поговорим! — с трудом поднялась Фу Тинъюнь.
Ханьянь понимала, что сейчас важнее всего скрыть тот факт, что Фу Тинъюнь выходила из своих покоев.
В некотором замешательстве она помогла госпоже встать, и вместе с Люэ они сняли с неё платье, распустили волосы и усадили в сосновую лохань, чтобы вымыть ей голову.
Фу Тинъюнь с наслаждением закрыла глаза, но в душе у неё всё кипело, как в котле с кипящей водой.
Этот подлый и бесстыдный негодяй, Цзо Цзюньцзе! Если бы не его клевета, разве она оказалась бы в таком положении?
При одной мысли об этом она скрипела зубами от злости и готова была проклясть его на чём свет стоит, лишь бы унять свой гнев.
Эта история началась со старшей невестки, госпожи Цзо.
Старшая невестка вошла в семью Фу, совершив посмертный брак с поминальной табличкой1 двоюродного брата Фу Тинъюнь. За двадцать лет она стала образцом добродетели: была почтительна к свёкру и свекрови, жила в мире с жёнами других братьев, заботилась о золовках и воспитывала приёмного сына-наследника2. Все восхваляли её благие нравы; не только в клане Фу, но и во всём уезде Хуаинь при упоминании этой старшей госпожи люди исполнялись глубокого уважения и не смели произнести ни единого небрежного слова. Поэтому, когда её младший брат, Цзо Цзюньцзе, осиротев, приехал искать у неё приюта, старший дядя, несмотря на тесноту в поместье, где проживало шесть ветвей клана, выделил для него трёхкомнатный флигель с окнами на юг в юго-восточном углу внешнего двора. Ему назначили такое же месячное содержание и средства на кисти и бумагу, как и приёмному сыну невестки, шили одежду на все четыре сезона и даже позволили посещать родовую школу клана Фу, где он учился чтению и письму у Пятого двоюродного деда.
Цзо Цзюньцзе оправдал своё имя, означавшее «выдающийся талант». В семнадцать лет он получил степень сюцая3, а в двадцать три — цзюйжэня4.
Такое достижение не было бы чем-то из ряда вон выходящим в Цзяннани, славившейся учёными мужами, но на северо-западе, где действовала система квот5, это было редкостью, подобной перу феникса, и привлекало всеобщее внимание.
Со стороны могло показаться, что всё складывалось как нельзя лучше. Клан Фу, взрастивший такой талант, как Цзо Цзюньцзе, снискал славу благодетелей, ценящих дарования, и должен был им гордиться. А Цзо Цзюньцзе, получивший благодаря поддержке клана Фу блестящее будущее и возможность возродить свой род, должен был испытывать к ним безмерную благодарность. Но на деле всё было совсем иначе.
Клан Фу был самым прославленным в Хуаини и славился строгим нравом своих девиц. С того самого дня, как Цзо Цзюньцзе поселился у них, он мечтал жениться на одной из дочерей клана.
Старшая невестка, конечно, была бы рада такому союзу — это и укрепило бы родственные узы, и обеспечило бы её брату поддержку семьи жены. Однако девушки из клана Фу никогда не испытывали недостатка в женихах, а Цзо Цзюньцзе, хоть и был высок и красив, оставался простолюдином без гроша за душой, живущим на подаяния. Начать разговор о браке было решительно невозможно.
Но раз зародившись, эта мысль не давала ей покоя, и в сердце её теплилась надежда, поэтому она не подыскивала для брата других невест.
Лишь когда Цзо Цзюньцзе получил степень сюцая, на праздновании дня рождения бабушки, старшая невестка, то ли в шутку, то ли всерьёз, намекнула на свои желания.
Но бабушка была не из простых. Десятки лет она управляла внутренними покоями клана Фу — как же ей было не понять, к чему клонит жена её старшего внука!
Вот только положение Цзо Цзюньцзе было слишком шатким.
Будь на месте невестки кто-то другой, бабушка отшутилась бы парой любезных фраз и забыла бы об этом. Но просьба исходила от жены старшего внука, и бабушка, решив, что должна оказать ей уважение, позвала старшую невестку (жену своего старшего сына), чтобы обсудить возможность выдать за Цзо Цзюньцзе вторую двоюродную сестру — незаконнорождённую дочь старшей ветви клана6.
Вторая сестра была ровесницей Цзо Цзюньцзе. И хотя она была рождена от наложницы, её с малых лет воспитывала старшая госпожа, обучая чтению, письму, рукоделию, ведению хозяйства и счетоводству наравне со своей родной дочерью.
Старшая тётя колебалась.
У советника провинции Шэньси, Хао Цзяньфэна, умерла жена, не оставив ему детей. Кое-кто из подхалимов, желая сослужить ей службу, намекнул тёте, что Хао Цзяньфэн в скором времени должен получить повышение до управляющего провинцией Шаньдун, и предложил сосватать ему вторую сестру.
Хотя ей предстояло стать второй женой7, а Хао Цзяньфэн был старше её более чем на двадцать лет, он был цзиньши, добившимся всего благодаря экзаменам, и вот-вот должен был получить чин третьего ранга. К тому же, у него не было наследников. Такой зять был бы большой удачей для клана Фу, в котором уже несколько поколений не было высокопоставленных чиновников.
Старшая тётя очень хотела согласиться. Но в то время её муж, старший дядя, служил в Министерстве общественных работ на должности начальника Управления водных путей, ведая реками, озёрами, мостами, дорогами, транспортом, ткацким производством и мерами веса. Он пользовался большим расположением министра Цюй Яна, и, по слухам, в скором времени должен был получить повышение до левого заместителя министра. Опасаясь за свою репутацию, тётя так и не дала сватам окончательного ответа.
- Поминальная табличка (牌位 / páiwèi) — деревянная табличка с именем усопшего, которая считается вместилищем его духа и используется в ритуалах поклонения предкам. Вступить в брак с табличкой означало совершить «посмертный» или «духовный» брак, чтобы обеспечить продолжение рода умершего и дать вдове официальный статус в его семье.
↩︎ - Приёмный сын-наследник (嗣子 / sìzǐ) — сын, усыновлённый из числа родственников для продолжения прервавшейся семейной линии. Это было крайне важно для культа предков.
↩︎ - Сюцай (秀才 / xiùcai) — «цветущий талант», первая учёная степень, присуждавшаяся на уездных экзаменах. Давала определённые привилегии, но не право занимать государственную должность.
↩︎ - Цзюйжэнь (举人 / jǔrén) — «возвышенный муж», вторая, более высокая степень, присуждавшаяся на провинциальных экзаменах. Обладатели этой степени уже считались частью элиты и могли претендовать на невысокие посты.
↩︎ - Система квот (南北分卷取士 / nánběi fēn juàn qǔshì) — политика имперских экзаменов, введённая в династии Мин для обеспечения справедливого представительства чиновников с севера и юга. Для северных (менее развитых в образовательном плане) и южных провинций выделялись отдельные квоты на получение учёных степеней.
↩︎ - Незаконнорождённая дочь старшей ветви клана (长房庶出 / zhǎngfáng shùchū) — Чанфан — это линия наследования от старшего сына. Шучу — ребёнок, рождённый от наложницы, а не от главной жены. Такой статус был значительно ниже, чем у законнорождённых детей, что влияло на их брачные перспективы.
↩︎ - Вторая жена (填房 / tiánfáng) — дословно «заполняющая комнату». Так называли жену, на которой вдовец женился после смерти первой супруги. Её статус считался ниже, чем у первой, законной жены.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
