— Встань и говори толком! — Мать гневно посмотрела на неё. — Я спрашиваю тебя, твоя это вещь или нет?
Фу Тинъюнь замерла, не в силах вымолвить слово «да».
— Как твоя вещь оказалась у Цзо Цзюньцзе? — наступала мать, в её нарочито приглушённом, чтобы никто не услышал, голосе звучал гнев. — Вместо того чтобы подумать, чьих это рук дело, ты только и знаешь, что рыдать да причитать! Как ты собираешься управлять домом, когда выйдешь замуж за Юй? Как станешь главной хозяйкой? Я столько лет зря тебя учила!
— Матушка! — изумлённо взглянула она на мать. Глаза её покраснели, по щекам текли слёзы.
При виде этого сердце матери дрогнуло.
Дочь ещё так молода, никогда не сталкивалась с подобным, неудивительно, что она растерялась. Она была слишком строга с ней.
— Даже если я не доверяю порядкам клана Фу, неужели я не могу доверять собственной дочери, которую сама же и воспитала! — Голос её смягчился. — Я знаю, что ты не могла совершить такого!
Она крепко обняла мать.
Что в такой момент может быть трогательнее и теплее доверия родного человека?
Но почему же горькая печаль в её сердце никак не проходила…
Бибо-цзя, которая уже давно не находила себе места от беспокойства, наконец осмелилась заговорить:
— Что же делать? Что же делать? Семья Юй вот-вот пришлёт людей договариваться о дате свадьбы. Если они об этом узнают, то, было ли что-то на самом деле или нет, в душе у них останется осадок. Даже если помолвку не расторгнут, Девятой юной госпоже после замужества придётся несладко. Что же тогда будет с ней?
— Я позвала вас именно поэтому, — сказала мать, вытирая её слёзы платком. В голосе её звучала тревога. — Этот Цзо Цзюньцзе, хоть и дурной человек, но умён, иначе он не переступил бы через свою гордость и не вернулся бы в дом Фу. Раз он осмелился сказать мне такое, значит, у него уже всё продумано. Сегодня он, поддавшись на мою провокацию, ушёл в гневе, но кто знает, какого демонического мотылька он выпустит, и какую ещё пакость он выкинет завтра. Знать о привычках Тинъюнь мог только кто-то из её ближайшего окружения. Даже если это не их рук дело, они всё равно к этому причастны. — Мать ненавидела слуг, которые плели интриги за спиной, и голос её стал строгим. — Первоочередная задача — найти эту неблагодарную тварь, предавшую хозяев и действующую в интересах чужих, и выяснить, что ещё пропало из покоев Тинъюнь. Иначе мы будем как на ладони, а Цзо Цзюньцзе — в тени, и нам останется лишь пассивно отбиваться от его непредсказуемых ударов.
— Пятая госпожа, доверьте это дело мне! — тут же вызвалась Бибо-цзя, исполненная праведного гнева. — Я столько лет помогаю вам управлять делами, всех служанок и женщин в покоях Девятой юной госпожи знаю как облупленных, мне будет легко всё выяснить…
— Нет, этим я займусь лично! — В глазах матери мелькнул холодный блеск. Она приказала Бибо-цзя: — Иди собирай вещи и вели на внешнем дворе готовить повозку. Завтра мы едем в монастырь Биюнь возжигать благовония.
В такое время ехать возжигать благовония…
Бибо-цзя с удивлением посмотрела на мать.
Мать кивнула:
— Цзо Цзюньцзе — свойственник старшего дяди, и именно дядя в своё время позволил ему поселиться у нас. Раз он так буянит, мне ничего не остаётся, как просить дядю его урезонить. — На её лице отразилось беспокойство. — Впрочем, учитывая его нынешнее поведение, я не уверена, что дядя сможет на него повлиять. Если сможет — хорошо. А если нет, боюсь, скандал разгорится ещё сильнее… Лучше бы Тинъюнь на время уехать. — Мать понизила голос. — Мои служанки Люэ и Ханьянь — преданные, честные и послушные, я им доверяю. Возьмёшь их с собой. Скажем, что Тинъюнь от тряски в дороге получила солнечный удар и ей нужно остаться в монастыре для покоя. Я с остальными вернусь, а ты с Люэ и Ханьянь останешься прислуживать Тинъюнь. Когда всё уляжется, я пришлю за вами.
Это была хорошая мысль.
Если Цзо Цзюньцзе и впрямь устроит скандал, Девятая юная госпожа, по крайней мере, не будет страдать от этого дома.
Бибо-цзя присела, ответив «слушаюсь», и удалилась.
Она всё это время стояла молча, опустив голову.
Нет стен, сквозь которые не проникает ветер. Рано или поздно слухи расползутся.
В семье было столько сестёр, почему Цзо Цзюньцзе выбрал именно её?
Когда Бибо-цзя ушла, она не удержалась и спросила мать:
— Я никогда его не обижала и к старшей невестке относилась с величайшим почтением. За что он так со мной? Слёзы снова хлынули из её глаз.
Это было несчастье, свалившееся как снег на голову!
Глаза матери тоже покраснели. Она утешала дочь:
— Он просто бешеный пёс, что кусает всех без разбора!
Она посмотрела прямо на мать:
— Старший дядя так много для него сделал. Он… он ведь послушается дядю, правда?
Если бы Цзо Цзюньцзе помнил добро, разве он совершил бы такую низость?
Глядя в её исполненное надежды лицо, мать не смогла произнести этих слов. Она заставила себя улыбнуться:
— Поэтому я и иду просить твоего дядю. Он задаст ему хорошую трёпку, и тот сразу станет шёлковым.
Правда?
Тогда почему взгляд матери так неуверенно блуждал?
— Матушка, напишите отцу! — Она вдруг схватила мать за рукав, умоляя. — Отец служит в академии Ханьлинь, даже император слушает его лекции. Он что-нибудь придумает… Он точно что-нибудь придумает…
— Хорошо, я напишу твоему отцу! — Мать обняла её, и слёзы намочили ткань на её плече. — Ты спокойно живи в обители Биюнь и никуда не ходи. Если кто-то придёт и начнёт что-то говорить, делай вид, что ничего не знаешь. Я скоро заберу тебя!
Она растерянно кивнула, чувствуя тупую боль в сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
